Падший ангел и изгнанный из ада

POV Вольтера       Судя по лучам, вновь пробившим оконное стекло, наступило утро. Я открыл глаза, убедившись, что это действительно так, а затем закрыл, снова погружаясь в сумрак.       Я находился словно в плотной оболочке, состоящей из нитей событий, мыслей, слов, воспоминаний и проблем. Старательно затягивал на себе эти ниточки, удушая. Мне было плохо и наплевать одновременно. Подумаешь — страдаю. И что?       Одна из последних затянулась по причине неотвратимой встречи с отцом. Стоило лишь подумать об этом, и в комнату зашла сестра. Я не видел ее лица, все также оставаясь в сознательной коме. — Братишка, вставай уже. Сколько можно вот так валяться? Всю жизнь проспишь. — Я уже всю ее прое… эх, что тебе надо? — уточнил я, заранее зная ответ. — Отец тебя ждет. Вставай, говорю, — она присела на край кровати и толкнула меня в плечо кулаком.       Мне совершенно не хотелось двигаться. Даже на то, чтобы приоткрыть веки, требовались неимоверные усилия, которые, конечно же, я не применил.       Сестра продолжала бросать горох в стену: — Да что с тобой? Совсем тебя не узнаю! Где тот Вольтер, на которого я равнялась? Где твой пыл и ехидность в глазах?! Когда ты меня позвал, я была в оцепенении: такой подавляющей, могучей ауры я не видела никогда. Та была сравнима с отцовской, — воодушевлению Кассии не было предела.       Слова больно кольнули. Я уподобился отцу — эталону хаоса и ужаса. Не горжусь этим. Не теперь, когда я прожил в спокойствии два года и познал человечность, хоть и не смог овладеть ей. Бежать от собственных корней и сущности было слишком тяжело. Я проиграл эту гонку. Пасть, открывшаяся для мнимой форы, замкнула челюсти. Я снова в Аду, где мне и положено быть. Мечта и реальность — это небо и земля. — Сейчас же ты похож на раздавленного червя. Только и можешь, что елозить по кровати. Осунулся весь, побледнел. Для полной картины не хватает только выпавших клыков и скверного запаха, который, кстати, уже дает о себе знать, — девушка фыркнула и ударила меня снова, но уже по боку.       Я лежал на животе, а моя голова чуть свисала с кровати вместе с волосами.       После удара Кассия немножко потупилась и поморгала глазами с мыслью: «Показалось?». Дернула край моей футболки и уставилась на слегка торчащие ребра, поверх которых была «натянута» серая кожа с просвечивающими сквозь нее венами и лопнувшими сосудами.       Взволновавшись, она схватила мое лицо в руки и насильно открыла веки, всматриваясь в совсем тусклые малиновые радужки глаз. — Идиот, ты же совсем себя изнурил! Еще немного и ты коньки отбросишь. Неужели этот ангел достоин твоего горя?! Он же просто жалкий падший святоша, который кидал ничто не значащие оправдания, — дьяволица была возмущена. — Какие оправдания? — приподнялся я на локтях, чувствуя ломоту.       Сестра огрызнулась, но ответила: — Заходила я к твоему в гости. Он говорил, что я рехнулась, что это все ошибка… В общем, лепет да и только. Не забивай этим голову. Вставай лучше давай, а то через день, гляди, разлагаться начнешь. Жду тебя в холле, — девушка встала. — Когда поговоришь с отцом, сходи в главную кухню, тебе что-нибудь там приготовят. И никаких отказов, — бесперебойно продолжала кудрявая, — хочу видеть в тебе тот огонь, который всегда меня восхищал.       Кажется, она говорила что-то еще, но я не слышал. Затем сестра ушла.       Огонь… Да к черту это все. Был огонь да перегорел! Я не хочу его возвращения, мне было достаточно и моего теплящегося красного цветка. Не хочу больше никого обжечь, себя в том числе. Может быть, это слабость, безволие или бесхарактерность? Несомненно. Я не идеален. Мой изъян как демона — это искаженное восприятие того, что происходит вокруг. Я не должен думать о таких мелочах, как совесть, боль, алчность, в конце концов чужая жизнь.       