Вся жизнь борьба

Игорь ненавидел себя за свою беспомощность. Он так хотел наконец-то избавиться от братьев, выбраться из их цепей и глотнуть воздуха вместе с Сашкой. Акинфеев уже даже нашёл квартиру неподалёку от детского садика, куда недавно пошёл его малыш. Скопил небольшую сумму, на несколько месяцев аренды должно было хватить. Но самым острым вопросом стояла няня. Он не мог так просто обратиться в агентство, потому что там бы потребовали полную анкету, в которой парень никак не смог бы написать, что Саша его брат, ведь тогда обязательно запросят свидетельство опекуна, а его Игорь предоставить не мог. История с «братом» сработала в команде, где особо никто не лез с расспросами, привыкнув к частому наличию маленького ребенка на трибунах. Правду знали только главный тренер и врач команды. Так что пока они жили с братьями Березуцкими в одной квартире, только сейчас Вася временно отсутствовал. Он был в сборной, готовился к чемпионату Европы, а Лёша из-за недомогания остался дома. Это пугало Игоря не меньше, но не настолько сильно. По крайней мере, тот не пытался обидеть или как-то задеть Сашку и этого Игорю было достаточно. Сашенька с каждым днем узнавал что-то новое, начинал говорить, изучать все вокруг и интересоваться окружающим миром. И, конечно же, делился всем со своим папой. Игоря в такие моменты переполняло дикое счастье. Как бы не уставал на тренировках — он сидел по вечерам с Сашей и разговаривал. Рассказывал, слушал. — Пап, я не хочу домой, там страшно, — Игорь ободряюще улыбнулся своему маленькому солнышку. — Скоро все изменится, родной. Давай еще немного погуляем? Домой… в эту квартиру не хотелось идти. Игорь иногда оставался на ночь у Далера, но и этим не мог злоупотреблять. Еще не хватало. Садиться на шею к человеку, у которого и так проблем достаточно. Они шли с Сашкой в сумерках к ненавистной квартире. Так поздно возвращались, потому что Игорь опоздал на целых два часа. Забирать Сашу вовремя из-за плотного графика тренировок не всегда получалось, а просить делать это Далера было опять-таки неправильно, а о том чтобы попросить сделать Березуцкого — и речи не шло. Ни за какие гроши он не доверит своё сокровище братьям, пусть один из них его, Сашки, биологический отец, а второй являлся законным мужем Игоря. Поэтому периодически ему приходилось терпеть на себе осуждающие взгляды двух воспитательниц-бет и слышать за своей спиной противные шепотки «Залететь залетел, а ухаживать не может» или «понарожают в семнадцать, а потом и не следят. Так и наркоманом стать можно», или что-то в таком духе. Но Акинфеев старался не обращать внимания и игнорировать их комментарии в свой адрес. Он выше этого и точно знает, что ребёнок его любит так же сильно, как и он его. Березуцкий смотрел телевизор и лишь кивнул, когда омега с ребенком зашли в квартиру, показывая, что он их приветствует. Игорь сжал зубы и отвел сынишку умываться, а затем переодел его. И именно в тот момент, когда он закончил с одеждой и убрал грязную, в дверь позвонили. Омега подошел к двери и заглянул в глазок. На пороге стояли мужчина и женщина, оба в костюмах и с какими-то папками в руках. — Кто там? — Акинфеев Игорь Владимирович? — Да, — омега напрягся. Голоса звучали как-то подозрительно. — Откройте, пожалуйста, мы насчет вашего сына. Акинфеев сглотнул ком в горле и распахнул перед ними дверь. — Здравствуйте, — натянуто улыбнулась одна из омег, — мы из службы опеки. Нам поступила информация, что вы поздно забираете ребёнка из детского сада и не были ни на одном родительском собрании. С вашего позволения, мы бы хотели увидеть и поговорить с мальчиком. Акинфеев кивнул и пропустил работников в квартиру. Второй вошедший оглядел внешний вид молодого человека. Зрелище ему явно не понравилось - бледный, потный, заросший щетиной, с кругами под глазами. Под образ хорошего папы он сейчас точно не подходил. — Где мальчик? — Игорь