Вся жизнь борьба

Следующие три игры Игорь пропустил. Организм просто отказывался функционировать, как нужно, то отзываясь болью, то словно впадая в оцепенение. На тренировках Игорь не появлялся, благо тренер знал, что у омеги маленький ребенок и особо на Игоря не давил, поверив в историю о тяжелой болезни Саши. Спасало команду то, что основной вратарь стоял надежно, и, хоть с трудом, но они все же выигрывали матчи. Кроме последнего. На разминке перед игрой, перед дерби со Спартаком, основной вратарь неудачно приземлился после небольшого прыжка. Трава была скользкая, нога поехала, вывернувшись в обратную сторону. Перелом. Они лишились вратаря перед дерби. Игорь играть не мог, да и включить его в заявку уже было невозможно, он должен был начать тренировки послезавтра. Оставался лишь запасной вратарь из молодежки. Вся команда понимала, что им вряд ли выстоять, это чувствовали и красно-белые, хищно скалясь на них. Сначала все шло гладко, даже хорошо. Первый мяч в ворота соперников забил Понтус Вернблум, удачно реализовав выход один на один, второй мяч мастерски забил Игнашевич со штрафного. После первого тайма ЦСКА вёл 0:2 и вся команда было выдохнула с облегчением, но не тут то было. Первый мяч они пропустили буквально через пять минут после начала второго тайма. Паренёк из молодежки не смог вовремя прочитать нападающего красно-белых и, как итог, мяч в воротах, а на табло высветилось 1:2. Второй мяч был уже ошибкой защитников. И последний мяч, поставивший точку в этом матче, прилетел, потому что вратарю не хватило техники в силу возраста, чтобы обыграть полузащитника. Закончилось все со счетом 3:2 в пользу Спартака. Находится дольше положенного на чужом стадионе, трибуны которого сходили с ума и орали оскорбления, никто не хотел. Поэтому, поблагодарив своих болельщиков, они покинули место позорного проигрыша. Все до единого прекрасно понимали и ощущали нехватку вратаря, но, несмотря на это, никто даже не думал обвинять во всем молоденького паренька, который от обиды и досады едва не плакал. Команда подбадривала и его, и друг друга. В конце-концов, они же семья, а в семье не принято находить крайнего. К тому же сейвов паренек сделал достаточно и очень старался, что не укрылось от тренера. К автобусу команда шла в более приподнятом настроении, обсуждая «план мести» уже на своем поле. И лишь братья были темнее тучи. Они прекрасно понимали, что в поражении виноваты именно они. — Леш, ты понимаешь, что мы виноваты? — Понимаю, Вась. Я думаю, что можно сделать. Дальнейшая дорога до дома прошла в молчании. Тем временем Игорь сидел дома и общался по телефону с Кузяевым, пока Саша спал. Днём Сашка спал спокойно, но недолго. Кошмары продолжали мучить ребёнка, отчего Игорь страдал от бессонницы. Оставлять малыша одного в таких условиях было бы просто свинством. — Далер, что мне делать? Он не спит уже какую ночь. Только днём и то, час-полтора. Может, у тебя есть какой-то детский психолог? — Игорь, для начала постарайся сам успокоиться, ребенок в таком возрасте все еще очень чувствителен к твоему состоянию и, возможно, это его тревожит, — Далер сделал паузу, задумавшись. — Саша же ходит в тот же садик, что и Мэл? Про который я тебе рассказывал. — Да. — Хорошо, я поговорю со своим знакомым, он понаблюдает за Сашей потихоньку. Незачем ребенка травмировать еще и новыми людьми, если что-то есть… Игорь…? — Что? Да, хорошо, спасибо. — Игорь, что-то случилось? В горле встал отвратительный комок из какой-то лютой смеси разных эмоций. Почему-то сказать, что с ним случилось, вслух он не мог. — Ссора. Ничего больше, но их так много. — Ох, Игорь, — по интонации было понятно, что Далер ему мало поверил, однако давить не стал, — у тебя все под контролем? — Более-менее. — Если что, ты знаешь, что я помогу, а