Все ведь началось тогда, когда я отбил Цербера от кентавров. Сначала это была личная выгода, но потом… он спас меня. Внутри щелкнул переключатель, и все перевернулось вверх дном. Можно предположить, что пес также спасал свою шкуру, но остановить впоследствии дружеские отношения не удалось. Это нелепое стечение обстоятельств изменило меня, заставило посмотреть на вещи под другим углом, который, к счастью или к сожалению, не удалось вернуть обратно.       Я задумался настолько глубоко, что снова закрыл глаза. В черноте предстал облик Блисса. Оправдывался? Рехнулись?       Мысли не давали мне покоя. Я сам не особо верил в то, что узнал, а тут еще и эти слова… В груди скреблась надежда, но факты ее нещадно давили в своих тисках, словно кошку, попавшую под колеса.       Мне уже нужно было идти. Я медленно поднял корпус, ставя босые ноги на холодный пол. По телу пробежали мурашки. Встал. Вдруг в глазах резко потемнело, и я ляпнулся на пол. Шершавая темнота рассеялась, и мне вновь удалось увидеть излюбленный потолок. Под ослабленной рукой я почувствовал небольшой предмет. Сжал его в пальцах: телефон.       Включил устройство. Высветилась злосчастная картинка убийства. Моего убийства. «Вот как выглядят настоящие бездушные сволочи. Даже у демона есть чему болеть, а у этих, похоже, ни души, ни сердца, ни даже крупицы совести, — думал я про себя. — Вот они, эти предательские зелен… Стоп! Почему у Блисса карие глаза?»       Я вскочил, невзирая на болезненность, вцепился пальцами и взглядом в полу разбитый экран. Сквозь светлые, особенно длинные пряди волос проглядывались едва различимые темные радужки чужих глаз.       Не может быть!

***

      Я мчался изо всех своих оставшихся сил, подпитываемый ужасом возможной ошибки и гневом. Не ясно, на кого тот был направлен. Лютый и неискоренимый он прожигал пространство. Возможно, тот адресовался мне самому, может, сестре, может, Блиссу или в конце концов этой подлой гадюке — Нэнси. Все едино — цветок заполыхал вновь.       Мне нужно было вернуться на Энтерию и прояснить сомнительное, исправить ошибки. Я ни на что уже не надеялся, но зачахнуть, не узнав правды — не мог. Слишком много «если». А если в этой истории я главный козел отпущения? А если фото подделка? А если нет, то почему Блисс меня предал?       Ранее меня не волновал этот вопрос, меня волновала данность. Теперь же я ожил. Вышел из пелены отчаяния. Я открыл глаза. Мне нужно найти ангела, а дальше — будь что будет. Окажись случившееся правдой, та убьет меня. Неправдой — я позволю себя уничтожить. Жить с мыслью о том, что я сделал, было просто невозможно.       Я труп, ищущий причину смерти. Я не жилец, хоть никогда и не жил смертной жизнью. Мне уготована судьба безграничной власти, а я предпочту ей смерть от руки ангела, что бы ни ждало меня после такого позорного ухода.       Я летел к Церберу: он единственный, кто поможет найти мне Звездные врата, ведь я плохо помнил их расположение. Приземляясь у подножья хорошо знакомой скалы, я ощутил, что внутри меня затаился мандраж перед встречей. Я желал видеть друга, который перевернул всю мою жизнь.       Сделав несколько шагов вперед, услышал привычный шорох и топот лап. По моему бледному лицу проскользнула улыбка от ностальгии. Пес мчался на меня, а звука цепей не было слышно. Вспоминались слова Кассии об «удлинении поводка». Что она имела в виду? Из тени показались три морды и их шеи, на которых были нацеплены воздушные кольца. Интересно…       Через мгновение я почувствовал, что что-то не так. Цер даже не собирался останавливаться. Моя слабая улыбка сползла.       