понимал, что паникой и нервами он делу сейчас не поможет, но ничего не мог с собой поделать. Сердце заколотилось, как бешеное, а в голове уже рисовались картинки, как его солнышко у него забирают. — Он… Он спит уже. — Игорь Владимирович, не усложняйте ситуацию, где Саша? — Зачем он вам? Вы хотите его забрать? Только потому, что я не был ни на одном родительском собрании? — Игорь уже почти кричал. Он не может лишиться Саши… Нет-нет-нет, только не это. Столько всего пережить ради него и так легко потерять. Но тут в комнату вошёл Лёша. На руках у него был хнычущий Сашка. Видимо, малыш действительно уже спал, а громкие разговоры разбудили его. — Что тут происходит? Вы кто? Игорь, отойдя от шока, быстро подошёл и забрал сына, он хотел было уйти, но покашливание Березуцкого остановило его. Работники службы сначала опешили. Они не знали, что альфа такого, как Игорь, будет выглядеть ТАК. — Нам поступила жалоба на халатное отношение с ребёнком. Постоянные задержки на два-три часа, отсутствие на собраниях. — Простите, мы с мужем, — на этих словах он приобнял Игоря за талию, отчего того затрясло ещё больше, а к горлу подступила мерзкая тошнота, — профессиональные спортсмены и, к величайшему сожалению, не можем посещать все мероприятия. Понимаете, мой папа смотрел за мальчиком, а сейчас он лежит в госпитале, поэтому приходится крутиться, как можем. Если вы хотите убедиться, то наше руководство даст необходимые документы и характеристики. Игорь спрятал лицо в макушке сына, который прижался к нему, обнимая за шею. В голове билась одна единственная мысль. Вот оно. То, чего Игорь опасался все эти годы, что заставляло и заставляет его жить бок о бок с теми, кого он ненавидит больше всего. Страх потерять Сашеньку. Омега не знает, что будет делать, если ребенка у него отберут. Нередки случаи, когда омеги сходили с ума, впадали в депрессию или даже кончали жизнь самоубийством, лишившись самого дорогого. Поэтому он должен терпеть. Ради его золотка, которое так доверчиво жмется и еле слышно шепчет папа. Которое любит его без всяких ограничений и оговорок. Которое вдохновляет и дает силы. Он со всем справится. За невеселыми мыслями Акинфеев не заметил, как работники засобирались к выходу. — Документы наши еще на старой квартире, сами понимаете, отца госпитализировали, примчали сразу же, все забыли. Работница ещё раз недовольно окинула взглядом омегу, сжимающего ребёнка и трясущуюся от страха, и сказала: — Ладно. Возьмём вас на карандаш. Донесёте документы тогда в отделение. Всего доброго, извините за беспокойство. И, когда органы опеки вышли, Игорь опустил Сашку на пол и поцеловал в макушку. — Папа, а эта тетя больше не придёт? — Нет, цыплёночек. Больше не придёт. Запомни, никто и никогда не сможет отобрать тебя у меня, — он поцеловал мальчика в розовую щечку, — а теперь бегом в кровать. Я скоро приду. Малыш кивнул и побежал в их спальню, а Игорь мягко улыбался вслед своему мальчику, но тут голос Леши вырвал его из мыслей: — И вот чтобы ты делал, не будь меня рядом?  — он подошёл к омеге и приподнял его подбородок двумя пальцами, склонившись к самым губам. — Правильно, ты бы потерял его. Упустил так глупо. Все потому, что без нас ты ни на что не способен. Никто бы тебе не помог, даже твой дружок-омега. Смирись, твоё будущее и будущее Сашки зависят от нас. И никому кроме нас, вы не будете нужны. Альфа резко отстранился и ушел в свою спальню, громко хлопнув дверью. Зайдя к сыну, который послушно лежал в кроватке, он поцеловал ребенка в лобик. — Папа, что-то случилось? — Ничего страшного, мой хороший, — прошептал омега, заставляя самого себя стиснуть зубы, а голос не дрожать, — просто я очень испугался. Но все будет хорошо, цыпленок. — Ты расскажешь мне сказку? Игорь поправил одеяло на сыне и, улыбнувшись, начал рассказывать сказку о храбром мальчике и его верных друзьях. Как они преодолевают все трудности на своем