Падший ангел и изгнанный из ада

— Это последний, Ваша милость. — Слава дьяволу! Давай уже покончим с этой работой! — Ведите его, — разнёсся голос мелкого черта эхом, отразившись от стен и высокого потолка.       Зал был действительно огромен; приводил многих одновременно в ужас и восторг. Черный мрамор разливался по полу, стенам и колоннам, каждая из которых была украшена каким-то изваянием. Например, на одной, прицепившись крупными когтями, красовался чугунный дракон, хищно раскрыв пасть. Другую извилистыми кольцами опутала змея с колючей чешуёй. На третью облокотилось произведение искусства, сделанное по образу Цербера. Каждая следующая фигура выглядела более устрашающей.       Минуя изящные ворота в помещение, напротив, с десяток метров, можно увидеть тот самый знаменитый трон. Он находился на возвышении благодаря множеству ступенек. Рядом с ним располагался стол для помощника и еще несколько мест для семьи владыки.       Каждый закуток мраморной пещеры освещали разные виды факелов, развеивая тьму, поскольку окон в помещении не было. — Прошу, помилуйте! — выкрикнула представшая перед Вольтером душа измученного мужчины. — Если бы ты заслуживал помилования, то не стоял бы сейчас здесь. — Я раскаюсь, я исправлюсь, пожалуйста! — пал тот на колени, хватаясь бледными руками за свою подранную рубаху. — Ваше Темнейшество, этого следует направить к иглистым древам? — преподнес черт перо к поросячему носу. — Хм, как-то простовато, не находишь? Учитывая то, что он убил свою дочь и жену, чтобы забрать деньги для очередной игры в покер, я думаю, ему следует подобрать что-то более азартное. — Может быть, тогда отправить его к Червонцу? — Что… Что со мной сделают?!       Вольтер закатил глаза от надоедливо-пищащей души, а потом приподнялся с трона, чтобы бессовестно напугать умершего своими объяснениями: — Мне кажется, проще будет рассказать о том, почему его зовут «Червонец». Знаешь, он любитель поиграть в карты, в особенности в игру под названием «двадцать одно». Знаешь такую? За каждую проигрышную партию он отрубает тебе палец, а когда твоя десятка на руках заканчивается, он приступает к остальным частям тела. — Нет, пожалуйста! — Сгинь, — раздался щелчок пальцев, и душа исчезла, рассеявшись, как утренний туман. — На сегодня всё, я доложу вашему отцу? — Мне плевать. — И вам приятного вечера, до завтра, — чертенок расторопно сложил бумаги, лежавшие перед ним, постучал ими по столу, собирая в ровную стопочку, а затем по приказу — сгинул, только и успев закрыть за собой дверь. — Как же всё бесит… — устало вернулся в сидячее положение. — А по тебе не скажешь, что причинять страдания другим — не твое призвание. — Мам, не нужно так подкрадываться! — дернулся сын с места. — И все же, я видела огонек в твоих глазах. — Что бы ты ни говорила, я не такой, как многие мои предшественники. — Я знаю, ты особенный. Ты более жестокий, чем думаешь. Просто ты хранишь эту злобу на потом, на тогда, когда это будет действительно нужно. По крайней мере, я в это искренне верю. А пока можешь оставаться таким, какой ты есть, но не заигрывайся в добрячка, — скользнула она языком по своим белым зубкам.       Вольтер лишь нахмурил свои брови и отвёл взгляд в сторону: — Уже довольно поздно, я пойду.       Сын дьявола поднялся со своего места и направился было к двери, но его мать ни с того ни с сего взяла Вольтера за запястье: — Знай, я всегда рядом.

***

      Блисс все также смотрел в даль, покрытую черным небосводом. Он думал обо всем, что происходило в его жизни. Все ли он делал правильно? Может, ему стоит выбрать другой путь? Но то, что вся эта обстановка была ему не по душе, ясно проявлялось на протяжении всей его жизни.       Сейчас юноша принимал, возможно, самое важное решение в жизни. «Нет, я не могу вот так бросить все!» — твердила одна сторона сознания. «Ты завянешь в этом розовом саду!» — твердила другая.       Метаясь в сомненьях, Блисс все же встал на край балкона. Ветер коснулся его волос, дергая за шёлковую ленту. Рука невольно поднялась на уровень узла и развязала его, представив волосам свободу.       Свобода так хороша…       «Я направляюсь к Звездным вратам», — и, переметнувшись с пятки на носок, разрезал воздух своим прыжком.       Парящий дворец находился высоко над нижними садами, где недавно гулял сам Блисс. Пребывая в бескрылом падении несколько секунд, ангел задумался: «А стоит ли… Может, так и кануть камнем в райский сад…».       То, что такие, как Блисс, живут вечно, еще не значило, что отруби ты им голову, они вернут ее на положенное место. Собирать кости под вековым деревом тоже весьма мрачное занятие. Безусловно, высшие обладали самовосстановлением, но у всего есть предел, да и боль они чувствовали ничуть не хуже смертных.       Никому не подвластна смерть. Высшие были вольны распоряжаться душами умерших, но при этом они никогда не контролировали их судьбу. Смерть — это та единственная, кто вольна делать все.       У самых макушек тысячелетних перистые крылья невольно появились, заставляя затормозить. Падая, словно подбитый воробей, и проскальзывая сквозь ветки, вскоре блондин шлепнулся на землю, хорошо припечатовшись. Оклемавшись от «прыжка веры», Блисс потер больное плечо и прислонился спиной к дереву, усаживаясь.Откинул голову назад и беспощадно начал бранить себя за глупость.       «Что это? Страх? Страх смерти?!» — руки подрагивали, а ушиб заныл сильнее. «По-моему, я сошел с ума», — потряс головой, дабы окончательно выкинуть из разума мысли, возникшие недавно. То была безрассудность, которая могла повлечь неисправимые последствия. Блисс это понимал.       Он тысячу раз наблюдал за смертью других людей, но и помыслить не мог о своей собственной. Казалось, это та недосягаемая точка, до которой твоя история никогда не дойдет. Но вот сейчас она была необыкновенно близка, превратившись в запятую. Блисс не знал, чем грозится именно такая смерть ангела. Если сведений про Мир Забвения Высших у него было предостаточно, то о физической смерти при подобных обстоятельства он не ведал ничего.       Было бы очень глупо узнать о исходе в самом начале своего нового пути. Его дорога шла туда, откуда он сможет переместиться лишь в четыре места: Рай, Преисподняя, Энтерия и Мир Забвения Высших. Его путь лежал в мир людей.

