Падший ангел и изгнанный из ада

      Вечер. Мрачные переулки города извивались лабиринтами. Лиловая пастель неба окрашивалась в тёмно-синий.       Вольтеру очень не хотелось возвращаться. Влажный асфальт, усталые шаркающие шаги. Изо дня в день он старался видеться с ним реже. Прохладный ветер вскружил опавшую листву. Рядом с ним он чувствовал себя неуютно. Блеклые фары машин, разбрызганная лужа. Рядом с ним он чувствовал себя чудовищем. Внезапно зажженный уличный фонарь, испуганная кошка. Вольтер не настолько жесток, чтобы радоваться при виде крови. Ноги остановились, губы выдохнули белый пар. Но он был холоден, держа в руках чужое сердце. Улыбался, когда враги оказывались в грязи. Руки в карманах, взгляд вперёд. Блисс был другим, и от этого демону хотелось его узнать. Серые дома, трое людей впереди. Он питал к нему отвращение, потому что тот был лучше. Пристальные взгляды, приближающиеся силуэты.       Поток мыслей и чувств оборвал грубый прокуренный голос: — Эй, сопляк, не по тем районом гуляешь, — незнакомец смачно харкнул в сторону.       Вольтер посмотрел на него из-под полуопущенных век, а затем двинулся мимо наглеца, задевая того плечом. Меньше всего его сейчас интересовали отбросы общества со своими жалкими проблемами и претензиями. — А ну стой! — ухватил тот Вольтера за воротник курточки.       Отчего-то в темноте послышался хруст. За угрозами крик… Завязалась крохотная потасовка, на которую демон не потратил более минуты. — Ты хоть знаешь, кто мы? — протянул ещё один ушлый, последний, оставшийся стоять на ногах, поддерживаемый за шею рукой. — Остатки прошлого этого мира. Мусор. — Отпусти, — на последнем издыхании выдал сторожевой пес этих кварталов. Раз люди здесь такие плохие, то почему же ты их просто не испепелишь? Так ведь проще, верно?       Вольтер одернулся с ужасом. Неизвестно отчего ровное дыхание сбилось, а зрачки резко сузились. Ты хоть знаешь, что натворил?!       Демон оставил своих обидчиков, отшатнувшись от них и вскоре перейдя на бешеный бег в надежде скрыться от повторяющихся в голове слов. Что ты с ней сделал?       Закрывать уши было бесполезно, но он что есть мочи вдавливал ладони. Он просто не мог развидеть упрекающий взгляд зеленых глаз, море крови, тёплое сердце в руках. Пепел. Чудовище…?       Вольтер не такой как другие темные существа. Он не виноват, что не может остановить себя на пути, который ему выпал; который заставляет делать несвойственные демону вещи. Хоть посильно пытался, уходил, молчал, не звал по имени. Но он всё равно был слишком близко к свету и обжегся.       Край города. Предательские ноги всё бегут. Сердце стучит, заглушая мысли.       Но вдруг всё стихло. Легкий полет. Пустота внутри. Овраг.       Он испытывает отвращение к Блиссу, потому что тот лучше него. Испытывает отвращение к самому себе за то, что не сможет стать другим, и ненавидит за то, что не может быть прежним. Вольтер посреди реки, и у неё два берега.       Мотылёк — существо ночи. Но отчего он так отчаянно тянется к свету?       Ночь — смерть для одинокой бабочки. Но все ли они любят ослепляющее солнце?       Может, где-то в тени они вместе найдут пристанище.

***

      В окнах Мраморного замка отражался багровый рассвет. Огромный алый шар, превышающий размеры земного светила в три раза, поглощал своими лучами практически всё пространство. Днём живые существа старались не выходить из своих укрытий: это можно было сделать только после полудня.       К тому времени ярило переставало печь, и с каждой минутой становилось всё тусклее. На пороге ночи оно становилось белым и шло в обратную сторону, накрывая Ад прохладной ночью.       Кассия уже с полминуты наблюдала красоты из окон замка. Те были довольно большими, и пролезть через них можно было беспрепятственно.       В гробовой тишине, которую прерывал только звук шагающих часов, дьяволица начала собирать вещи. То была экипировка, некоторая одежда, немного еды, оружие в виде пары ножей и складного лука. Она никогда не выходила из дома, будучи не готовой ко всем опасностям. Сестра Вольтера совершенно не знала, что ждет ее на Энтерии.       Распахнув створки окна, она бросила взгляд вбок, на письменный стол. На нем стояла фотография. Она и ее брат. Наверное, это был один из немногих высших, которых она по-настоящему любила.       «Любовь» — запретное чувство. Она может порождать слабость или придавать сил. «Настоящая любовь» — реже любого драгоценного камня. Она может связать, при этом даруя крылья и свободу. «Искренняя любовь» — дороже золота и власти. Она может зажечь свечу в непроглядной тьме или уничтожить остатки рассудка.       Что бы мы ни делали, мы всё равно будем любить тех, кто нам ближе, даже если они причиняют боль.       Кассия резко отвернула голову от фотографии и прыгнула из окна, вновь оказавшись на спине покорного белого зверя. Дорога предстояла неблизкая, и, чтобы не занимать голову плохими мыслями, она решила посмотреть воспоминания Цербера, которые он так легко ей вручил.