пути, помогают друг другу, а добрые волшебники им помогают. Уставший ребенок довольно быстро заснул, и Акинфеев замолчал, опустив голову на руки, и слезы беззвучно полились из его глаз. С ужасом он осознавал, что Лёша был прав. Ничего он не сможет без них, без их помощи он ничто и никому он не нужен. Поэтому ради блага Сашки он должен оставаться с ними. Так его цыплёнок будет в безопасности, а он… он справится, должен справиться. Пару минут спустя он встал с кровати и пошёл закрывать дверь на замок. Иррациональное чувство страха преследовало его с тех самый пор, как папу Березуцких увезли в больницу. Игорь боялся, что Лёша ворвётся в комнату посреди ночи и снова будет вытворять те ужасные вещи, лишь зажав ему рот. Поэтому, кроме трёх поворотов замка, он из последних сил передвинул тумбочку, что стояла в углу комнаты. Конечно, так себе препятствие, но так он хотя бы услышит, если в комнату кто-то захочет войти. Сон никак не шёл к уставшей и измученной омеге. В голове роились сотни мыслей, но выловить как-то хоть одну не получалось. Игорь судорожно пытался найти выход из ситуации, но выхода не видел. Он так хотел отмотать время назад, возможно исправить что-то там, но это было невозможно. Что сделано, то сделано. Признаться сейчас родителям не давало безумное чувство стыда, которое с годами лишь усилилось, а еще злость. Сам справится. Без тех, кто видит в Саше лишь помеху и нежелательный плод насилия. В голове постоянно звучал противный голос Леши. Только мы… Никому ты не нужен, Игорек, никому… Вскоре Игорь забылся тревожным сном. На тренировке перед матчем с Зенитом тренер решил выставить его в старте, что для Игоря стало очень неожиданным. Он думал, что на дерби двух столиц поставят более опытного вратаря, но раз уж Леонид Викторович так решил - значит так тому и быть. Игорь очень ждал завтрашнего дня. Желание показать себя и доказать всем, что он достоин защищать красно-синие цвета переполняло его. А где-то в глубине души тлело предчувствие чего-то важного. Того, что должно было произойти. Вася уже вернулся со сборов, но альфы редко появлялись в доме своего отца, однако не прекращая попыток как-то надавить на Игоря. Благо ума у этих двоих хватало, чтобы не соваться перед матчами, понимая, насколько важны игры, а тем более, если Игорь будет стоять в воротах. Акинфеев рычал, злился, отвоевывая себе и ребенку личное пространство. По капельке, по чуть-чуть, но у него это даже как-то получалось. Или омега только думал так. Несмотря на то, что накануне заснул он не сразу, с утра омега проснулся выспавшимся. Привычные кошмары не мучили его, сознание было ясным. Он с нетерпением ждал момента, когда они уже отправятся на стадион. Поэтому после завтрака он мигом побежал собирать сумку, не заметив напряженные взгляды братьев. Им не нравилось то, как вёл себя омега, они должны были узнать, в чем причина. Но, если они подойдут сейчас - точно проиграют. Игоря трогать перед матчами нельзя. Это они уяснили на всю жизнь. За ребенком присматривал Далер, удобно устроившийся в вип-ложе на стадионе с Сашей и Меланией. Выходя на поле, Игорь стрельнул коротко глазами в их сторону и выпрямил спину еще сильнее. Он должен постараться. Душа внутри трепетала, будто крылья бабочки, щекотала изнутри, заставляя улыбаться. Но все это было связано с его выходом на такой важный матч. Да, он заслужил место в основе и регулярно вставал в раму, отстаивая цвета клуба. Но топовые матчи, со Спартаком и Зенитом играл более опытный вратарь. Так что сегодняшний выход можно считать безумной удачей и доверием тренерского штаба. И вот, когда уже капитаны обменялись эмблемами и начали здороваться, Игорь снова почувствовал его. Тот самый запах дома и уюта, что вселял спокойствие и дарил душевное равновесие. Но он быстро сменился запахом других людей, поэтому понять, кому принадлежал запах не смог. Игра была напряженной. Обе команды