Падший ангел и изгнанный из ада

POV Блисса       Я медленно открыл глаза. Светлые пятна кружились перед взором, постепенно исчезая и позволяя мне сфокусировать зрение. Я разглядел белый потолок. Солнце роняло на него ярко-рыжие блики растянутыми полосами. Было утро.       Спиной я чувствовал мягкий диван. Также чувствовал боль в спине, боках, правой ноге и запястьях. Та была протяжная, жгучая, обездвиживающая. Поморщив нос, я попытался приподняться, что вышло у меня с большим трудом. Мышцы изрядно тянуло. Я выдохнул. Первое, что я обнаружил — это ничего.       Ничего.       Ни разгромленной комнаты, ни следов бойни, ни Нэнси, ни Оттавы.       Я насторожился и сел, оставляя ноги на диване. Потер от напряжения шею, заметив ожоги на руках и груди. Задрал штанину — то же самое.       В панике хлопнул себя по груди: кулона не было. Я с силой сжал пальцы в кулак, надавливая на место пропавшей вещи. Плечи дрогнули сами по себе, ладони потянулись к лицу. Мне хотелось умереть.       Я не понимаю! Что, что произошло?! Кто это существо на самом деле? Внутри меня истошным воем потухал очаг жизни. Сейчас, в одиночестве, я начал осознавать, что меня предали. Какая на то была причина? Я… не смогу это спросить. Не смогу.       Мое лицо выражало обреченность, не более. По фарфоровым щекам покатились круглые капли, падая сквозь пальцы на колени. Рыдать было некогда, хоть это и нельзя было назвать даже плачем. Всего лишь душа утекала сквозь зеленые, некогда живые глаза.       Нужно было найти Нэнси.       Поставив ноги на пол, сделал неуверенные шаги: голова кружилась и трещала. Видимо, неплохо я так приложился об стену дома, вылетая из окна.       Стоп!       Я, сделав незамысловатое движение рукой, перекинулся в свой истинный облик. Ощутив ломоту в спине еще сильнее, несмело обратил свои крылья.       Мертвым грузом они потянули меня вниз, разодранные и неспособные даже пошевелиться. Я не мог в это поверить. Неужели я больше никогда не взлечу? Никогда не увижу мир с высоты? Не ощущу поток свободного ветра… На меня нахлынула паника. Свинцовая ноша легла мне на грудь: стало трудно дышать.       Смотря на ощипанные перья стеклянными зрачками, попробовал дотронуться, но сделал еще больнее. Истощенный всеми видами муки, не представлял, что делать дальше.       Нужно найти Нэнси.       Я вернулся в облик человека и стал осматривать квартиру. Заглянув в спальню, заметил спокойно вздымающееся одеяло на кровати. На ковре спала собака.       Какого черта?       Я на носках подошел к постели и резко отдернул одеяло. Под ним оказалась никто иная, как Нэнси Хайс. Девушка не проснулась, но я не мог оставить ее спящей. Легко потрогав шатенку за плечо, я заставил ее повернуться на другой бок и открыть слипшиеся глаза. — Нэнси, все в порядке?! — нервно выпалил я, присаживаясь на край. — Что? Ты видел время? Спи иди. Это мне надо спрашивать, все ли у тебя в порядке. Наверное, после вчерашнего еще не оклемался, — она потерла веки. — Как голова и все остальное?       Не понял. Я нахмурился и спросил: — Нэн, ты понимаешь, что вчера случилось нечто необычное? — Если потасовка в баре для тебя нечто необычное, то поздравляю — ты не с нашей планеты, — уткнулась девушка в подушку.       Она ничего не помнит… Я в полном смятении. Нет. Она помнит, но другое. Как это вышло? — А чего у тебя глаза на мокром месте? — встрепенулась Нэнси. — Да нет, ничего, просто сон ужасный приснился. Я вот и пришел тебя проверить, — утер я тыльной стороной ладони красные глаза.       