Паника

POV – Карпов - Я вспомнила… - Что ты вспомнила? - Я вспомнила… Ты ведь часто приходил… ко мне… - Приходил?... Куда приходил? - В больницу… Я открывала глаза… и видела тебя… Думала, что это сон… А это… Это ведь… было по-настоящему?... Слова отчего то застряли в горле. Я помню эти ночи. Уже после того, как она очнулась, но все еще была на грани. Не думал, что она это вспомнит… - Ир… - начинаю я… и не могу больше ничего сказать. А она продолжает меня допрашивать. - Почему?... Почему ты… приходил? Приподнимаю ее за голову и за плечи. - Вставай уже. Пол холодный… - Стас… - Уже больше 40 лет, как Стас… Давай, держись за шею. Пытаюсь поднять ее на руки, но она останавливает меня. - Не надо. Я сама… Доходим до дивана. Она тут же укутывается в плед. Дрожит. - Что-то и правда… холодно стало… Внимательно смотрю ей в глаза. И получаю в ответ такой же внимательный взгляд. Понимаю, что вопросы задавать бессмысленно. Но и делать вид, что все нормально – тоже. - Ты даже дверь не заперла… Игнорирует мое замечание. Смотрит на часы. - Ты работал всю ночь? Что-то серьезное? - Да, так… Наши текущие дела. Их никто не отменял. Твой Савицкий сегодня отличился. Молодец. Башка варит. Удивленно вскидывает бровь. - Почему это мой? - Потому что раньше у тебя никогда не было «своих людей» среди моих оперов. А теперь есть. - И тебе это не нравится? Чувствую, как мой взгляд становится колючим. Ну, или специально делаю его таким. - Мне не нравится, что ты проводишь ночь вместо теплой постели в ванной на холодном кафельном полу, а пристрастия Савицкого мне как-то по… х… фигу… Еще одна попытка заставить ее поговорить о том, что происходит. Но она опять уходит от темы: - Они… никак не проявлялись?... - Пока нет. Но я думаю, что скоро… Как твой сын? При упоминании о сыне в ее глазах появляется затравленное, но и в то же время яростное, выражение. Опасное, ******, сочетание… - Дома… С мамой… Они не позволяют мне поехать туда… и забрать их сюда… тоже не разрешают… - Ир, ты что-то задумала? Опускает голову. Ведь явно задумала. Я не верю, что она будет вот так спокойно сидеть и ждать, когда самые родные в ее жизни люди сейчас в опасности. - Что я могу задумать?… А ты? - А что в такой ситуации можно предпринять? Отвечаю вопросом на вопрос и одними глазами даю понять, что в квартире возможна прослушка. И даже камера. Она, также одними глазами, дает понять, что и сама об этом знает. А зачем тогда спрашивает?... Сообщает хриплым голосом: - Ко мне Настя приходила… Жена Дениса… Я не знаю, что ей говорить, что мне вообще… делать… Цепляю ее взгляд, и первый раз понимаю, насколько мы теперь повязаны. Она этому не рада, но это сейчас – единственная реальность. У нее никогда не было своих людей среди моих оперов. Не было и не будет. Я не позволю… Я сам буду рядом с ней. Грудь что-то прожигает. Что-то нехорошее. Так было, когда я смотрел вслед ее машине… за несколько минут до того, как она попалась в руки этому маньяку. Чувство надвигающейся опасности… и еще обреченности… Голову тоже вдруг прожигает совершенно безумная мысль – собрать все бабки, которые есть – ее и мои, продать квартиры и смотаться в какой-нибудь удаленный уголок мира, где бы нас никто не нашел… Бредовая идея. Красивая. Совершенно несбыточная. А чувство обреченности становится только сильнее… - Наверняка будет проверка. Пропажа действующего сотрудника – дело нешуточное. Ир… мы не можем… не сможем… понять, что нам делать и что говорить, пока мы не поймем, что собирается делать и говорить Глухарев. Отрицательно качает головой. - Неет… Я не могу… - Ир, ты должна сходить к нему. Как в трансе продолжает качать головой. На глазах появляются слезы. - Нет… он не расскажет никому… - Ты так уверена? Мне кажется или у меня внутри опять что-то кольнуло – жгучее и мерзкое?… Это хуже ненависти и отчаянья. Хуже боли и ожидания. По крайней мере, для меня. - Уверена, - шепчет одними губами. - Ну раз уверена, тогда будем ждать и действовать по обстоятельствам. Я подремлю на диване, пока ты собираешься? И тут же делаю вид, что проваливаюсь в глубокий сон. Но только делаю вид. Потому что мне не заснуть. Я очень устал, но мне не заснуть. Это все превращается в ненависть по отношению к самому себе… Я не люблю, когда трогают мое. А здесь не просто мое. Вернее, совсем не мое… Но, она… Она… И я ничего не могу сделать… Два дня я пытаюсь найти хоть какие-то концы на этих уродов, но, такое ощущение, что они заранее знали – я буду искать… Давно ищу... И обрубили все ниточки, которые могли бы вывести на них. И поэтому я вынужден смотреть на нее в таком состоянии… Долго возится в ванной, на кухне и в спальне. Так долго, что я и в самом деле уже начинаю проваливаться в какую-то полудрему. Наконец, появляется в комнате – я понимаю это не столько по шагам, сколько по запаху духов, который врывается вперед нее и приятно щекочет ноздри. - Стас, ты спишь? – тихо произносит у меня над головой. Ждет несколько секунд, и снова спрашивает. И вдруг… вдруг я чувствую ее руку на своем лице. Невесомо проводит подушечками пальцев по щеке, спускается на подбородок… Затем, уже более смелое движение – ладонью по моему виску. И опять подушечками пальцев - от внутреннего угла глаза к щеке. Это скольжение замирает у губ. Отходит от дивана, чем-то шуршит и через секунду я чувствую тепло пледа у себя на груди. Боюсь пошевелиться. Даже вздохнуть. До тех пор, пока не слышу стук входной двери.