Вся жизнь борьба

Леша шел по улице в не самом лучшем расположении духа. Разговор с братом вновь зашел в тупик. Василий ни в какую не хотел верить в отсутствие скрытых намерений и вранья. Сегодня все хотя бы закончилось без драки, в прошлый же раз альфа покидал квартиру брата в порванной рубашке и с разбитым носом. Дегтя подливало еще то, что Игорю ночью опять вызывали скорую. Об этом ему рассказала Ирина, когда он позвонил, чтобы поинтересоваться здоровьем Акинфеева, раз уж Вася решил забить на это. Да и вообще, беременность проходила тяжело: мальчика постоянно мучила тошнота, головные боли и сильный отек ног. Врач говорил, что это из-за того, что организм не был готов к вынашиванию потомства, так как сущность длительное время подавлялась спортивными препаратами. Внутри альфы противно что-то ныло. Не то совесть, не то… забота об Игоре? Но омега рычал и шипел, едва альфа к нему приближался. Однажды Леша увидел, как поплохело Игорю на стадионе, когда он пришел посмотреть на матч. Как тошнило и буквально выворачивало наизнанку. Организм противился беременности, но Акинфеев упрямо сжимал кулаки и, держась за стену, сам вышел из туалета, вызвал такси и уехал. На его глазах маленький мальчик, трогательный и нежный, покрывался броней, взрослел. Леша бы и рад был остановить этот процесс, чуял, что послушной омеги, о которой они так мечтали с братом, им не видать, но было поздно. Хотя существовало одно «но», которое вселяло в Березуцкого слабую надежду на благоприятный исход ситуации. Родители Игоря терпеть не могли «плод». Он ещё ни разу не слышал другого обращения к будущему внуку, издевающимся над их мальчиком изнутри. Ирина однажды проговорилась, что надеялась на то, что Игорь не сможет выносить и просто выкинет. По сути сам, без вмешательства. Леша надеялся, что сможет надавить на нужное место, как только ребенок родится, но до этого ещё минимум два месяца. Если честно, Леша был в шоке, когда услышал это от Ирины. Женщина быстро исправилась, начала лепетать что-то о минутной слабости, не тех мыслях и вообще крайне быстро перевела тему. Но чем больше был срок, чем больше живот омеги округлялся, тем мрачнее становилась женщина, видно, никак не чувствующая любви к ребенку. Оставалась опасность, что любовь эта появится, когда она возьмет внука или внучку на руки, но пока все происходящее в семье Акинфеевых крайне устраивало Лешу. Он стал некой «жилеткой», ему Ирина доверяла и делилась переживаниями, пусть не всеми, но даже этой информации Березуцкому хватало. Волновал, помимо прочего, еще брат, который упорно не желал слушать близнеца. И даже сейчас его выставили за дверь, не дав толком объясниться. Порой он даже думал бросить затею с омегой, лишь бы его половина вернулась к нему, но понимал, что не может бросить своего ребёнка. Теперь уже точно нет. Поэтому и продолжал играть на два фронта, желая и помириться с братом, и контролировать жизнь Игоря. Иногда в голову закрадывалась мысль. Если бы это был ребенок Васи, у них также получился бы конфликт? Они также бы поссорились? Только на месте Васи был бы сам Леша? Альфа не мог дать ответа на этот вопрос. Просто временами он малодушно жалел о том, какую кашу они заварили из-за собственной несдержанности. Им нужно было привязать к себе омегу психологически, чтобы Игорь сам захотел остаться с ними по доброй воле, а не накидываться обезумевшими животными на мальчишку. Но природный запах Игоря сводил с ума, отключал рассудок. Леша никак не мог уловить господствующую ноту в этом запахе, понять его. Он был одновременно знакомым, но в то же время — абсолютно чужим. Игорю же было в разы хуже. С каждым днём самочувствие подводило его все больше. Ноги и руки стали жутко отекать, еда в желудке не задерживалась больше чем на пару часов, но Далер говорил, что малыш развивается в срок. Хороший, здоровый мальчик, не крупный, но и не маленький. Омега часто вечерами сидел