пока постарайся успокоиться сам. — Далер, можно только еще раз обследование провести? На гормональный фон. Со мной что-то происходит и я волнуюсь, — Игорь решил плавно увести тему, может, врач свяжет его волнение с этим. Да и провериться все же нужно. — Да, конечно, это я устрою. Они тепло попрощались и Игорь повесил трубку, размышляя над ситуацией. Когда в дом вошли братья, Сашка играл в своей комнате, громко собирая конструктор. Игорь же был на кухне, пил кофе. Он услышал звук проворачивающегося ключа и отставил чашку в сторону. Лёша и Вася вошли на кухню, не раздеваясь. Спрашивать, как прошёл матч, Игорь не стал. Видел игру по телевизору. И поэтому, когда братья зашли на кухню, он поспешил ретироваться в комнату, но те его остановили. — Игорь, стой. Нам надо поговорить, — окрикнул его Лёша, даже не пытаясь дотронуться до, и без того нервной, омеги. Игорь обернулся и, обняв себя руками, вернулся на кухню. — Мы виноваты в том, что сегодня случилось, — перешёл к делу Вася, — не за горами Кубок Конфедераций и Чемпионат Мира. Тебе надо готовиться к ним. Мы понимаем все, — но Игорь его перебил. — Понимаете?! Тогда отпустите. Дайте нам выбраться отсюда, прошу. — Нет, этого мы не можем. Ты же не хочешь, чтобы Сашку забрали? — вступил в диалог Алексей. Игорь недоуменно перевел на него взгляд. — Органы опеки, Игорь. Да, мы отнесли все документы, но мы по-прежнему «на контроле», а значит, заявиться они могут в любую минуту, — он коротко стрельнул глазами в сторону входной двери, будто те, о ком он говорил, уже там находились. — Тогда не трогайте меня. И Сашу, — Игорь выделил последние слова. — Хорошо, — братья явно чувствовали себя виноватыми. Воспитанники клуба, они прекрасно понимали, что без Игоря, с травмированным основным вратарем, который, к слову, вполне мог закончить карьеру из-за возраста после травмы, они обречены. А маячивший впереди домашний Чемпионат Мира и вовсе был для Игоря мечтой, безумным шансом. Рядом с Игорем опустились ключи. — Прости нас, — Игорь приложил все силы, чтобы не фыркнуть в ответ. После такого не прощают. — Мне тяжело находиться здесь, каждый угол в этой комнате напоминает мне о том, что вы сделали со мной и моим ребенком. Я не могу спать, отчего и Сашка не может уснуть, — но омегу перебил Алексей. — В нашей старой квартире идет ремонт, там осталась пара деталей, и мы сможем туда переехать, если хочешь, мы отвезем тебя туда, чтобы ты сам во всем убедился. Игорь с сомнением посмотрел на обоих притихших братьев. Перспектива возвращаться в ту самую квартиру его не радовала, он боялся этого места почти так же, как самих близнецов. — Мы даже можем что-то добавить, если ты хочешь, и..., — но тут уже альфу перебил сам омега. — Замок. Я хочу, чтобы в моей комнате на двери стоял замок. И чтобы закрывался он только изнутри, снаружи никакого доступа. Братья переглянулись, обдумывая решение. В затылок неприятно кольнуло воспоминанием радующихся «мясных» и улюлюкающего стадиона. — Хорошо, — Василий кивнул, и Алексей тут же набрал номер и передал, явно начальнику бригады, слова о замке. Омега настороженно слушал. Леша также сказал, что в ближайшие дни они приедут посмотреть и чтобы рабочие были на месте. — Готово, можем хоть завтра поехать, и все увидишь, — произнес альфа, едва положил трубку. — Завтра тогда, — омега подумал, — днем, мы заедем, посмотрим, а потом я поеду за Сашей в сад. Игорь специально предложил такое время, чтобы у альф не было ни предлога, ни возможности его куда-то затащить. На следующее утро, пока братья отправились на восстановительную тренировку, Игорь повел Сашу в садик. Заведя малыша в группу, он поднялся на этаж выше, где находились кабинеты заведующей, медсестры и психолога. Самого специалиста пока не было, поэтому Акинфеев рассматривал