***

— Цер, ты понимаешь, как это все бессмысленно?       Огромный лохматый зверь повел одним ухом, а затем фыркнул. — Вот и я о том же, — устроился Вольтер поудобнее, сидя на земле и уперевшись спиной на шею псу.       Черный покорно сложил все три головы и слушал демона. Бескорыстная преданность — вот, что так ценил в нем Вольтер. Не кровожадность и силу, а именно добрую часть этого зверя. Казалось, он все понимал, и парень в этом не сомневался. — Слушай, а давай вдвоём махнём куда-нибудь, да подальше? Всего на день, мм?       Пес недоверчиво посмотрел на своего компаньона и отвернул голову, лязгнув оковами. Как бы ему не хотелось размять лапы, он не мог. — А по поводу этого ты не переживай. Цербер оскалился и прижал уши. — Никто не заметит. Я не хочу больше смотреть на то, как ты чахнешь здесь.       Заразившись от своих же слов энтузиазмом, Вольтер взял в руку толстенную цепь. Через считанные секунды кольцевая змея раскалилась и стала красной. Еще спустя мгновение, начала плавиться и стекать по рукам. И вот — чудище тянуло затекшие лапы, несмело направляясь к выходу из пещеры. — Не бойся, в этот раз все будет по-другому, обещаю. Я хочу все исправить, но пока могу сообразить лишь короткую прогулку.       Демон не хотел отдавать всю торжественность момента своему псу, и поэтому, взлетев за долю секунды, он оказался на загривке Цербера, крепко впиваясь пальцами в чёрную шерсть, дабы не свалиться.       Судя по сгустившимся чёрно-серым облакам, собирался дождь. Это и к лучшему.       Теплый ветер потихоньку сменился на прохладный и колкий. Вдохнув поглубже, Вольтер отдал Церберу команду, и тот, перебирая лапами по отвесным скалам и рыхлой почве, несся дальше, в направлении Старого моря. Красивое местечко, а главное — тихое. То, что нужно для бесцельной прогулки на пару дней.       Дождь и правда пошел, обволакивая лес, через который сейчас пробирались два сорванца. Высокие серые стволы протыкали небо, а голые ветки изрядно царапали путников, проходящих рядом. Красные волосы парня сосульками свисали на лицо, а более длинные концы сзади прилипали к кожаной курточке. Несмотря на это, улыбка Вольтера растянулась до ушей, забурлил азарт в крови. Цербер изредка останавливался, чтобы отдышаться, а затем продолжал свой путь, одновременно слушая монолог демона.       На полпути к цели за их спинами послышался шум отдаленных голосов. — Этого не может быть! Как они обнаружили наше отсутствие так быстро?! — от злости рявкнул парень и покрепче вцепился в мокрую шерсть.       Как бы ни хотелось сейчас им двоим выбраться из Колючего леса, в случае погони это будет не на пользу.       «Очень странно… Обычно я днями мог не возвращаться домой, а тут отлучился всего на одну ночь… побег Цера могли заметить — это единственное объяснение. Как неудачно решили его проверить! Зачастую неделями не заглядывают. Почему именно сейчас? Я же все продумал… Это отец. После нашего конфликта он отправил слежку! Как можно так оплошать?        Я сделал очередную глупость. Я же понимал, что мой спутник очень важен для охраны дворца. Врага учует за километры, а когда его спускают с цепи — пиши — пропало».       Стражники — Мантикоры — следовали безотрывно. Обладая большим размахом крыльев, быстро догоняли, оповещая свое приближение грозным ревом.       Эти существа были не из простых: Мантикора размером с лошадь, имеет человеческое лицо, три ряда зубов, львиное тело, хвост скорпиона и красные глаза, налитые кровью. Она бегает так быстро, что в мгновение ока преодолевает любые расстояния. Это делает ее чрезвычайно опасной — ведь убежать от нее почти невозможно, а питается чудовище только свежим человеческим мясом.       «Договориться с ними не получится, убежать тоже. Про сражения вообще молчу, я что, герой? Или пленник? Бред. Остается только затаиться. Вот только где?»       Тут перед самым носом Цербера падает предупреждающая игла из хвоста Мантикоры. Демонический пес чуть опешил и попятился. За мокрую шерсть очень трудно держаться и поэтому, Вольтер ненароком соскользнул с шеи, падая на землю.       Не упуская момента, ловко закатился в кусты. Вольтеру не хотелось сегодня возвращаться домой в таком виде, да еще и быть приволоченным стражниками. Цербера, по его вине, опять поволокут в пещеру, на то он и сторожевой пес. Само его пребывание там, в одиночестве — уже непомерное наказание, не хотелось думать о том, как теперь извернется над ним отец.       «Черт, как же так?! Нужно что-то сделать! Они же опять обрекут его на страдания за побег!»