в своей комнате и читал книгу вслух, поглаживая живот. Несмотря на то, что ребёнок вынужденный, он все равно оставался любимой частичкой самого себя. В редкие моменты хорошего самочувствия они с Далером гуляли в парке, взрослый омега делился с Акинфеевым подробностями ухода за детьми и отвечал на некоторые волнующие подростка вопросы. Один раз, когда они сидели на скамейке напротив детской площадки, Игорь спросил: — Далер, у тебя было ощущение, что ты можешь не справиться с этим? Кузяев вздохнул и перевёл взгляд на маленькую Меланию, которая ловко лазила на площадке, громко смеясь, и сказал: — Иногда мне кажется, что я и сейчас не в состоянии воспитать ее должным образом. Ведь я работаю постоянно, а ей нужен уход. Но, знаешь, когда я прихожу домой и вижу то, как она улыбается мне и делится своими успехами, то это чувство отпускает. Ведь несмотря ни на что, я все ещё нужен ей, — он ещё раз вздохнул и продолжил, — дети в возрасте Мел очень ревнивые, их легко обидеть, но она спокойно, пусть и с некоторой грустью, воспринимает мои пропуски утренников. Но и я стараюсь проводить с ней каждую минуту. Осознание того, что у тебя все получится, приходит постепенно. Игорь задумался тогда, неосознанно поглаживая пальцами живот. Однажды он поймал себя на том, что в такие моменты мысленно общается с малышом, делится с маленьким солнышком всем-всем. И ребенок будто чувствовал настроения омеги: шевелился мягко в ответ на мысли Акинфеева или же толкался больно, когда омега нервничал и злился, будто призывая к спокойствию. Время шло неумолимо, дни слились в постоянную каждодневную борьбу. И Игорь шел через все это, шел на чистом упрямстве и какой-то бешеной любви, совершенно иррациональной, к своему ребенку. Конечно же он не мог не заметить прохладу со стороны отца и, особенно, мамы к еще не рожденному малышу. Он даже поделился своими опасениями в какой-то момент с Далером, на что тот понимающе покачал головой и сказал, что все изменится, когда Ирина увидит внука. Акинфеев всем сердцем желал, чтобы именно это и произошло. Одной холодной февральской ночью Игорь почувствовал себя ещё хуже, чем обычно. Было ощущение, будто живот тянут в другую сторону, а низ так вообще отваливался, он не мог пошевелить ногами и даже встать с кровати, ноги и спина не слушались его. Все, на что хватило сил, — это дотянуться до телефона и позвонить Далеру. Врач быстро взял трубку, видимо, был на смене. Игорь прохрипел в трубку: — …ноги… они не слушаются… а живот, — он скривился от боли и тяжело дыша продолжил, — мне кажется, будто он сейчас отвалится. — Так, Игорь, не паникуй, сейчас я вместе со скорой приеду. Попробуй разбудить кого-то из родителей. Все будет хорошо. Игорь сбросил звонок и стал из последних сил звать маму. Последнее, что видел мальчик перед тем, как отключиться, — силуэт вбегающей в комнату женщины. Дорогу до роддома он не помнил — вроде как приходил в себя, но потом сознание вновь терялось в веренице боли. Было лишь одно воспоминание — теплая рука мамы, которая крепко сжимала его собственную, не давая совсем потеряться. Его поместили в предродовое. Роды ожидались со дня на день, и подростку стало в разы страшнее. Одно дело смириться, даже видеть живот свой. А другое — осознать, что вот-вот произойдет событие, которое ты никак не остановишь, не перенесешь, потому что тебе страшно или ты не готов. Ничего от тебя почти не зависит. Игорь боялся боли, хоть Далер всячески успокаивал его и предупреждал, что легко не будет. Не истинные, чтобы все проходило легко и безболезненно. Игорь находился в больнице вот уже несколько дней, самочувствие пришло в норму, он даже начал вставать и ходить по коридорам родильного дома, наблюдая за другими омегами и пытаясь запомнить какие-нибудь действия. Вечером третьего дня он подслушал разговор Ирины и Далера: — Ирина Владимировна, я думаю, что это начнётся завтра утром, и было бы