рабочее место через прозрачное стекло. Кабинет детского психолога представлял собой небольшую комнату со шкафом, на котором расположились книги, а на верхней полке сидели плюшевые песик, зайка и лисичка с пуговицей вместо глаза, на стенах большое количество детских рисунков, а на окне стояла герань фиолетового цвета в глиняном горшке. На самой двери, там, где заканчивалось стекло, висела табличка «Ионов Алексей Сергеевич, детский психолог» — Прошу прощения, я задержался, вы Игорь Владимирович Акинфеев? Взору Игоря предстал худой бета, в слегка измятом поло и кардигане, видимо, проспал и собирался второпях. — Да, доброе утро, вас должен был предупредить Далер. — Да-да, он меня предупреждал, что вы сегодня заглянете, проходите, — повернув ключ, открыл дверь в кабинет и жестом пригласил Акинфеева внутрь. Игорь, хоть и готовился, продумывал, что и как объяснить психологу, все равно напрягся. Еще не хватало, чтобы тот что-то понял. — Я вас слушаю, Игорь Владимирович. — Просто Игорь. — Как скажете, — психолог был вежлив, осторожен. Он не давил и терпеливо ждал, пока Игорь соберется с мыслями. — Я по поводу Саши, меня в последнее время беспокоит его состояние. Частые кошмары, он плохо спит, а днем ведет себя как ни в чем не бывало. Далер говорит, что это может быть из-за моего стресса, у меня слишком нервная работа и это как-то сказывается, но я бы хотел попросить вас, чтобы вы с профессиональной точки понаблюдали за Сашей. Психолог кивнул. — Далер прав, в таком возрасте дети очень чутки к эмоциональному фону родителей, — он задумался, покрутив в пальцах ручку. Если его и смутило что-то в рассказе Акинфеева, вида тот не подал. — Что ж, я понаблюдаю за Сашей, думаю, лично беседовать и травмировать ребенка пока не стоит. Посмотрим пару-тройку дней. Как ведет себя со сверстниками, с воспитателями. Я попрошу больше давать заданий на рисование, часто именно в рисунках дети выражают, что их тревожит. — Хорошо, от меня что-то требуется? Алексей Сергеевич мягко улыбнулся. — Ничего. Ведите себя как обычно и постарайтесь меньше нервничать. Игорь поблагодарил специалиста за небольшую консультацию и покинул кабинет. Дальше по плану у него было посещение клиники, чтобы сдать анализы, на тот случай, если он вновь забеременел. Несмотря на то, что организм омеги все еще молчал, страх навсегда оказаться прикованным к братьям был куда сильнее. Он не готов ко второй беременности, а может, и вообще больше никогда не захочет забеременеть вновь. Почему-то в голове у Игоря сейчас была картинка, как он в 34 года, как только исполняется Сашке 18 лет, рвет на куски свидетельство о браке и улетает вместе с сыном так далеко, где их никто не найдет. Когда-нибудь этот кошмар кончится. Он уверен. В клинике уже все было каким-то… не то, чтобы привычным, но Игорь чувствовал себя куда увереннее. Он знал, куда идти, что делать, не трясся от страха, как в первый раз. Единственное, что занимало мысли омеги, — это внутренняя мольба о том, чтобы организм все же сжалился над ним. Оттуда он поехал к братьям, дабы осмотреть квартиру. Место не вызывало такого животного ужаса. Может, в силу полустершихся под гнетом куда более жутких воспоминаний. Может, из-за того, что в первый раз все было в тумане гормонов. Тем не менее, он с трудом взял себя в руки и пошел в квартиру. Дверь была приоткрыта, пара рабочих проскочила мимо него с каким-то мусором, сваленным в мешки. Изнутри звучали голоса. Омега осторожно заглянул внутрь. Вся прихожая была покрыта пленкой, повсюду строительная пыль, по углам все еще стояли мешки со строительным мусором, но за мутной пленкой виднелись светло-бежевые обои без рисунка, а на пыльном полу постелен такого же цвета ламинат, наверняка из настоящего дерева, а не дешевого дсп, как в квартире родителей. Игорь