Падший ангел и изгнанный из ада

      Комнату освещала на удивление целая люстра, придающая окружению чуть желтоватый цвет. Разлитая мутная вода из ведра и вновь разбросанные вещи вернули в дом хаос. За окном было темно, и зимний вечер давно забрал последние сумерки.       Двое Высших молчали, замерев с неподвижными взглядами. Могло показаться, что они отражали похожие эмоции, но это было не так. Блисс смотрел на своего дядю с замешательством. Будучи обессиленным, не начал осыпать его вопросами и оправданиями, стоя относительно ровно.       Дядя Блисса — Южный ветер — Нот был напряжен до кончиков его светло-рыжих забранных в высокий хвост волос. Взгляд каштановых глаз был настырен и полон уверенности. Ровный овал лица и прямой длинный нос украшали то бледные, то яркие веснушки. Мужчина был облачен в распахнутый алый атласный жилет на голый торс и широкие желтые штаны-афгани с набедренной повязкой поверх, которая спускалась широкими лентами спереди и сзади. На ногах были бежевые сандалии, опоясывающие щиколотку ремешком, с открытым носком и закрытой пяткой.       Нот начал разговор первым: — Блисс, как же долго мы не виделись, — был слышен упрек в безобидных словах, — а ты ничуть не изменился, может, только волосы подросли. Как ты тут? Не скучаешь? — Здравствуй, дядя, что ты делаешь так далеко от дома?       Южный ветер обитал в отдаленных краях; скитался и жил на широкую ногу в местах редких саван и палящего солнца.       К сожалению, людям не удалось восстановить всю Энтерию после войн и массовых загрязнений. Большая часть юга покрылась нескончаемой пустыней, изредка в которой можно было наткнуться на неслыханные оазисы, полные жизни и растительности. Меж них и бродил жаркий ветер, указывая путь заблудшим людям или потерянным душам, коих не могли найти жнецы. — Ох, мальчик мой, это долгая история… Я бы вот с радостью послушал твою. Почему сбежал от матери с отцом? — на загорелом лице блеснула веселая, но от этого не менее опасная улыбка.       Нот присел на диван, властно раскинув руки на его потрепанной спинке и показывая свою открытую сильную грудь.       Характер у Нота был своенравный, и поэтому Блиссу не стоило скрывать правду или показывать слабость. Дядя ангела был своего рода тоже падшим. Нет, за ним не гонялись с мыслью заточения, не презирали как последнего беспутника. Он просто не мог подняться в Рай за свои поступки, которые омрачили его совесть, но были прощены Белым стражем — Каспирием.       Вспыльчивый южанин нередко устраивал самосуд пустынным контрабандистам и враждующим войскам, топя их в песочных бурях и смертельных ураганах. За свои деяния и был лишен чести жить среди себе подобных. Приговорен к пытке одиночеством уже много лет.       Со временем он стал более лоялен к глупым людям и перестал их карать, а уже после они и сами завязали с привычкой воевать и бесчинствовать на его землях.       Нот иногда виделся с родными, но только на Энтерии, отчего был невероятно рад видеть племянника, а заодно и поболтать с ним о насущном. — Я ушел, потому что посчитал это нужным, — размыто ответил Блисс. — Многословно, — фыркнул дядя и резко встал, — малец, ты мать не расстраивай, она мне все плечи изревела, — рыжеволосый статно возвысился над юнцом. — Неплохо, кстати, схоронился. Я тебя долго искал, но теперь прятки уж точно закончились, пора домой.       Тут Блисса осенило: «Кулона на шее нет! Меня обнаружили, и теперь всему пришел конец». — Дядя Нот, прошу, не заставляйте меня возвращаться, я не выдержу жизни там! — не подумав, кинул ангел оправдание. — Не понял? Отчего же тебе плохо дома? — тот невыразительно скривил брови в вопросе. — Ну… Я не думаю, что вы меня поймете… Нет-нет, меня и вовсе никто не поймет, — замотал Блисс головой от того, что чуть не назвал старшего глупцом, — просто мне чужда вечная мягкосердечность и благодушие. Простите… — у него дрогнул голос на последнем слове от ожидания твердых порицаний.       Ангел опустил прикрытые глаза и расслабил плечи, готовясь к принятию любого выпада жизни.       Шутейница сжалилась: дядя стоял спокойно. Парень поднял взгляд и увидел легкую жалость в каштановых глазах, где, казалось, стойкость не уступит ничему. Может, это отчасти какое-то понимание, если не выдумка Блисса.       Нот ничего не успел ответить. Через приоткрытое окно кухни вместе со снегом ворвались еще два прохладных потока воздуха. Те стремительно достигли гостиной и осели, являя пару мужчин: высокого брюнета и низкого русоволосого парня.       Это были оставшиеся два дяди Блисса: Западный и Восточный ветра, пришедшие также по чувству внутреннего голоса. Борея, мать ангела, попросила своих братьев помочь с поисками сына, раз другие Светлые-высшие не в силах.       