были хороши, хорошо защищались и атаковали, но забить пока не выходило. И вот, минуя братьев, на Игоря один на один выбегает здоровенный форвард, выше Игоря на голову и шире в плечах, но его длинные ноги неожиданно путаются друг в друге и он падает прямо под ноги вратарю. Игорь считал траекторию мяча и забрал его, недоуменно смотря на нападающего, лежащего у его ворот и, кажется, совершенно, не собирающегося вставать и продолжать матч. Обе команды вновь отошли к центру поля и смотрели на зависшего вратаря. Омега недовольно нахмурился и подошел к форварду. Мысль о травме была самой первой, хоть и тот просто упал сам. Нападающий лежал, смотря в небо над стадионом, и улыбнулся, когда в поле зрения появился Игорь. — Приветик, я Артем, помнишь меня? — Что? — омега замер, хотя улыбка против воли грозила растянуться на лице. Ну вот, нашел же время здороваться. Свисток судьи навязчиво дал понять, что пора бы уже продолжать игру. — Да иду я, Господи ты блять. Вдогонку форварду летел тихий смешок Акинфеева. Всю оставшуюся игру назвавшийся Артемом то и дело пытался забить Игорю, но тот ловко вытаскивал все мячи, периодически ловя на себе восхищение этого самого нападающего. Эти взгляды, полные обожания, заставляли смущаться, а с трудом сдерживаемая улыбка то и дело трогала его губы. Это не укрылось и от братьев. Уходя на перерыв в подтрибунку, они лишь переглянулись друг с другом, заметив, как Дзюба идёт с Игорем. Решение принято, но все после игры. Пусть Игорь выстоит до конца. В итоге матч закончился ничьей. Конечно же, Игорь был не совсем доволен исходом матча. Он считал, что был обязан вытащить те мячи, но в тоже время его мысли возвращались к Артёму. Почему-то один взгляд в голубые глаза вызывал невольную улыбку. Форвард был похож на щенка, резвящегося на футбольном поле, а не на грозу ворот и вратарей. Игорь совершенно потерялся в ощущениях, а братья видели все. Вид такого мечтательного вратаря выводил их из себя. Желание сломать Дзюбе нос в третий раз грызло изнутри. Но сначала надо было разобраться с Акинфеевым и напомнить, кому он принадлежит. В раздевалке оставались дольше всех. Атмосфера давила, угнетала, будто не ничья была вовсе, а поражение. Притом разгромное. Все до единого ощущали злость близнецов и решили просто не лезть к двум разъяренным альфам. Вот только причина их ярости была отнюдь не в игре. Когда последний игрок ушел, и в раздевалке, точнее в душевых, остался один Игорь, они молча переглянулись. Терпеливо ожидая свою омегу. Когда Игорь вышел из душа, братья стояли и ждали его у двери. Чтобы точно не удрал. Игорь невольно прижался спиной к стене. Горящие глаза братьев не сулили ему ничего хорошего. Это он уяснил. Но, быстро взяв себя в руки, он начал собираться. Игорь знал, что в стенах стадиона они ему ничего не сделают. Тут он в безопасности. Пока что. Словно под микроскопом, Акинфеев начал собираться. Стараясь унять дрожь в конечностях, он натянул на себя спортивный костюм и кроссовки и взял в руки телефон. На нем было два сообщения от Далера, что тот ждал его на парковке. Игорь в голове судорожно пытался придумать, как бы улизнуть от братьев, но тяжёлая рука, опустившаяся на плечо, дала ясно понять - в этот раз ему не сбежать. Он отскочил от прикосновения как ошпаренный. Ему было до безумия страшно. — Игорек, — мягко. Обманчиво мягко. Противный холод пробежал по спине вниз. Оба брата приближались к нему, вжавшемуся в стену. — Мы сейчас поедем домой. — Вместе. — Мы же твоя семья, Игорь. Мы заботимся о тебе. Акинфеев перестал различать, кто из братьев что ему говорит. Накрывала паника, дышать становилось тяжело. Мысленно он пытался себя успокоить, повторяя, что сейчас братья не причинят ему вред. — Игорек, а кто был этот нападающий? Ты с ним знаком? Губы против воли смягчились, отчего-то вспомнился ясный взгляд и дурашливое «Приветик, я Артем». В следующее мгновение щеку обожгло