осмотрелся. Повсюду сновали рабочие, что-то убирая и доделывая последние штрихи. — О, Игорь, ты уже здесь! Что же ты не позвонил, мы бы тебя подхватили, — раздался из-за спины жизнерадостный голос Васи, из-за чего Игоря вновь передернуло. В этой квартире сейчас голос братьев был словно железной цепью, что сковывала все внутренности. Он проигнорировал вопрос Березуцкого и продолжил осматривать квартиру. Но тут взгляд Игоря упал на еще одну приоткрытую дверь, где раньше была спальня. ТА самая спальня. Борясь с внутренним страхом, он с опаской заглянул туда и в ужасе отшатнулся от двери, что не скрылось от Леши, который внимательно наблюдал за Акинфеевым, пока Вася осматривал ванную и кухню. — Игорь? — второй альфа действовал осторожнее, издалека обозначив свое присутствие и не спешил подходить ближе. Омега тяжело дышал, спустя минуту он все же смог выдавить: — Убери. — Что? — Мебель… кровать… выкинь ее, пожалуйста. До Леши с трудом, но дошло. Они с братом сгрудили в ту комнату основные вещи, особо не думая над ремонтом спальни. В том числе там стояла и та кровать, что так напугала омегу. Леша задумался и, прикрыв дверь, кивнул Акинфееву. — Хорошо, я понял. Мы сделаем, как ты просишь. Игорь как-то неясно дернул плечом, пробормотав слова благодарности и поспешил убраться подальше. Спустя несколько часов бесцельного шатания по городу, дабы привести в порядок забитую голову, Игорь забрал сына из садика. Воспитатели вновь пожаловались на то, что малыш не смог заснуть днем и все время звал папу, не давая спать другим деткам, Игорь опять извинился. Большего он не мог сделать. Ведь не расскажешь воспитателям все, что творится у них дома. По дороге домой Сашка взахлеб рассказывал про то, как они сегодня играли в футбол и как он забил три классных мяча. Акинфеев на это улыбнулся и потрепал сынишку по голове. Скоро он отдаст ребенка на футбол, обязательно отдаст, ведь мальчик горит игрой, как и он когда-то, когда футбол был его жизнью, а не способом сбежать от проблем и дышать полной грудью. Еще почти неделю Игорь ничего не мог сделать. Только надеяться, ждать и стараться быть спокойным ради Саши. Он вновь вернулся к тренировкам, и команда встретила вратаря радушно, взяв с него обещание, что он будет осторожен и не станет себе ничего ломать на разминках, как бы команда не лажала. Игорь впервые за долгое время рассмеялся не в компании своего ребенка, почувствовав, как внутри все наполняется теплом и благодарностью. Ребята волновались за него, но не лезли сильнее, уважая его право на тайну. И Акинфеев смог хоть немного расслабиться. Все же ЦСКА — это его семья. Первым позвонил Далер. — Игорь, результаты пришли, — голос врача был странным, и Игорь благодарил высшие силы, что в квартире не было братьев. — Что там? — Ничего страшного. — Слава Богу, — омега обессиленно опустился на стул. — Игорь, — тон врача дал понять, что это не все новости, — у тебя изменился гормональный фон. Ты не замечал в последнее время, ты чувствуешь запахи? Акинфеев задумался. После беременности и родов запахи были словно приглушенными, особо яркие, вызванные эмоциями, пробивались, ударяли как раньше, но остальные нет. А после той ночи... — Нет. Вообще никаких. — В общем, ты сейчас больше бета, чем омега. Даже практически на 100% бета. Игорь, я не знаю, что у тебя произошло… — Далер, — Игорь его перебил, искренне не желая пачкать всеми подробностями своего, по сути, единственного близкого друга. — Послушай, твоя сущность ушла в глубокий сон. Спячка. Анабиоз. Называй, как хочешь. Из-за стресса ты не просто бесплоден на данный момент. Для всех окружающих ты бета. Игорь не знал, что ему делать с этой информацией, то ли радоваться, то ли расстраиваться. В любом случае, худшее, что могло бы случиться, — не случилось, и этому