Оскал пса остервенело плевался пенистой слюной, бешеный взгляд уже сожрал меня с потрохами, когти целились прыжком мне в голову. Я отскочил и, не удержавшись на краю обрыва, полетел вниз. Реакция была заторможенной: я не сразу расправил крылья, ударившись рукой о скалу. Живо поднялся вверх на уровень входа в пещеру, где адский пес щелкал пастями и прижимал огромные уши к затылку.       Ничего не понимаю! — Цербер, что с тобой?!       Ответа не послышалось. Внутренний телепатический голос молчал. В глазах не было разума. Это был зверь, приструненный кнутом и лишенный способности думать. Они убили личность в существе, которое было мне другом. Этот проклятый мир убивает все, что я люблю! Даже Цербера… он был сильным. Как было возможно его сломить?       Мое сердце проколото очередным ножом, но уже не кровоточит. У трупов, как правило, не идет кровь. Мне пришлось принять ДАННОСТЬ… Я хочу, чтобы это все побыстрее закончилось.       Не будучи полностью лишенным смекалки, прихватил одну вещицу. С ее помощью Кассия отыскала меня, теперь я отыщу Блисса. Не уверен, что это сработает так, как нужно, и артефакт приведет меня именно к порталу, но попробовать стоит.       Отдалившись от Мраморного дворца на приличное расстояние, я особыми печатями призвал небольшой шар, поглощающий сильные воспоминания и ведущий к объекту мышления.       Кажется, меня опять ждет погоня. Я совру, если скажу, что не соскучился по такому образу жизни. Соврать было уместнее.       Я судорожно начал думать о самом сильном воспоминании, связанном с Блиссом. Какое оно должно быть? Хорошее или плохое? Может, наша неожиданная встреча или первый поцелуй, который прожег мои губы? Одна из ночей? Множество сладких и последняя, словно кошмар. Что же выбрать?       Я поразмыслил с полминуты и решил. Самым сильным воспоминанием был момент, когда ангел сказал, что по-настоящему счастлив. Медленно танцуя без причины на небольшой кухне, тот поднял свои мокрые глаза и сказал самые значимые для меня слова. Не «я тебя люблю», а «я счастлив».       До этого я утверждал, что значимыми могут быть только поступки — не слова. Мое мнение не изменилось, однако сказанная фраза искренне подтверждала действительность и была наполнена смыслом.       А была ли? Если он действительно был счастлив, то зачем все разрушил? Зачем я все разрушил, если Блисс был счастлив?       Слишком много вопросов. Они метались клочками у меня в голове, словно стрелы на поле боя. Время моей незначительной форы поджимало: сестра скоро нагрянет в комнату, не дождавшись меня.       Я наконец извлек воспоминание, проводимое еле слышной музыкой тех минут, и поместил его в артефакт. Далее нужно было положить стеклянный шарик возле сердца и просто идти туда, куда ведут ноги. Инструкции довольно расплывчатые, но другого выбора у меня не было.       Пролетая знакомые места, я прибавил скорости. Погода была отвратительная: сильный ветер вздымал бурые пески и бросал их в глаза. Дышать также было сложно. Впереди раскат грома чуть запоздал за оранжевой молнией, заглушая все остальные звуки. Черные тучи наводили ужас, а алое небо раздражало мой взор, отвыкший от резких цветов за время, проведенное в постели.       Продолжая свой путь, когда горизонт со всех сторон упирался в пустыню, я наткнулся на прозрачную защитную стену, которую ранее преодолевал с Цербером. Та проглотила меня, явив на другой своей стороне.       Вот они — Звездные врата.       Я подошел к архаичной дуге, украшенной все теми же неподвижными змеями, покорно вьющимися кольцами на сооружении. Только я коснулся одной из них, дабы дотянуться до зеленого камня, как вдруг хищная ожила, открывая свою клыкастую пасть.       