неплохо, если бы вы провели ночь тут. Вы можете лечь в сестринской, я договорился. — Хорошо, спасибо вам. За то, что так заботитесь об Игоре. Что было дальше парень уже не помнил. Страх сковал его. Он был совершенно не готов привести в этот мир своего малыша. Ещё так рано. Омега сел на кровать и отсутствующим взглядом посмотрел перед собой. В себя он пришёл только когда раздался стук в дверь. — Игорь? — обеспокоенный голос Далера не заставил поднять голову. Подросток лишь вздрогнул и обхватил себя руками за плечи. Как же страшно. — Все в порядке. — Игорь, — гораздо мягче. Врач присел рядом и осторожно коснулся плеча, — я понимаю, знаю, как тебе сейчас страшно, но, поверь мне, это надо пережить. Ты выбрал этот путь и сейчас должен помочь своему сыну появиться на свет. Я верю, что ты совсем справишься. А я буду рядом и помогу тебе. — Далер…спасибо… — Акинфееву стало капельку легче от этих простых слов. В него верят. Он справится. Остаток ночи они сидели и разговаривали обо всем, кроме детей и семейной жизни. Игорь вспоминал какие-то случаи с матчей, старательно обходя даже в рассказах Березуцких, и улыбался уже гораздо более спокойнее. Они разошлись ближе к четырем часам, а стоило только часовой стрелке перевалить за цифру шесть, как Игорь почувствовал неприятную влагу. Откинув одеяло, он увидел расплывающееся пятно под собой, в голове будто бы загорелась красная огромная надпись. Началось. Подросток начал судорожно жать на кнопку вызова врача. Паника затапливала его сознание с каждой секундой все больше и больше. Все, что ему рассказывал Далер, просто вылетело из головы. Кузяев влетел в его палату с группой медсестёр и начал сразу же измерять пульс и прослушивать сердцебиение, при этом успокаивая омегу: — Так, Игорь дыши. Это просто воды. Схватки начнутся не раньше, чем через часа три. Ты справишься, я в тебя верю. Ирина же задерживалась, хотя Далер прибежал к ней сразу, как ему сообщили о вызове. — Сообщите Ирине Владимировне, переводим в родовое. — Я позвоню мужу, — голос одной из медсестер лезвием резанул по сознанию омеги. — Нет! — громкий крик, на грани истерики, Игорь бился, пытаясь вырваться. — Не смейте! — Тише, Игорь, тише. Мужу никто не позвонит. Только твои родители. Больше никого не пустим. Клянусь тебе, — Далер успокаивал омегу, а после повернулся к той медсестре и рыкнул. — Не вздумай никому звонить. Ясно? — Но... — Ясно? — тон миролюбивого врача понизился и был пропитан угрозой, так что медсестра лишь закивала головой. В конце-концов, кто она такая, чтобы спорить с решениями, пусть и странными, врача. Ни Далер, ни Игорь и предположить не могли, что Березуцкому все же позвонят. Но не медсестра. А сама Ирина. Женщина позвонила Василию, но тот не взял трубку, поэтому она набрала Алексею. Березуцкий как раз собирался на утреннюю пробежку, как его телефон начал вибрировать. — Ирина Владимировна? — мужчина был крайне удивлён столь ранним звонком, — Что-то случилось с Игорем? — внутренний Альфа начал бить тревогу. Только бы омега с потомством были в порядке. Хотя Леша сам не понимал, за кого больше переживает. — Игорь рожает, а я не могу дозвониться до твоего брата. Эти слова ввели альфу в ступор. Как рожает. Уже? Тогда какого черта Вася ещё не там. — Не беспокойтесь, мы скоро с братом будем. Василий обнаружился у себя дома. Телефон разрядился еще вчера, а альфа даже не утруждался проследить и зарядить устройство. Увидев взмыленного и тяжело дышащего брата, Вася напрягся. — Чего тебе? — Придурок, у тебя омега рожает, а он телефон где-то просрал, — будь у них другая ситуация или больше времени Леша обязательно поржал бы над вытянувшимся лицом близнеца, но вместо этого схватил его почти за шкирку и потащил к выходу. — Как рожает? — тупой, совершенно неуместный вопрос. — Дебил ты, Вась. Срок-то. Девять месяцев прошло. — А… — Василий молча смотрел, как брат пинком захлопывает входную дверь и