Мне нечего было ей сказать, показать или ответить. Она человек, который не должен знать истинную причину. Может, даже и лучше, что она по какой-то причине осталась без воспоминаний о вчерашнем вечере. — Слушай, мне нужно бежать, — встал я с кровати, — увидимся позже, ладно? — Но нам на работу через два часа! — Успею, — не надеялся я даже на сегодняшнее присутствие. — Блисс!       Выходя из комнаты, я заметил на морде проснувшейся Оттавы продольный шрам от левой брови, меж глаз и до правой губы. Я был уверен, что этому тоже найдётся ложное объяснение, помимо истинного.       Я стремительно направился в гостиную, нашел футболку, разряженный телефон и ключи. Надел верхнюю одежду, намотал кое-как шарф и умчался в направлении дома. Зачем — сам не знаю. Я не представлял, что я там найду, увижу. Просто был уверен — мне нужно туда.       В голове крутились тысячи событий, картинок и обрывки фраз. В груди больно сжималось сердце. Ноги вяло переставлялись, заставляя громко хрустеть рыхлый снег. Я не мог оставить все как есть. Не мог сбежать: мне было некуда, и я не знал от чего.       Я боялся. Боялся остаться один. Боялся Вольтера. Что вообще нужно делать в такой ситуации?! Мир потерял для меня смысл. Смыслом стал Вольтер. Его нет. Он умер для меня. Я… не прощу его! Никогда не умел прощать. Не знаю, что будет, если встречу его. Наверное, просто посмотрю в его чёртовы глаза. Хотя нет, не хочу его даже видеть!       Я жалко мечусь. Жажду понять, но… не уверен, что стоит: такому поступку нет оправдания.       В голову ударил болезненный импульс. Сердце застучало как бешеное, воздуха стало не хватать. Я облокотился о стену ближайшего здания, приложив руку ко лбу.       Я просто хочу домой.       Продолжил путь. На проводе гаркнула ворона. Совсем обычная ворона.

***

      Я застыл у входа в квартиру.       Что дальше?       Решительность все никак не приходила. Минута. Две. Три.       Замок двери щелкнул. Меня пробила истерическая дрожь. Ноги подкосились, и я снова налег на стену противоположную к двери.        Входная без скрипа открылась, и в проходе показалась дама с черными как смоль кудрями. — Ну, здравствуй. Чего стоишь, мнешься? Проходи, твой же дом, — более чем знакомая дьяволица показала рукой вовнутрь.       Прищур глаз показался недобрым.       Что она здесь делает? Неужели за мной? Убьет? Помогите, кто-нибудь!       Я все также стоял, не шевелясь. Паралич не сходил. Признавая в этих драгоценных украшениях, ярких глазах, искусном наряде, женскую копию Вольтера, я трепетал. Наряд состоял из красной позолоченной туники, обвитой черным кожаным корсетом, темных штанов, пошитых фонариками, и высоких сапог. — Ну что ты, я не кусаюсь. По крайней мере, я обещала, — злостно улыбнулась брюнетка. — Тебя позвал Вольтер? — проигнорировал я ее издевки. — Да. Я забрала его домой.       Сердце ухнуло вниз. — Я хотела с тобой кое-что прояснить, — она сделала паузу и наклонила голову вперёд. — На пороге говорить не собираюсь.       Отлипнув от стены, мне с трудом удалось миновать порог некогда счастливого дома.       Внутри был полный хаос и разруха. Я ужаснулся от состояния гостиной. Черные следы от пепла расползлись по избитым стенам. Осколки и щепки валялись здесь и там, мешая спокойно пройти. Затхлый воздух не давал сделать глоток легким.       Кассия, ничуть не смущенная обстановкой, чувствуя себя как дома, подошла к перевернутому, изуродованному дивану, который лежал на спинке. Дьяволица поставила на него край сапога и надавила, легко переворачивая предмет мебели в исходное положение. Села, вальяжно закинув ногу на ногу, похлопала ладонью рядом с собой.       