болью. Голову мотнуло в сторону от сильного удара, в ушах зазвенело. — Не смей улыбаться, мразь! Ты наш! Вася. Только он так говорил. Игорь стиснул зубы, не давая слезам скатиться. — Думаешь, когда он узнает, кто ты и что у тебя есть ребенок, он будет также перед тобой выделываться, а, Игорек? Кому ты нужен, кроме нас. Прежде, чем Игорь осознал, изо рта вперед всех мыслей вылетело: — Он не… — договорить не дала вторая пощечина. Уже от Леши. — Такой же. Запомни это, Игорек. Ноги не держали, рассудок плыл. Это было впервые, когда оба брата подняли на него руку. — Слушай внимательно, — Лёша схватился за горящее от пощёчин лицо вратаря и повернул к себе, — сейчас ты забираешь ребёнка и идёшь к нашей машине. Не знаю, как ты отвяжешься от своего дружка, но чтобы к нашему приходу ты был у нашей машины. Ты понял? — Игорь едва заметно кивнул, сейчас он с трудом держался от того, чтобы не закричать. От боли и от сворачивающегося колючим клубком страха. Но братья не заметили кивка. — Ты понял, тебя спрашивают. Или ты только способен перед нападающими раскрывать свой рот? — Я понял, — дрожащим голосом ответил Игорь. — Вот и умница, — оба брата чмокнули его в красные щеки, после чего Игорь пулей вылетел из раздевалки. Он шёл по извилистым коридорам, еле сдерживая слезы. Если сейчас даст слабину, то братья могут что-то сделать с Сашей. Поворачивая в очередной раз, он снова увидел того самого Артёма. Он стоял в костюме своей команды, что-то быстро печатая на телефоне, но потом убрал телефон в сумку и быстрым шагом удалился вслед за Андреем, вратарем Зенита. В голове шумело и вело. Уходит. Уходит. И это правильно. У него друзья, свой клуб и своя жизнь. И такому, как Игорь, а тем более Саше, места там нет. Да и вообще, с чего он, в принципе, думает о нем? Он прикусывает изо всех сил щеку изнутри, чтобы не расплакаться, позорно сжимаясь в клубок. Игорь спустился на парковку, где у машины Далера стояли он, Мелания и Саша, который тут же подбежал к папе и бросился к родителю на шею. Детская щечка прижалась к горящей от удара коже нежным, эфемерным касанием. Дышать стало капельку легче. — Далер, я… мы с Сашей домой поедем. Кузяев кивнул, но взгляд его был направлен куда-то за спину Акинфеева. Усадив дочь в машину, спешно покинул парковку, будто то, что он увидел должно было напасть на него или того хуже. Игорь обернулся, но никого не увидел и решил в следующий раз обязательно выяснить причину такого поведения у обычно спокойного омеги. Акинфеев лишь покрепче прижал к себе Сашу и направился к машине братьев, ощущая себя смертником, идущим к виселице. Когда они подошли к машине, братьев ещё не было, поэтому Игорь поставил ребёнка на землю и, чтобы отвлечь свои мысли и унять дрожь в руках, он начал поправлять на Саше кофточку и перевязывать его собственный шарф. — Папа, ты расстроился, что не выиграли? — мальчик шмыгнул носом и посмотрел на родителя. Он был наблюдателен для своих неполных четырех лет. — Нет, малыш, с чего ты взял? — Игорь нервно улыбнулся. Последнее, чего бы он хотел, — чтобы Сашка видел его страх. Он должен быть сильным ради его защиты. — Я подумал ты плакал. У тебя было такое лицо. — Нет, малыш, я не… — А вот и мы. Голос Василия был выстрелом из пушки. Оглушающим и резким. Игорь открыл дверь, быстро посадил Сашку в специальное кресло и сел рядом с ребёнком. Устроившись, он крепко взял маленькую ручку в свою. Так было хоть и не намного, но спокойнее. Акинфеев не знал, что будет дома. Внешне братья были такими же, может, даже немного более спокойными. Поэтому омега лишь старался дышать ровнее и сжимал ладошку Сашеньки. В голове роились десятки мыслей, и Игорь усилием воли затыкал поднимающуюся панику. Он должен быть сильным ради ребенка. Ради его маленького солнышка. Но едва дверь в квартиру закрылась, Игорь понял, что ярость братьев никуда не делась. Как только за спиной омеги раздался хлопок