***

POV Цербера       Вот он. Я настиг его.       Моё дыхание сбито. По оскаленным зубам трех пастей стекает пенистая слюна. Я одержим страхом. Страхом жертвы. Она пьянит мой разум. Душа вожделеет смерти. Чужой смерти.       Передо мной стоит демон. В его глазах читаются отчаяние и неизбежность. Он уже понял, что ему не сбежать. Только не от меня.       Мне был дан приказ. Мышку выпустили из клетки. Охота началась. Ощущать этот запах, мять под когтями рыхлую землю, рвать зубами мягкую плоть, дробить кости и ломать черепа — вот что придает смысл моей жизни.       Передо мной стоит демон. Он порочен так же, как и все мы здесь. Я издаю сладострастный рев, и в ту же секунду угол, который стал мышеловкой для добычи, окрашивается в красный.       Передо мной стоит демон. Демон без головы.       Тот, чьё тело лежит бездыханным, противился воле Владыки. Он хотел запятнать его имя. Легкой смерти этот глупец был недостоин. А я, как покорный слуга, всего лишь защищал честь моего господина.       Моё блаженное пиршество прервал негромкий голос: — Надо же, псу бросили палочку. Не думал, что такие игры могут утолить твою жажду свободолюбия, — послышался смех. — Не твое дело. — Не хочешь сыграть в настоящую игру? В ней нет правил, лишь одно условие: ты доверишься мне. — Не буду я играть в твоей глупые игры. Отправляйся к своему отцу, — развернулся я спиной, собираясь уйти. — Возвращаешься в пещеру? Какой послушный. А хотел бы ты почувствовать, что такое настоящая свобода?       Могу поклясться, что этот мальчишка что-то замышляет. — Мое желание не имеет никакой силы, — оскалился я на глупые расспросы. — Ну, каждый волен делать, что захочет, если об этом не узнают ненужные персоны, я верно говорю? — этот прохвост спрыгнул с огромного камня, на котором сидел, и подошёл ближе. — Я предлагаю небольшую авантюру.       Я насупил нос от слов, которые резали уши преданного подданного, но продолжал терпеть. — Я в своих вылазках взял курс на север, но одному мне туда не добраться. Брать ездовых существ из замка чревато, поэтому я предлагаю тебе почувствовать вкус свободы хотя бы на какое-то время. Нашего отсутствия хватятся, когда мы будем уже во дворце.       Я расхохотался: — А ты не подумал, что я отношусь к дворцу так же, как и ты, и другие обитатели. Брать меня — тоже чревато. — Ты на «охоте», не так ли? — поднял демон свою бровь. — Ты будешь на ней завтра, и послезавтра, и послепослезавтра… — Ха, и ты думаешь, что Владыка поверит в мою медлительность? — Об этом можешь не беспокоиться. Твоя «мышка» по доложению, которое я успешно поправил, отправилась к черту на кулички. Уловил?       Я задумался. А что я теряю? Я что домашний пес, чтобы сидеть в каменной будке? От пары дней ничего не случится. — Когда выдвигаемся? — Сейчас.

***

      Два дня мы двигались почти без привалов, наслаждаясь той самой «свободой» и живописным окружением.       На севере Ада было не так обжигающе жарко как в полдень, так и во все остальные часы. На многие километры здесь простирались черноземные поля из красных цветов. Ночью они закрывали свои бутоны, показывая обратную сторону лепестков — черную, сливая все окружение в единое полотно. В темное время суток было сложно разобрать дорогу, но мой нос не обманет никакое отсутствие света.       Миновав алые поля, мы приблизились к болотам. Говорят, если хорошенько поискать, то там можно обнаружить следы древнего племени кентавров. Это полулюди полулошади, которые царили в здешних местах и были очень опасны при встрече.       В наши планы не входило неприятное знакомство, поэтому мы обходили болото по самому краю, не углубляясь в чащу.       Наконец настало время для отдыха. Вольтер развел костер, и мы уселись поудобнее. — Завтра мы должны отправиться обратно. Сегодня я сделаю последние заметки об этом месте, и наше приключение можно считать успешным.       Я ничего не ответил, лишь устроил головы на землю и прикрыл глаза.       По пути сюда демон объяснил мне, что куда бы он ни пошел, он обязательно делал записи о местности. Ориентиры, особенности, схемы и так далее. Зачем ему это — понятия не имею. У каждого свои увлечения.       Вообще, интересный парень, правда мрачноватый. Вроде он добился, чего хотел, но вот по взгляду было понятно, что внутри засела тяжесть.       Но отчего? Не хотел возвращаться?

