Запах грязнокровки

      Малфой захлопнул за собой дверь спальни, ловя себя на мысли, что это уже стало привычным делом. В последнее время он постоянно носился по школьным коридорам, прятался в слизеринском доме, пытаясь скрыться то ли от чужих глаз, то ли от себя самого.       Какого черта? Что ты придумал себе? Решил изнасиловать эту грязнокровку?!       Парень прислонился лбом к холодной каменной стене и пытался привести дыхание в норму. Хоть бы его никто не увидел в таком состоянии! Взгляд упал на пол, туда, куда только что упала капелька пота. Просто смешно. Он, Драко Малфой, стоит весь мокрый и практически дрожит из-за… Из-за чего?       Рот искривился в привычной усмешке. Вот так, давай, возвращайся. Драко пару раз с шумом втянул носом воздух и потянулся за полотенцем, которое лежало на кровати. Он выпрямился и промокнул лицо. Не такое уж и мокрое, пытался убедить сам себя. Оглянулся, чтобы удостовериться, что никто не видел этого позора. Пусто.       Слизеринец сел на край кровати и запустил пальцы в волосы, закрывая глаза. Происходящее сводило его с ума. Почему ненавистная Грейнджер так часто всплывает в его голове? С какой радости он зажимает ее в коридорах, желая впиться в ее губы? Лицо тут же перекосило. Ничего подобного. Все, что он делает, результат лишь одного желания — оскорбить грязнокровку, указать ей ее место. И не может быть и речи о губах, о тонких пальцах, что должны бы гулять по его спине, но не делают этого, о волосах, которые оказались предательски мягкими. Или о глазах, которые меняют оттенок, когда страшно.       Доведи дело до конца, идиот.       Драко в тысячный раз сжал, неизменно лежащий в кармане, пузырек с амортенцией. Сейчас он хотел осуществить задуманное сильнее, чем когда-либо. Грейнджер не давалась ему, смотрела на него так, что иной раз у самого Драко возникали мысли, что он последний ублюдок. Но это не правда. Он аристократ. Он отлично знает свою позицию в обществе, знает, как с кем надлежит себя вести. В отличие от нее. О, Грейнджер, ты так глупа, что не можешь разглядеть очевидного.       Парень усмехнулся. Заносчивой гриффиндорке выпал такой шанс. Десятки девушек отдали бы что угодно, лишь бы Драко Малфой прижал их к стене. Он прямо сейчас мог бы выйти в коридор, схватить первую перешептывающуюся слизеринку и затащить ее в самый грязный кабинет. И ей было бы все равно. Главное, что он наконец-то заметил ее.       Ну конечно!       Малфой вскочил с постели, небрежно отбросив амортенцию в подушки. Идиотская, да абсурда идиотская идея проела ему весь мозг за прошедшую неделю. Он сам допустил, чтобы произошло то, что произошло. Он так зациклился на всей этой ерунде, что стало казаться, что ему нужна эта отвратительная до невозможного Грейнджер. Драко представил ее торчащие во все стороны волосы, узкие плечи и дурацкие глаза и, с отвращением фыркнув, вышел из комнаты.       Стоило ему закрыть за собой дверь, как на него уставились две пары глаз. Кажется, даже в коридор выходить не придется. Пэнси Паркинсон тут же начала что-то шептать подружке, бросая многозначительные взгляды в сторону блондина. Про себя он отметил, что она, как только поймала на себе его взгляд, как бы невзначай подняла юбку повыше, оголяя бедро больше, чем наполовину.       Именно это Драко всегда и отталкивало. Позор всех чистокровных волшебников. Как сука во время течки, она то и дело искала, кем бы заглушить свою нехватку Малфоем. Разумеется, стоило ей попасть в поле его зрения, она сразу же делала вид, что жаждет только его. Но, Мерлин, только тупой не понимал, чем занимается Паркинсон вечерами, закрываясь в ванной старост. Куда, минут за десять до ее прихода, проскакивал то один, то другой студент. Отвратительно. Но, может, именно это сейчас ему и нужно.       Слизеринец взглядом приказал ей подняться к нему и скрылся за дверью, отметив, что она сразу же вскочила. Кто бы сомневался. Он знал, что она сейчас перепрыгивает через две ступеньки сразу, лишь бы быстрее оказаться рядом с предметом своего обожания. Он медленно опустился на кровать, пытаясь разгладить появившиеся на покрывале складки.       Пэнси захлопнула дверь и, одним быстрым взмахом палочки, наложила на нее запирающее заклятье. Никто не должен ей сегодня помешать, пусть и хотелось, чтобы их застукали. Чтобы потом каждая мышь в школе знала, что Драко Малфой наконец-то не устоял перед ней. Хотя, она и сама об этом расскажет всем, кому только сможет.       Она посмотрела на блондина со страхом, ожидая, что он сейчас выгонит ее, скажет, что ей здесь не место. Но он не делал этого, она медленно приближалась к нему, а он все так же боролся с дурацкими складками на покрывале. Какая глупость!       — Милый, скоро это покрывало настигнет нечто большее, чем складки, так что…       — Не называй меня так, Паркинсон.       От неожиданности девушка остановилась и начала сминать край мантии. Выскажись кто другой так в ее сторону, она бы не раздумывая ушла. Но сейчас все по-другому. Сейчас, наконец-то, перед ней Драко. И такое отношение даже возбуждало. Малфою так шло это высокомерие, что ноги подкашивались от мысли, что сейчас он завладеет ее телом. Наконец-то власть будет в руках партнера, а не в ее собственных. Может это окажется не таким, как представляется, но сейчас именно этого и хотелось.       