двери, Алексей отцепил от его руки сына и буквально закинул того в комнату, запирая дверь снаружи. Малыш начал плакать и звать папу, отчего Игорь, игнорируя собственный страх, кинулся к двери, но Вася схватил его за волосы и, словно нашкодившего котёнка, потащил в комнату. Он кинул омегу на кровать, но Игорь сопротивлялся, пытался отталкивать обезумевшего от ярости альфу, в его ушах стоял лишь визг ребёнка. Но в этот раз альфа оказался сильнее. Он вновь ударил Игоря по лицу, отчего тот упал на пол, ударившись головой об угол кровати. Запах крови будто ещё сильнее раздразнил и без того возбужденного альфу. От удара Игорь временно потерял ориентацию в пространстве, но этих нескольких секунд хватило разозленному альфе, чтобы сорвать спортивные штаны и разорвать олимпийку. Только сейчас Игорь в полной мере осознал, насколько милостива была природа омеги в прошлый раз, тогда, почти пять лет назад. Он не мог сказать, когда ему было хуже. Ведь в то время тело получало физическое удовольствие от ласк, да и сами альфы были не разозлены настолько сильно, как сейчас. Игорь контролировал себя, был в трезвом уме и выдирался изо всех сил. Но он был слабее физически одного альфы, а уж когда его руки скрутил, фиксируя, Леша, и вовсе почувствовал себя беззащитным. Омерзение накатило вновь, внутри все рвалось обезумевшим зверем к ребенку. И Акинфеев бился в руках, не замечая, как оба альфы жадно вгрызлись в его шею. В поле зрения вдруг мелькнуло светлое пятнышко. Вихрастая макушка его маленького солнышка. Его Сашенька. Крик. Детский крик ужаса, и Саша бросился к папе. Малыш смог открыть дверь изнутри и сейчас в карих глазах, полных страха и неподдельного ужаса, стояли слезы. Он побежал к папе, но прямо перед самым носом один из близнецов - в мареве слез не было видно кто - захлопнул дверь и повернул замок, который снаружи не открывался. Игорь слышал. Слышал как скребся ребёнок в дверь, но в этот раз он не смог даже пошевелиться. Он чувствовал огонь во всех местах, где касались его близнецы, казалось, будто тело горит заживо. Сил кричать уже не осталось. Сколько это продолжалось, Игорь сказать не мог. Сознание омеги сжалилось над ним и покинуло. В себя он пришел глубокой ночью. По обеим сторонам от него спали братья. Игоря затошнило и повело. Тело взвыло дикой болью, едва он попытался пошевелиться. Внезапно в рассудок острой иглой вонзилась мысль о Сашеньке. Двигаться было адски больно, в глазах темнело, но он упрямо выбирался из кровати, стараясь не смотреть на смятые, кажется, даже окровавленные простыни. Альфы зарычали во сне, однако это уже не пугало омегу. Столкнувшись с шоком и болью, Игорю стало все равно на них, на их злость, на боль. На все плевать. Главное — ребенок. Едва он попытался встать на ноги, так тут же рухнул на мягкий ковролин от спазмов, прошивших мышцы. Больно. БОЛЬНО. Омега отполз к двери, усилием воли смог привстать и повернуть замок. Сердце тут же сжалось до размеров точки, и Игорь закрыл рот рукой, беззвучно плача. На полу, около двери, сжавшись в комочек сидел его мальчик, обнимая себя за плечи ручками, покрасневшими от ударов в дверь. Игорь прижал к себе сына, вдыхая такой безопасный и родной запах. Он почувствовал, как малыш снова затрясся в рыданиях, голос у него сел от долгих криков. Игорь сам еле сдерживался, но сейчас надо было успокоить ребёнка. Слух омеги уловил, как альфы начали ворочаться, поэтому чтобы их, не дай бог, не разбудить, он, игнорируя обжигающую боль почти в каждой мышце и мерзкую липкость между ног, подхватил мальчика на руки и понёс в комнату. Уже там Игорь понял, что малыш уснул. Вымотанный долгим днём и стрессом, почувствовав запах папы, он отключился. Игорь аккуратно уложил ребёнка на кровать, но тот, потеряв источник тепла и спокойствия вновь начал хныкать, поэтому Игорю пришлось отложить поход в душ и лечь к сыну, схватив влажные салфетки, чтобы вытереть