он был несказанно рад. — Хорошо, я тебя понял. Только можешь никому об этом не говорить? На том конце провода воцарилось молчание. Далер был явно недоволен ответом друга, но решил в это не влезать. Все-таки Игорь уже совершеннолетний, и он сам вправе отвечать за свои действия. — Ладно. Не буду отвлекать, до встречи. -Ага, давай, пока. Положив трубку, Игорь вздохнул с облегчением и продолжил заниматься домашними делами. Почему-то слова Далера о том, что он стал, по сути, бесплодным, мало его заботили. Единственное, что действительно огорчило его, так это тот факт, что в его медкарте не сделаешь пометку о том, что он бета, даже предоставив результаты анализов, иначе могут быть неприятности у родного клуба за дачу ложных сведений, а это последнее, чего бы он хотел для любимого ЦСКА. После этого через несколько дней у него состоялся разговор с психологом в детском саду. Он специально пришел в то время, когда детишки вышли на вечернюю прогулку, чтобы спокойно поговорить с Алексеем Сергеевичем. — Ну, что могу сказать, я понаблюдал за мальчиком неделю и уверен, что никакого стресса у ребенка не заметил. Мальчик спокойно играет с остальными детьми, Саша начал спать днем в группе, в целом, все хорошо, но есть кое-что, на что бы я хотел обратить ваше внимание. От этих слов по телу Игоря пробежала дрожь. Что такое заметил психолог? Следы насилия? От этого Игорь начал нервно покусывать нижнюю губу и заламывать собственные пальцы. — И что же это? — Недавно воспитатели, естественно, по моей просьбе, попросили детей нарисовать свою семью. И вот что нарисовал Саша, — бета протянул вратарю корявенький рисунок, где были изображены два человечка — один побольше, другой поменьше. На шеях-палочках у них были нарисованы толстые красно-синие линии. Сверху красивым почерком воспитателя было выведено «Папуля и я». — Насколько мне известно, у вас полная и благополучная семья, но ребенок почему-то нарисовал только вас. Значит, по каким-то причинам он не воспринимает вашего альфу, как своего отца, словно его и нет. Психолог внимательно смотрел на Игоря. — Игорь, вижу, вы не хотите об этом говорить, — пауза, в течение которой у Игоря все внутри упало, — по-хорошему, я должен сообщить об этом, но, мне кажется, я понимаю причины и вашу ситуацию. Я не давлю ни на вас, ни на ребенка. Между вами сильная связь, та, которая и должна быть между омегой и ребенком. Вы любите друг друга, — глаза психолога смягчились, в них скользнуло что-то похожее на понимание, а затем он заговорил значительно тише. — Постарайтесь оградить ребенка от альфы. Скорее всего, сознание поставило блок на какое-то травмирующее воспоминание, видимо какое-то действие альфы привело к данной ситуации. Должен сразу предупредить. Неизвестно, как это проявит себя в будущем и проявит ли вообще. Вам необходимо сейчас снизить стресс ребенку. — Я понимаю. Они поговорили еще, пока дети не вернулись с прогулки. Психолог дал еще несколько советов, пообещав приглядывать за Сашей и сообщать Игорю об изменениях. — Папа! — Сашенька кинулся к родителю, который тут же подхватил его на руки. — Я скучал! — Я тоже, мой хороший, — Игорь прижал к себе ребенка и обернулся к Ионову, который улыбался глядя на них. — Спасибо вам. До свидания. — До свидания. Пока, Саша, — он легонько пожал детскую ручку и вернулся в кабинет. Прогуливаясь с сыном в парке и наблюдая за тем, как мальчик гоняет голубей, Игорь вновь задумался о своей жизни. Как бы братья не пытались его сломать, подчинить или уничтожить, Игорь все равно справлялся и выбирался из этой ямы. Он шел навстречу своему будущему с поднятой головой. Он никогда не сдастся. Как бы тяжело ему не было и какие бы жизнь не подбрасывала камни. — Саша, пойдем мороженое поедим? В ответ ребенок радостно вскрикнул, соглашаясь.