Зефирос и Эвр оказались позади своего старшего брата.       Брюнет с длинными прямыми как струна волосами и красноватым оттенком кожи сделал пару шагов вперед. Положил свою руку на плечо Нота в знак приветствия. Моргнули два черных глаза.       Широкий льняной рукав спал до локтя, оголяя руку с многочисленными татуировками и знаками зверей. Рубаха с глубоким треугольным вырезом была длинной и доставала до бедер, на которых находились темные штаны с веревочными вставками на швах по бокам. Шею украшало множество кулонов из различного материала. Ноги твердо стояли в невысоких кожаных сапогах.       Эвр, младший семейства ветров, так и остался позади, робко глядя на племянника. В его голубых глазах отражалась радость встречи. Совсем короткие волнистые волосы давали рассмотреть множество серег в ушах. Его легкая белая туника с яркой красной вышивкой, опоясываемая таким же красным ремешком, ложилась поверх нешироких коричневых бридж. Ноги были обуты в похожие сандалии, что и у Нота.       Прибытие еще двух родственников не очень-то обрадовало Блисса. Шансов на бегство не осталось совсем. Что вообще может угнаться за ветром? Соответственно, кто может скрыться от него?       Причина появления всех гостей была ясна: они хотели вернуть Блисса домой, чего бы это им ни стоило. — Нот, — обратился Зефирос, переведя свой черный взгляд на брата, — рад тебя видеть. Мы здесь тоже по просьбе Бореи, — он отдалился от Южного ветра в сторону ангела. — Блисс, надеюсь, ты готов. Возвращаемся немедленно.       Тон его голоса был ровным и спокойным, словно равнинная река. В словах не чувствовалось угрозы, лишь неизменная категоричность. — Я не могу, — поднял взгляд племянник. — Ты не понимаешь. Это не предложение, — в недовольстве замотал Нот головой. — Простите, но я действительно не могу, — стоял Блисс на своем, казалось, не чувствуя хрупкости льда под ногами.       Трое переглянулись. — Но почему? — подал голос Эвр, имея хоть в какую-то расположенность к понятию мнения племянника.       Блисс молча перекинулся в истинную ипостась. Все замерли, наблюдая за неестественным положением белых крыльев позади ангела. Будучи изувеченными, Блисс не мог их убрать привычным движением, резко взмахнув сверху вниз. Превращение в человека теперь тоже стало весьма проблематичным, но возможным. — Святые небеса! — вскинул руки ко рту Восточный ветер, отшатнувшись. — Что случилось? — подскочил Нот, обходя племянника сзади и рассматривая ужасную рану.       Зефирос стоял омраченный новостями, сведя черные брови. Спустя секунду раздумий отодвинул от Блисса крутящегося старшего брата и строго спросил: — Как давно? — умелые руки аккуратно ощупали поломанные крылья, не причиняя боли. — Вчера, — просто ответил блондин.       Западный замер, переведя взгляд на парня ровно так же, как и все остальные.       Возможно, нашелся бы другой повод отвадить родню или же иной способ покинуть отягощающее воспоминаниями место, но ситуация была слишком сложной. Вариант, который позволил бы остаться на Энтерии, предоставил его Величество дьявол. — Ляг на диван.       Западный ветер был рассудителен, и его больше волновал вопрос неотложной помощи, нежели причина недоразумения, которую можно выяснить потом.       Блисс послушался, неуклюже приняв горизонтальное положение. Сморщился от ужасного ощущения, тяжко выдохнув. Пульсирующая боль растекалась волнами по всему телу. Голова заболела еще сильнее.       Зефирос склонился над увечьем, пронзительно всматриваясь угольными радужками своих глаз в белые потрепанные крылья. Сконцентрировано совершал труднообъяснимые манипуляции, состоящие из вычерчивания по воздуху кривых линий и узоров вкупе с произношением шипящих и рычащих звуков, издаваемых, словно диким зверем. Положив несколько своих амулетов на спину, голову и крылья ангела, бережно расправил одно из них. Не касаясь, огладил рукой поверх перьев, которые стали выравниваться и лосниться на глазах. Подобное он проделал и со вторым, нашептывая ветреную песню губами.       Все стояли, затаив дыхание, и наблюдали за таинством древнейшей медицины, воспроизведенным Западным ветром.       