потеки спермы с внутренней стороны бедра. И, лёжа в постели, он молился всем богам, только бы не смог забеременеть опять. Тело все ныло и горело огнём, каждое сокращение мышц отзывалось дикой болью, и только присутствие рядом родного человечка позволило провалиться в зыбкий сон. Наутро, когда омега проснулся из-за того, что малыш плакал, прижимаясь к нему сильнее, страх вернулся вновь. Что делать? Куда бежать? — Папа. Папочка — солнышко плакало и жалось к нему крепче. — Тише, цыпленок, все хорошо. Я рядом с тобой. Пойдем, надо твои ручки помазать мазью. Осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, Игорь открыл дверь. В квартире стояла подозрительная тишина. Спустя какое-то время Акинфеев осмотрел все и понял, что альф в доме нет. Это значительно расслабило и успокоило. До тех пор, пока он не осознал, что ни ключей, ни телефона у него нет. А дверь заперта. Мелькнула заманчивая идея стучать, докричаться до соседей, вызвать хоть кого-нибудь. Но на кухне маячила холодом записка. Белый листок бумаги со строчками текста, написанного рукой одного из братьев. «Игорек, ты нас очень расстроил. Мы все понимаем и любим тебя, поэтому мы оставили тебя наедине с ребенком, чтобы ты успокоился, подумал и понял, как ты был неправ и какую боль нам причинил. Для блага Саши мы с братом поехали в органы опеки, чтобы поднять вопрос о признании тебя психически нестабильным и лишении родительских прав. Подумай, Игорь о своем поведении. Мы будем послезавтра утром. Тренера предупредили.» От злости и ярости Игорь сорвал записку и разорвал ее на мелкие кусочки. Он никому не отдаст Сашеньку. Костьми ляжет, но не позволит отобрать у него единственный лучик счастья в жизни. Он подошёл к Саше, взял его на руки и прошептал: — Малыш, запомни, я тебя очень сильно люблю. И никому не позволю причинить тебе боль. Ребёнок лишь закивал, сквозь слезы улыбаясь папе. Игорь решил, что им обоим действительно надо успокоиться, поэтому налил для малыша горячую ванну. Пока купал сына, он несколько раз мысленно возвращался к записке. У братьев действительно есть много связей, им не составит труда лишить Игоря всего, что он имеет. Лишиться футбола будет болезненно, но не смертельно, а вот Саша… Маленький цыплёнок стал центром его мира, только он придавал Игорю сил и все его свершения обретали смысл. Остаток времени, которое они провели без братьев, прошел спокойно. Саша, конечно, ещё хныкал во сне, но уже не так часто. А вот следы на шее Игорю приходилось замазывать постоянно, потому что малыша пугали чёрные пятна на теле папы. И вот в двери раздался поворот ключа, отчего Игорь вздрогнул. Благо, ребёнок сейчас спал, поэтому не слышал, что кто-то пришёл. — Приветик, Игорек, — оба альфы улыбнулись, когда Игорь вышел им навстречу. — Потише, пожалуйста, Саша только уснул. — Кстати о Саше, — Вася нехорошо оскалился, и все у Игоря внутри упало. Леша протянул бумажки, которые Игорь взял дрожащими пальцами. Признание его психически нестабильным. Лишение родительских прав. Направление в клинику. — Там не хватает пары подписей и печати. Не заставляй нас делать этот шаг, Игорек. — Подумай о Саше. Мы тоже о нем волнуемся, но ты нестабилен. — Я… — в горле встал комок. Клетка, изначально казавшаяся просторной с тонкими прутьями решетки, вмиг превратилась в тесный подвал. — Понимаю. — Мы не будем больше тебя обижать, — Леша медленно погладил трясущуюся омегу по волосам, — мы тебя любим. Только и ты нас не расстраивай. — Х-хорошо, я буду послушным. — Умница, — оба брата поцеловали его и направились вглубь квартиры. Уже почти скрывшись у себя, один из них обернулся и бросил: — Кстати, Игорек, завтра придется пошуметь немного. Замки в квартире заедают. А мы же честны друг с другом, поэтому мы с братиком решили, что пора от них избавиться. Спокойной ночи. И дверь мягко закрылась. Игорь осел на пол, смотря в одну точку перед собой. Это конец.