Она, осмелев от таких мыслей, за секунду преодолела оставшееся расстояние и опустилась на колени, размещаясь между ног Малфоя.       — Прости, — покорно опустила голову.       — Заткнись и докажи, что я не зря тебя позвал.       Паркинсон уверенно подняла свои болотно-зеленые глаза, которые из-за уже нарастающего возбуждения стали чуть темнее, чем обычно. И только Малфой хотел закрыть глаза, отдаваясь животным инстинктам, как заметил, что ее взгляд скользнул в сторону.       — Что это, — ткнула пальцем в подушки, не скрывая интереса, — это для нас?       Драко мгновенно ощетинился, поняв о чем говорит девушка, и схватил оставленный раннее флакон. Такой ненужный, как ему казалось.       — Не суй свой нос куда не просят!       Он мгновенно убрал предмет в тумбочку, хлопнув дверцей. И рванулся вверх, пытаясь встать с кровати. Но Паркинсон практически повисла на его колене, затрудняя движение. Он уже пожалел, что позвал ее. Она действовала ему на нервы. Такая грязная, распутная и, кроме всего, любопытная. Так и пытается залезть ему в голову. Какого черта она возомнила о себе? Неужели думает, то даже если сейчас все и случится, то они станут одной из этих приторно-сладких парочек, что-то и дело маячат в коридорах? Нет, Пэнси, это уже не для тебя. Ты уже давно написала себе другое будущее.       — Прости. Прости, Драко, — снова покорно опустила голову, сжавшись, словно собака, которая готовится к удару злого хозяина.       — Ладно, расслабься, Пэнс.       От этих слов девушка мгновенно оживилась и начала гладить Малфоя по внутренней стороне бедра, стараясь пока не касаться паха. Тело мгновенно отозвалось на приятные прикосновения, но мыслями Драко скучал. Он смотрел на каштановую голову и думал о том, скольких касались эти руки. Хотя какое ему дело, Паркинсон ничего не значит.       Слизеринка же, поглощенная собственными эмоциями, совершенно не замечала выражения лица парня. Единственное, что она видела — его возбуждение. Физическое. Потому что она не слышала сбитого дыхания Драко, не ощущала, чтобы его рука гладила ее волосы. Ничего, словно перед ней не живой человек, а какая-то игрушка для утех. Но ей было так плевать. Потому что она свято верила, что это до сих пор образ, от которого Малфой не откажется даже в такой момент. Но, конечно же, она его заставит.       Пэнси потянулась к ремню, ловко расправилась с ним и с пуговицей брюк. Да сколько же она их повидала? Малфой лениво поднял бедра, упершись руками в мягкую ткань покрывала, на котором теперь только добавилось ненавистных ему складок, чтобы она могла стащить с него одежду. Вот так просто, без особых прелюдий, которые, в общем-то, были бы неуместны в данной ситуации.       Он сверлил взглядом лоб партнерши и молился, чтобы это помогло. Чтобы образ Гр… Какого черта?! Он снова поймал в воображении образ гриффиндорки. Помотал головой и попытался сосредоточить на Пэнси. На ее гладких волосах, что послушно спадают с плеч и пухлых губах, что в данный момент тянутся к нему. Нужно потеряться в этих ощущениях. И у него получилось, едва он почувствовал, как теплый влажный рот обхватил его плоть. Всего пара уверенных движений вниз-вверх и он закрыл глаза. Рука невольно потянулась к голове девушки, желая контролировать каждое движение. Паркинсон то и дело стонала, наслаждаясь каждым мгновением.       И все было хорошо, насколько это возможно, при сложившихся обстоятельствах, до тех пор, пока воображение не начало рисовать извивающееся под Драко тело Грейнджер. И он не мог препятствовать этому. Потому что ему нравилось думать, что сейчас с ним не дурацкая Пэнси Паркинсон, а гордая гриффиндорка, которая таки отдалась ему. Он смотрел, как придуманная им Гермиона тянет руки к его груди, слегка царапая ее, как она закрывает глаза, шепча его имя. А он плавно движется в ней, растворяясь в чувствах.       — Стоп! — неожиданный крик разрезал воздух.       Пэнси мгновенно отстранилась, упав на задницу, и уставилась на блондина непонимающими глазами. Что она сделала не так? Да все она сделала так. Неправильно то, что это она. Драко тут же вскочил, в спешке надевая брюки и выдергивая ремень из шлевок, потому что он не застегнулся с первого раза. Он был похож на безумца, когда, рыкнув себе под нос, полез в тумбочку, доставая оттуда амортенцию. А затем, забыв хотя бы захлопнуть дверцу, куда-то побежал.       Пэнси ни разу не шелохнулась, пока смотрела, как он совершает все эти действия. Лишь лениво вытерла губы, по которым стекала слюна и опасливо повернула голову, чтобы взглядом проводить Малфоя из комнаты. Наверное, в этот момент она наконец-то поняла, что Драко никогда не будет с ней. Даже на одну ночь. Обида начала расползаться темной лужей где-то внутри и захотелось рассказать всему Хогвартсу про безумие звездного слизеринца, про загадочный флакон, который он хранил у себя и приправить это какой-нибудь выдуманной гадостью. Но нет. Никто не должен узнать, что здесь произошло. Подругам она скажет, что он отдал ей какие-нибудь конспекты или придумает еще что-нибудь. Но ни одна душа не узнает, что кто-то вот так отверг Пэнси Паркинсон.