пытается быстро закрыть хоть на один оборот замка. — А где? — Вась, ты точно дебил. В роддоме, где же еще. — А ты как узнал? — Мне Ирина позвонила, потому что до тебя дозвониться не смогла, придурок забывчивый. Они примчались в роддом, как только смогли. У входа в палату омеги сидели Ирина с мужем. Оба были белыми как мел. Они переживали за своего сына, который сейчас корчился от боли, пытаясь привести в этот мир ещё одну жизнь. Леша толкнул Васю, чтобы тот хотя бы поинтересовался положением. Ничего без брата не может. — Простите, Ирина Владимировна, телефон сломался. А почему вы не с Игорем? — спросил Василий, пытаясь начать разговор. — Акушер решил, что так ему будет легче. Он сам должен через это пройти. Хотя по ее глазам было видно, что это скорее была инициатива самой Ирины, нежели врача. Смотреть на то, как сын мучается и все ради…этого…назвать это своим внуком она просто не могла. Они просидели молча около десяти часов. Иногда Владимир спускался в кафе, чтобы взять супруге кофе или сэндвич, ну, а братья лишь переглядывались, иногда слегка соприкасаясь кончиками пальцев. «Простил» — проскочила мысль в голове Леши. И вот, когда время приближалось к пяти вечера из палаты вышел Далер. Увидев братьев, он сразу же напрягся, но решил не подавать виду. — Ну что, поздравляю. У вас родился мальчик. 50 сантиметров, 3,2 кг. Судя по телосложению скорее всего омега или бета. Ирина, Владимир, не хотите взглянуть на внука? Ирина кивнула и поднялась, едва не упав. Ноги совершенно не слушались. Её муж заботливо подхватил ее под руку, придерживая. Вместе они вошли в палату. Взрослая омега судорожно вдохнула, прикрыв рот рукой. Её сын лежал совершенно бледный, взмокший, замученный. Лицо будто осунулось за эти часы, под глазами залегли глубокие тяжелые тени, но вот сами глаза… они с нескрываемой нежностью и любовью смотрели на крохотный сверток в его руках. Игорь что-то шептал младенцу, касаясь кончиками пальцев личика. — Сынок… — Владимир говорил тихо, боясь потревожить как сына, так и внука. Игорь поднял голову и кивнув, прошептал одними губами «все хорошо». Вся ситуация напоминала Ирине какой-то сюр. Совсем недавно, в ее памяти и ощущениях, она лежала также, держа на руках крохотного Игоря, а теперь… Все же её сын слишком мал. Они аккуратно подошли к больничной койке, где лежал Игорь с ребёнком, и осторожно заглянули в свёрток на руках у сына, будто бы там вместо ребёнка должен находится как минимум крокодил или львёнок. Но там находился обычный малыш, он был таким крошечным, похожим скорее на куклу, чем живого ребёнка. Его крохотные пальчики вцепились в указательный палец Игоря, что вызвало на лице его ещё большую улыбку, пусть и вымученную. Малыш тихо кряхтел, видимо чувствовав тепло родного папы. Игорь поднял свой взгляд на маму и спросил: — Мама, хочешь его подержать? Ирина невольно отшатнулась от кровати, вставая за спиной своего альфы. Она не хотела даже прикасаться к ребёнку, который мало того, что сломал жизнь их ребёнку, так ещё и неизвестно от кого. Кто знает, что из него вырастет. Игорь перевёл взгляд на отца и с надеждой спросил: — Отец, может ты хочешь? Мальчика начало трясти. Его родители… Его любимые Мама и Отец не хотели даже взять своего внука. И сейчас Игорь чувствовал себя настолько никчемным и ненужным, что хотелось просто умереть. Далер, наблюдавший за всей этой картиной около двери в палату, не выдержал и пошёл спасать ситуацию. — Так, теперь вам обоим пора отдыхать. Умница, Игорек, хороший здоровый мальчик. Поздравляю. Он забрал ребёнка и ушёл, он знал, что сейчас сочувствие мальчику нужно в последнюю очередь. Он поговорит с ним, когда все уйдут. Игорь смотрел на свои руки, не в силах даже поднять глаза на родителей. Он чувствовал, что на грани истерики, что еще одно слово, еще один взгляд — и измученный многочасовой пыткой организм сломается. Спасала сейчас только дичайшая усталость. Он