Я послушался, но оказался на расстоянии, уперевшись взглядом в свои колени. Я не мог посмотреть в эти чертовы глаза. Не мог. — Итак, у меня к тебе только один… Один вопрос: зачем ты изменил Вольтеру?       Моя голова резко поднялась и повернулась, устремляя взгляд точно в красные рубины. Ушам не верю! Что она несет?! — Смотря на вас, я понимала: вот она — настоящая любовь. Как же так? Просто в голове не укладывается. Не могла не спросить. — Какая измена?! Ты рехнулась?! Вы все здесь разумом тронулись?! — Да обыкновенная, ты и шатеночка. Буквально вчера. Стерва сама призналась. — Ничего не было! — не мог я унять возмущений и встал на ноги. — Ну-ну, отпирайся, сколько влезет. Мне-то все равно… НО! Ты очень разочаровал братишку… Если бы ты видел, в каком состоянии я застала его сегодня ночью! Честное слово, мое дьявольское сердце треснуло, — она ткнула пальцем в грудь. — Я никогда не изменял Вольтеру, у меня и в мыслях такого не было! Мне нужно с ним погово… — голос осекся.       При мысли об этих безумных глазах, смотрящих сверху вниз, тело и душа содрогались. Мне опять стало нехорошо. — Еще чего, — фыркнула дамочка, — скажи спасибо, что я тебя не убила. — Лучше бы убила… — добавил я шепотом.       Можно утверждать, что на первой любви жизнь не заканчивается, но эта для меня была и последняя. Как принять чужую ласку, думая, что когда-нибудь тебя предадут? Может, специально или нечаянно, один раз или множество, по разным обстоятельствам или одной отговоркой, но это случится. Кто-то об этом узнает, а кто-то — нет.       Вру. Жить дальше можно, если отпустить. Разочароваться в людях, Высших, да вообще существах, поднять сопливый нос, но отпустить… или простить. Простить.       Я хмыкнул. Простить что? Чудовище за то, что оно чудовище?!       Я не предавал. Меня предали. Мне не поверили. Не дали слова. Меня сожгли изнутри, оставляя живую оболочку. — Может, и убью, — мечтательно сказала Кассия, — но не сегодня. Помучайся, если есть от чего. Вроде ангел, совесть должна быть. Хотя, от падшего можно ожидать чего угодно. — Не можешь выполнить угрозу — убирайся, — я указал пальцем на выход. — Вон! — Увидимся, — подмигнула кудрявая и, виляя бедрами, ушла, не забыв захлопнуть дверь.       Я схватился за волосы и снова сел на диван. Нэнси? Призналась? В чем? Она же ничего не помнит. Может, хотя бы ничтожные куски воспоминаний остались? Черт, черт, черт!       Мои планы поменялись. Я сорвался с места узнавать правду.

***

      Ворвавшись в офис, я не привлек никакого внимания: все были прикованы к работе. Глазами я отыскал стол подруги. Девушка сидела и сверлила монитор ноутбука, попивая кофе. — Нэнси! — подошел я к ней. — Мне нужно с тобой поговорить. — Уайт, почему ты опаздываешь? — повернулась она на крутящемся кресле. — Я же за тебя поручилась! Беги уже, вот список дел и мест, куда ты должен съездить. Не тормози, — сунула она мне бумажку. — Подожди, это очень важно! — Вот именно. Зайди еще к Эйбу, возьми у него чеки. Давай-давай, а то не буду твою задницу больше спасать.       Вдруг девушке позвонили, и она встала с кресла, стараясь найти место потише.       Да как же так! Наплевать мне на эту работу! Почему все так невовремя?       Рассерженный я отправился к Эйбу за чеками, намереваясь вернуться к разговору с Нэнси сразу же, как она закончит звонок.       Мой «клон» работал бухгалтером, потому его следовало искать в соседнем кабинете. — Привет, — зашел я, не постучавшись.       Эйб, на носу которого зачастую были очки, когда он работал, склонился над бумагами, то и дело бросая взгляд на телефон. — Утро доброе, проходи, — он был чем-то увлечен. — Мне нужно взять чеки, — выпалил я по делу. — Ах да, вот, — протянул он нужное, — и это еще. Отдай Нэнси.       