***

      Драко бежал к башне Когтеврана, где, к счастью, заранее договорился с Деннисом Алдермастоном о встрече. Он знал, что уже опоздал минут на пятнадцать, но надеялся, что глупый мальчишка догадается, что обязан ждать слизеринца сколько потребуется. Просто потому что Малфой может себе позволить припоздниться.       И вот, миновав в конце концов последний поворот, он увидел когтевранца. И как только можно было сомневаться, усмехнулся Драко. Разумеется, Деннис так боится попасть в немилость к нему, что хоть до утра бы статуей простоял.       — Алдермастон, — кивок.       Блондин вытащил из-под мантии коробочку и протянул парню. Тот бросил на нее опасливый взгляд, но все же протянул руку.       — Это всего лишь печенье, идиот. — Почему сегодня все решили действовать Драко на нервы?       Брюнет только открыл рот, чтобы спросить, что он должен сделать, как Малой достал кусок пергамента и начал шептать какое-то заклятие, водя палочкой из стороны в сторону. Затем он спрятал бумажку в конверт и протянул его Деннису.       — Передашь через какого-нибудь гриффиндорца Гермионе Грейнджер. Обо мне ни слова. Она должна думать, что это от тебя. Скажешь, чтобы передали, что она поймет. Все ясно?       — Ясно, — нервно сглотнул, — еще что-то?       — Да, забудь, что мы вообще пересекались при каких-либо обстоятельствах.       Алдермастон понимающе кивнул и побежал дальше по коридору, по направлению к комнатам Гриффиндора. Он не собирался выяснять что и зачем. Он был просто рад, что дни его работы на Малфоя закончились. Так что, он засунул все угрызения совести как можно дальше и сжал в руке коробку, надеясь, что там действительно печенье. Что может быть плохого в печенье?