не хотел говорить ни с кем. Все, что занимало сознание, — желание вновь увидеть своего малыша. Из мыслей вывел осторожный стук в дверь, и в палату зашел тот, кого несчастный омега предпочел бы не видеть никогда в своей жизни. Вася Березуцкий. — Игорь, мы примчались сразу же. Как ты? Это и сработало спусковым крючком. Подростка сломало это наигранное участие его судьбой, да в самом деле, даже его родителям все равно, что за бред. Он что-то кричал, бился в руках подскочивших к нему отца и матери, которые пытались достучаться до него, но омегу несло. Организм отдавал последние силы. Звуки привлекли в палату медсестер, которые все же выпроводили альфу из палаты. Омега обмяк в руках и родители аккуратно положили его обратно на подушку. — Игорь, может, ты что-то хочешь? — Ирина гладила сына по мокрому лбу. — Я хочу отдохнуть. — Хорошо, милый, мы рядом, — женщина поцеловала сына, и они с Владимиром вышли в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. В неожиданно воцарившейся тишине раздался усталый шепот Игоря: — Не рядом… Закрыв дверь в палату, Ирина сразу же подошла к опешившему Васе: — Не переживай, организм испытал стресс, а твой запах он посчитал враждебным, потому что у вас не было близкого контакта. Все будет хорошо. Леша же в этот момент задумался. А воспримет ли Игорь его также враждебно? Или же его запах немного схож с запахом ребёнка? Он попробует навестить Игоря один, но позже. Когда тот придёт в себя более менее. Ирина и Владимир покинули братьев, больше им тут делать было нечего. Жизни их сына теперь ничего не угрожало. Вася тоже собрался уходить, но увидев задумавшегося брата, притормозил: — Леш, поехали домой. Ко мне. Не хочу, чтобы ты сейчас был один, — он встал напротив него и протянул руку. Алексей на это только кивнул и, приняв руку брата, отправился за ним, кинув последний взгляд на палату Акинфеева. Осознание того, что он… они стали отцами, накрыло с головой. Странное ощущение, хорошее или нет, они пока не поняли. Через пару дней Леша все же пришел один. Наврав брату о том, куда он отправился, он приехал в роддом, где еще лежал Акинфеев, восстанавливаясь. Самого Игоря он увидел в коридоре больницы, когда пытался пробиться к нему. Омега холодно на него посмотрел, проигнорировал протянутую руку для рукопожатия и, сложив руки на груди, поинтересовался о цели визита Березуцкого. — Просто волновался за тебя, решил проведать. — Проведал? — Да… — Вот и отлично, всего хорошего, — Игорь развернулся и направился прочь. — Игорь, — умоляющий окрик заставил омегу остановится, — а можно… на ребенка посмотреть? Акинфеев удивленно обернулся на Лешу. Сомнения терзали, душили, но внутри что-то так отчаянно желало, чтобы хоть кто-нибудь, хоть одна душа кроме него и Далера, восприняла малыша не как нечто ужасное. Подумав еще несколько минут, в течение которых Березуцкий терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу, он все же кивнул. Надев халат, Леша с волнением в сердце и дрожью в ногах шел за омегой. В небольшом помещении стоял бокс, где лежал крохотный ребенок. Их сын. Общий. Дыхание перехватило, он с удивлением и восторгом смотрел на спящего младенца, пытаясь осознать. Игорь же внимательно следил за ним. Но едва Леша попробовал протянуть руку к боксу, ребенок проснулся и начал хныкать и омега зарычал: — Не смей к нему прикасаться. — Но… — Посмотрел? теперь уходи. Такое поведение разозлило Лешу. На каких основаниях Игорь запрещал ему касаться своего сына. Своего наследника, это просто неслыханно. Но виду он не подал. Лишь сжал кулаки. Он не мог что-то предпринять, ведь сейчас омега мог выкинуть все, что угодно. Альфа молча развернулся и ушёл, оставляя подростка наедине с ребёнком. Стоило Алексею покинуть палату, как Игорь подошёл к боксу, взял ребёнка на руки и принялся его успокаивать, покачивая. Когда малыш перестал плакать и снова тихо кряхтел на руках у своего папы, Игорь