***

      Я открыл глаза от непонятных звуков. Я что, уснул? Сколько времени? Что это? Огни?! — Эй, сын Владыки, вставай! Там кто-то есть.       Я повернул голову в сторону, где спал Вольтер, но его там не оказалось.       Черт его дери, неужто он пошел в этот злосчастный лес?!       Я ринулся навстречу огням. С меня голову снесут, если узнают, что этого глупца расчленили в моем относительном присутствии!       Рассекая ветки вьющихся деревьев своей грудью, я с диким ревом налетел на толпу факелов, одновременно выискивая тремя парами глаз красноволосого беглеца.       Меня обступили со всех сторон. Это и вправду были кентавры-пограничники. Те наставили на меня свои копья, которые я вырывал у них из рук зубами и лапами. Подо мной растеклась чья-то кровь. Стоп. Она моя?!       Одичалые полукони бегали вокруг меня мухами, и только потом я понял, что они обматывали меня колючими веревками. Отбивая у них оружие, я ранился о ядовитые штыки. Их слишком много, они повсюду. Они множатся? Или у меня в глазах двоится.       Один из них оттолкнулся мощными ногами от невысокого дерева и запрыгнул мне на спину, зацепившись за шкуру ножом, чтобы не упасть. Тут, откуда ни возьмись, появились лучники, но стрелять на поражение пока не стремились, целясь в лапы и хвост.       Первый раз в жизни я почувствовал дикий страх. Таких кровожадных соперников, по количеству сравнимых с тараканами, я еще не встречал. Сражаясь с крупными или немногочисленными противниками, я одерживал победу, но тут…       Мышка победила.       Я упал. — Эй, тебе бы сходить на курсы по повышению квалификации! — раздался крик позади.       Вольтер? Его не было у кентавров? Как? — Ты не подумай, я тебе не герой, просто никаких смертей попутчиков в мою смену я не допущу.       Легким прыжком он оказывается у меня на спине и движением узкого меча, похожего на катану, срезает путы, одновременно проходясь по горлу кентавра, который запрыгнул на загривок. Пошевелиться я все еще не мог.       Перед моими глазами предстала прекраснейшая картина для моего кровожадного «я»: красные краски ложились слоями, одна на другую.       Ловко орудуя сверкающим лезвием, Вольтер сносил обидчикам конечности и головы, начиная с лучников, засевших в якобы неприметном укрытии. Словно фокусник он повторял знаменитый трюк по распиливанию на две части, забывая снять шляпу в конце. Вот только тут никакой магии не было и шляпы тоже. Лишь тишина, не наполненная аплодисментами, и красные волосы, на которых не было видно крови.       В его глазах холодные искры, лицо было сосредоточенным. Ни капли сострадания. Ни грамма ненависти. Тела умирали, не успевая упасть. Оставалось не более пяти фигур в этой маленькой игре, и партия окончена.       Внезапно его меч остановился около тонкой шеи. Мальчишка. Юнца взяли в наряд. — Пошел вон, — низко прошипел демон, чьи зубы уже давно обратились в клыки, а лицо стало серым и наводило ужас на любого.       Я не мог оторвать глаз, вздохнуть, пошевельнуться, настолько я был поглощен тем, что делал Вольтер в эти секунды. Сейчас он был моим защитником. Яростным, но не потерянным в безумии, которое он творил, стоило ему взять оружие.       Малец, стоящий с копьем в руках, ломанулся в чащу, не оглядываясь. Остальные, что остались в живых, последовали его примеру. Наступила победная тишина. Вольтер присел на корточки возле моей морды. — Сражаешься с крысами — ставь мышеловки. Голыми лапами ловят только кошки, — ухмылка расползлась по его лицу и тут же исчезла.       Сначала я не понял, что случилось, но демон внезапно упал. Я подскочил от адреналина, стукнувшего в голову, и увидел вдалеке того мальца-кентавра. В его глазах читалась густая ненависть, залившая душу черной смолой. Он отрывисто дышал. Под ногами трупы его соратников. Рука без копья.       Я хотел было ринуться за ним вдогонку, но тот не двигался с места. Лишь смотрел.       Меня пробрала дрожь. Детская ненависть этого кентавра пугала. Он бросился на меня с пустыми руками. Я не Вольтер. Ударом лапы я снес юнца на десяток метров, припечатывая об извилистое дерево и слыша хруст позвонков.       Мои глаза устремились вниз. В спине дьявола было копье. Дыхание было слабым. — Держись! Если ты сдохнешь здесь, то позор тебе как высшему! Ну, пожалуйста…