***

      Гермиона свернулась на кровати и из последних сил пыталась заплакать. Чтобы заложенный нос и опухшие глаза стали единственной проблемой. Чтобы воспоминания о сегодняшнем дне вылились из нее вместе со слезами. Чтобы, в конце концов, вода перекрыла лицо Малфоя, которое буквально отпечаталось на веках. Она до сих пор чувствовала на теле прикосновения слизеринца, его вкус на губах.       Девушка невольно потянулась ко рту, касаясь холодными пальцами сухой кожи. Хотелось ненавидеть Змея всем своим существом, но почему-то не выходило. Какая-то часть, совсем крошечная, пыталась понять, почему Малфой отстранился, когда она заплакала. Он смотрел на нее так, будто вот-вот начнет извиняться и жалеть несчастную. Но тут Гермиона фыркнула, осознав, о ком она сейчас думает. Наверняка, он просто удивился, что кто-то может так сильно не хотеть находиться с ним в таком близком контакте.       Собравшись с силами, девушка прогнала все мысли, что касались Малфоя, либо его поступка и потянулась за книгой, которая валялась в ногах. Лучшее лекарство — чтение. Так что она быстро, по-памяти, открыла страницу, на которой вчера остановилась, и попыталась забыться, потеряться между строк.       Только она с головой погрузилась в текст, в дверь постучали. И так как в комнате не было никого, кроме нее, пришлось отозваться. В дверь просунулся Невилл. Он дружелюбно улыбался.       — Не хотел тебя отвлекать, — взгляд упал на открытую книгу, — просто один когтевранец передал тебе какую-то коробку.       Грейнджер в удивлении подняла брови. Вроде она особо не общалась ни с какими когтевранцами. По крайней мере не так, чтобы они передавали ей подарки.       — Мне?       — Да, я уверен, что он сказал, что это для Гермионы Грейнджер. И добавил, что ты поймешь.       Девушка до сих пор смотрела на него с недоверием.       — Ну, у него темные волосы… — Гриффиндорку осенило.       — Ах да, святой Мерлин. Это, должно быть, Деннис… — смущенная улыбка.       Девушка только начала вставать с кровати, как Долгопупс, с видным смущением, двинулся к кровати. Он передал ей коробку и сказал, что лучше пойдет.       Гермиона тут же, не став бороться с любопытством, открыла коробку. В ней лежало печенье. И оно так вкусно пахло, что сразу слюнки потекли. Только она собралась откусить кусочек, как в комнату снова зашел Невилл.       — Гермиона… — снова смущается, — он еще письмо отдал, я забыл.       Девушка, благодарно улыбнувшись, забрала конверт и протянула коробку другу.       — Нет, спасибо, — наконец-то начал успокаиваться и улыбаться.       — Как хочешь, — Гермиона с наслаждением закинула выпечку в рот.       Гриффиндорка весь вечер пролежала, читая роман своей любимой магловской писательницы и жуя печенье. Оно почему-то вкусно пахло чем-то пряным, хотя по вкусу было явно простым — нет, простым, лучшим в ее жизни — шоколадным печеньем. Наверное, какие-то специи. Нужно будет спросить у Денниса что это, когда будет благодарить.       Вспомнив про конверт, который Невилл отдал ей позже, она потянулась к полке, висящий в изголовье кровати.

«Мне жаль, что такое сегодня произошло. Больше подобного не повторится. Надеюсь, тебе поднимет настроение это печенье, И мы скоро встретимся.»

      И неожиданно в голове появилась навязчивая мысль. Гермиона старалась отогнать ее, пугаясь самой возможности ее существования. Но чем больше она старалась это сделать, тем прочнее она укреплялась. И в конечном итоге, она вскочила с кровати с чувством, что если сейчас же не сделает этого, то непременно умрет.       Она побежала к выходу из комнаты, где, едва успев открыть дверь, столкнулась с Джинни Уизли.       — Ой, — пискнула та, — а я как раз за тобой. Пошли читать письмо от Гарри! — С дивана помахал ее брат.       Грейнджер молча спустилась вниз, что Джинни расценила, как согласие, и пошла следом, но когда Гермиона прошла мимо дивана, Рон ее окликнули, тыкая пальцем в конверт. Она повернулась и хотела уже было вернуться и сесть рядом, но лишь пожала плечами.       — Прочитайте без меня, и пусть Джинни оставит его на моей кровати. Мне нужно к Драко.       Уизли лишь открыли рты, не зная что ответить. Девушка краем глаза видела, как Рон сощурил глаза и набрал побольше воздуха, чтобы что-то сказать, но Полная Дама уже скрыла ее кудрявую голову от него. Так что если он и высказал то, что собирался, гриффиндорка этого слышать уже не могла.