Опешив, я резко отлетел, уставившись немым взглядом.       Ранее каменная и недвижимая заговорила шипящим голосом: — Куда собрался? Я тебя никуда не отпускал. — Отец?! — узнал я тон, которым меня неустанно отчитывали. — Больше ты и шагу не сделаешь без моего ведома. Я не намерен больше терпеть все это!       Разговоры были бесполезны, единственный способ предотвратить обратную дорогу в замок — это Врата. Местоположение на Энтерии я задать не успею, поэтому оставалось надеяться только на удачу, на то, что она забросит меня в нужное место, как сделала это в прошлый раз. В мире людей отец меня не настигнет по ряду многих причин. Да хотя бы тот же кулон…       Чертовы угодники! Я забыл его на столе! Вот же… Понятно, как меня так быстро нашли. — Отец, не стой на пути, — как можно мягче сказал я, сохраняя решимость.       Ожидать стоило чего угодно, но не прямого нападения. Слишком долго я водил всех за нос, чтобы уйти безнаказанным. Будь ситуация иная, я бы даже не стал сопротивляться, зная, что отец намного сильнее меня. Но на кону стояла правда, которая не даст мне спокойно существовать, будучи нераскрытой.       Огромный черный змей, длиною сравнимый с высокими колоннами дворца, сверкнул красными глазами. Резким движением начал смыкать чешуйчатое кольцо вокруг меня. То было еще достаточно широким, чтобы попытаться взмыть вверх, спасаясь от плена, но не тут-то было… недооценил я своего пращура, который идентичным искусным рывком обратился в огромного черного грифона.       Прямо в воздухе он подхватил меня крепкими когтями, скручивая и обездвиживая.        Сделав громадное усилие, я разжал когтистые лапы и рухнул на темный песок с высоты. Буря продолжала гневаться, и я не мог поднять взгляд, чтобы разглядеть кружащего хищника.       Я стал прислушиваться к звукам, раз не мог увидеть нападавшего. Легкий шорох справа, и на меня из-за стены вздыбленного песка выпрыгивает зверь, движениями схожий с кошкой. Шесть лап и длинный, сужающийся к концу хвост помогал черному зверю маневрировать. Тот ловко кинулся на меня, сваливая с ног и вгрызаясь зубами в плечо.       Боль заглушила страх и заставила огонь внутри загореть с новой силой. В одно мгновение моя кожа почернела, глаза переполнились яростью, а тело начало приобретать иную форму.       Вновь стал чудовищем.       Тогда, в ночи, я не понял, кем обратился, сейчас же я отчетливо видел весь образ, который раскрылся сторонним глазам в тот миг. Вот он — я: помесь Верховного демона и дракона. Я — это существо для убийств, карательный зверь, бездушный монстр.       Черные кожаные крылья вросли в руки. Чешуя изменила форму лица, делая его острее; покрыла остальное тело. Рога иглами торчали вверх, больше не извиваясь. Продольная перепонка на спине переходила в хвост с острой кисточкой на конце. Красные волосы исчезли, но глаза продолжали сиять рубинами. Уже не блеклыми, а насыщенными, как проступившая из моего плеча кровь.       Я чувствовал, что отличался от облика, заставившего меня сделать ужасную ошибку, и не ощущал более той озверелости. Будто что-то завершилось. Встало на место.       Может, это из-за того, что я понял, кем являюсь? Тогда мое сдерживаемое нутро показало себя и забрало надо мной контроль, но сейчас, когда я принял свою сущность, оно покорилось. Да, я ужасен. Я никогда не смогу изменить свою природу, как бы ни старался стать лучше. От себя не убежишь.       Отец в облике черной прыти чуть опешил от моего превращения и разжал пасть. Не теряя столь короткий миг, я оттолкнул его мощным крылом и лихо рванул в сторону портала. Дотронулся до изумруда и канул в неизвестность.