продолжал трепетно поглаживать щечки и головку своего сыночка, наблюдая за ним и рассматривая. Их идиллию прервал Далер: -Игореш, пора кушать. Сам покормишь или мне развести смесь? Игорь потупил взгляд. Ему было тошно от того, что он даже сам своего ребёнка покормить не может. — Мне нечем его кормить. Разведи смесь, пожалуйста, — он не смог даже поднять взгляда на врача. Он боялся увидеть там чёртову жалость. — Хорошо, и, кстати, тебя завтра выписывают. Не хотите с Сашкой приехать ко мне домой? Так сказать, познакомлю Сашу с Меланией. — Я… Мы не помешаем? Ты и так возишься со мной. — Глупости не говори, Игорь. Мел недавно спрашивала про тебя, ты ей очень понравился, и малышка соскучилась. Игорь несмело улыбнулся. Жизнь хоть в чем-то повернулась к нему лицом, подарив такого друга, как Далер. А тот, и правда, стал уже настоящим другом, а не просто врачом. Поддержка другого омеги, прошедшего через все трудности, маленькая Мел, которая теперь при встрече обнимала его и показывала свои рисунки, грели сердце подростка. — Спасибо, Далер…правда, спасибо… — в уголках глаз защипало. Сашка, будто почувствовав слезы своего папы, вновь заплакал, и Акинфеев тут же переключился на ребенка, утешая его. Кузяев лишь улыбнулся и вышел. Он верил, что Игорь со всем справится. На следующий день родители приехали забирать своего сына из роддома. Но они даже не взглянули на ребёнка и отказались фотографироваться, как это обычно делают на торжественной выписке. Хотя их выписка была скорее похожа на какой-то балаган. Мать постоянно подгоняла Игоря и отказывалась брать ребёнка на руки. Ситуацию снова спас Далер: — Ирина Владимировна, вы не против, если я заберу Игоря с Сашенькой и мы поедем ко мне? Я хочу рассказать ему пару подробностей про прививки. После этой фразы на лице обоих родителей Игоря скользнуло облегчение. Приезд ребёнка в квартиру откладывался. Пусть и всего на несколько часов. Они с мужем хотели ещё несколько побыть наедине и настроиться на присутствие четвёртого человека. Игорь же, увидев, как облегченно выдохнула мать, чуть позорно не разревелся. Мама, любимая, как она могла. Это же ее внук, ребёнок ее сына. Пусть и нежеланный. Но все же… Женщина лишь молча кивнула и сказала: — Ну, раз ты едешь к Далеру Адьямовичу, то тогда мы с папой поедем. Пока, сынок, до вечера. Будем ждать тебя к ужину. Далер мягко положил Игорю руку на плечо и увлек в сторону. — Не думай об этом, Игорь, — тихо, чтобы слышал один омега, — думай о Саше. Все будет хорошо. Подросток кивнул, крепче прижимая к себе малыша. Пока они ехали к Далеру, Игорь молчал, как и Саша, притихший, он посапывал на руках у папы. В доме у Кузяева их встретила приятного вида пожилая женщина — соседка Далера, присматривавшая за Мел, пока ее папа был на работе. Сама же малышка в очаровательном светло-фиолетовом платьице радостно выбежала навстречу омегам, затормозив и притихнув, когда Кузяев приложил указательный палец к губам, призывая быть тише. — Привет, Иголь. — Малышка еще не четко выговаривала все звуки, иногда забавно коверкая его имя. — Привет, Мел, — Ответил Игорь шепотом. Увидев, что она с любопытством смотрит на Сашу, он присел в кресло и впервые за день искренне улыбнулся, — познакомься, это Саша. Девочка осторожно подошла и вопросительно взглянула на Игоря, тот кивнул, разрешая. Мелания немного пугливо коснулась ручки малыша и тот обхватил ее пальчики своими, словно приветствуя. Восторг на лице малышки увеличился в разы. — Мел, — Кузяев присел на корточки рядом с дочкой, — принцесса, Саша будет приходить вместе с Игорем к нам в гости, не обижай его, хорошо? — Хорошо, — утвердительно кивнула девчонка. Она неотрывно смотрела на младенца. Такой беззащитный, но милый, тёплый и уже родной, словно братик. Его крохотные пальчики сжимали её собственные, испачканные акварелью - до приезда папы она рисовала – наполняя душу Мел нежностью и любовью.