Тот был весьма загадочным Светлым-высшим, всегда находившим подходящие слова и действия к любой ситуации. Холодный ум и большое сердце, пекущееся о жизни любого — вот, что составляло сущность ветра, идущего с запада. Это суть того, кто бегает наперегонки с дикими мустангами в сухих степях; кто задувает пожар еловых лесов; кто прячется в спокойные звездные ночи в берлоге медведя, напевая его детенышам песню о бескрайних землях; кто вместе со стаей диких волков завывает на луну, вздыбливая волнами невысокую траву…       В комнате повисла тишина: все ожидали, когда Блисс встанет. Не томя родственников и самого себя, ангел осторожно поднялся на свои две, боязно постаравшись пошевелить некогда мертвыми крыльями. Было трудно, но блондин смог расправить верных, а затем сложить. — Убери их на время, им нужно восстановиться. — Спасибо, — в глубоком поклоне отозвался Блисс, а затем растворил крылья привычным движением. — Теперь ты можешь объясниться. Это была необычная рана, — Зефирос сделал паузу. — Будь она обычной, то крылья бы восстановились максимум за десять часов. Прошло больше. К тому же здесь явно видны следы ожогов. Блисс, ты… — Я объясню, — прервал тот ход мыслей дяди. — Я повздорил с Темным-низшим, который, вопреки правилам, сумел пробраться на Энтерию. Я не мог позволить ему расхаживать по улицам. Закончилось все не так, как я хотел, но чернь была загнана обратно в Ад. Теперь все в порядке, правда.       Несмотря на реально пережитый ужас, который весьма отличался ото лжи, Блисс не стал говорить о Вольтере. Теперь ни к чему о нем говорить. Ангел решил, что он не станет больше связывать себя с существом, которое убило его один раз. Встреча повторит аттракцион, казалась бы, на одно посещение. Правда, возможно, сделает это в третий раз… Сколько вообще раз можно умереть, оставаясь живым? Не хотелось проверять.       Дядя Эвр не выдержал, подошел, крепко обнимая ангела и кладя руку тому на затылок: — Ну, ничего, теперь все позади. Пообещай, что больше не будешь сбегать, — он был одного роста с племянником, и поэтому, когда он отстранился, то посмотрел прямиком в зеленые глаза, — хорошо?       Блисс промолчал и отвел взгляд в сторону, что очень огорчило Восточный ветер. Эвр отчаянно пытался понять причину, но ему никак не удавалось зацепиться. Не хватало какой-то важной детали. Но какой? — Я думаю, вам нужно идти, — прервал неловкую тишину Нот. — Чем быстрее вы вернётесь, тем спокойнее мне будет за Борею и за тебя, Блисс. — Ты не хочешь нас проводить? — обратился с разочарованием младший из братьев. — Не хочу терзать себя прощаниями, — немного расчувствовался Южный. — Да брось!       Восточный ветер часто скучал по старшему брату, который месяцами, а то и годами пропадал в своих песчаных океанах. С сестрой и вторым братом он виделся немногим больше. У тех была своя жизнь, оттого младший не решался часто нарушать их личные границы. Все ветра предпочитали жить в своих угодьях на Энтерии, раз в десяток дней заглядывая в Рай.       Облетая свои солнечные прохладные леса, Эвр то и дело думал о поводе, по которому ему удастся снова собрать семью за один стол или же искал причину, чтобы прогуляться вместе в райском саду. Это могла быть маленькая ложь о проблеме или выдуманная новость, все что угодно.       Молодой и доверчивый парень, которому недавно исполнилось сто пятьдесят, принимал слишком близко к сердцу отдаленность. Когда его родители ушли в Мир Забвения Высших, голубоглазому была только сотня лет.       У ветров каждой стороны света были разные родители, но все рожденные наследники считались одной крови, одного пути и одного предназначения. Принимая силу и титул у своих предшественников в один и тот же день, они считались заново-рожденными и навек связанными.       Отец Эвра был прошлым Восточным ветром и, будучи таковым уже слишком долго, решил передать дар сыну на совершеннолетие. Новость обрадовала юнца, но после, когда было объявлено другое решение родителей уйти на покой, его лицо помрачнело. Большие глаза навсегда затаили печаль, хоть улыбка неустанно красила его лицо.       С тех пор Эвр старался держаться за новокровную семью как мог, беспамятно ценя каждый момент. — Нот, мы будем рады встретить тебя позже, — уважал Зефирос мнение старшего брата, — но у нас есть еще немного времени, пока крылья Блисса не придут в норму. Я думаю, тебе есть, что рассказать, м-м, скиталец? — хлопнул брюнет Нота по плечу.       Далее Блисс не слушал их разговоры… Да, он был бы не прочь узнать о делах родных, но его голова была забита совсем другим: «Неужели придется вернуться в место, где я снова стану фарфоровой куклой?». Как долго он протянет среди Высших, чьи помыслы ограничиваются одними лишь праведными мыслями; среди не имеющих представления о том, что такое настоящие чувства? А Блисс ведь не знал, что не одинок в своих взглядах… Не желал видеть. Временные возрастные порывы заставляли его обращать внимание только на то, что он хотел. Люди, за которыми он наблюдал, для него были прекрасны в своем не идеале. Светлые-высшие, на коих юноша закрывал глаза, отвержены благодаря свойственным им устоям. Но устои не диктовали жизнь каждому — этого и не видел молодой ангел.