Он всунул мне в руку распечатки новых логотипов. Он часто помогал Нэн по работе, но это уже слишком. Наблюдая его уставший вид, мне становилось не по себе. — Эйб, у тебя своей работы полно. — Да знаю-знаю, просто Нэнси кажется такой напряженной в последние дни. Говорить она со мной почему-то не хочет на эту тему — огрызается; хоть так ей помогу. Ты не знаешь, что случилось? — Нет. Может, просто перепады настроения? Ну, как у них это обычно бывает. — Дай мне терпенья, — снял он очки и потер глаза.       Я показал сжатый кулак в знак поддержки и удалился, не желая больше тратить времени.       Подруга уже вновь восседала на своем месте. Теперь меня ничто уже не остановит! — Повторюсь: важный разговор! — повернул я рукой ее кресло к себе. — Да, Боже ты мой! Пять минут тебе. — Десять, и пошли, отойдем куда-нибудь.       Девушка встала. Я последовал за ней. Мы вышли на улицу и завернули в переулок, куда обычно все уходят курить. Пускание вредного дыма в помещении не приветствовалось, поэтому все зависимые шли сюда справлять мнимую нужду. Перерыв еще не скоро, и место пустовало.       На улице по-прежнему было морозно. Снег покрылся корочкой и тускло блестел, поскольку солнцу не удавалось пробить густые тучи. Под ногами валялись кучи окурков. Убирали их нечасто, а бросали регулярно. На фонарь села черная ворона. Я вздрогнул. Обычная ворона. — Ну, — скрестила шатенка руки на груди. — Ты можешь рассказать, что ты помнишь со вчерашнего дня? — Это не могло подождать? — мой взгляд дал понять, что нет. — Ладно. Посидели в кафе, потом в баре. Ты подрался с каким-то парнем, громя все и вся, из-за чего нас выгнали. Мы пошли домой, я не очень хорошо себя чувствовала и пару раз шлепнулась, ударившись. Затем, — она замялась, — я тебя поцеловала, — ее щеки покраснели, — ну, а дальше мы пили чай, болтали и уснули.       Я задумался. — А ты вчера с кем-нибудь говорила после того, как мы вышли из бара? — Нет, вроде. — Звонила, может? — Нет, — нахмурилась подруга, — а что случилось-то? — Представляешь, какая нелепость, — почесал я затылок, — мне знакомая Вольтера сказала, что ты призналась, будто спала со мной, — выдал я все как есть. — Абсурд какой-то… Вольтер ушел, — резко сменил я тон голоса на более тихий и опустил голову. — Как ушел?! — прикрыла девушка рот рукой. — Просто взял и ушел, ничего не говоря? Какой подлец! — Нэн, ты чего? — Как чего? Он разбил тебе сердце. Не думала, что он на такое способен. Где он? Я ему сейчас такой скандал устрою, — стукнула она кулаком о ладонь. — Подожди, — ее лицо стало озадаченным, — а что за знакомая? — Ты точно не помнишь? Ты не общалась ни с кем? — пытался я из последних сил выудить хоть каплю воспоминаний. — Нет же, говорю.       Вот! Опять! Опять это чувство. Я подумал, что ранее мне показалось, но это не так. Нэнси соврала. Внутренний голос уловил чужое неспокойствие, легкое вздрагивание, которое наводит ложь на душу. — Ты уже спала, когда я закончил с тобой разговаривать? — Да.       Новое содрогание. — Писала кому-нибудь? — предположил я, раз не слышал ее разговора.       Ее пульс участился. На лице стала видна растерянность. Колебания усиливались. Неужели она действительно причастна ко всему этому? — Писала о нас с тобой? Писала об измене?! — повысил я голос, повторяя. — Блисс, я… я, — замямлила смертная. — Кому? — Никому я не писала!       Душа сотрясалась. Я смотрел все пристальнее. Написать Кассии она никак не могла… — Вольтеру?!