Запах грязнокровки

      Малфой стоял, сложив руки на груди, и сверлил взглядом дверь. Мог ли он предположить, что придет раньше Грейнджер? Ведь он совсем не шел сюда со скоростью, которая превышала его обычную, из-за того, что думал об этой встрече полдня. Конечно же этого не было. Или было?       Юноша фыркнул и помотал головой. Просто эта дурацкая гриффиндорка опаздывает. Или глупый Уизли выловил ее в гостиной и молит, чтобы помогла ему с домашним заданием. Как бы то ни было, он не пришел раньше.       — Я знаю тебя, — противный писк раздался где-то за спиной, вырывая юношу из раздумий, — ты Драко Малфой.       Приведение вихрем пронеслось мимо лица слизеринца. Девушка строила глазки и смеялась. Она протянула свою холодную бестелесную руку к лицу Драко, отчего тот сморщился.       — Плакса, — протянул он с отвращением, — как там тебя.       — Миртл!       Девушка надула губы и полетела обратно в свою кабинку, пройдя Малфоя насквозь. Словно душу окунули в пруд зимой, а внутренности наполнили льдом. Парень поежился и хотел было рвануть за наглой бывшей когтевранкой, но остановился, сообразив, что ничего сделать не сможет, как бы не старался.       — Ладно, Миртл, иди сюда. Я ведь не хотел тебя обидеть, — лукавил он.       И это сработало, потому что она осторожно высунула голову из-за двери и сощурила пустые глаза. Было видно, что она сомневается, но ей было так приятно общение с таким симпатичным человеком, что она снова поплыла к нему, кокетливо двигая плечами. Малфой отвернулся и закатил глаза. Все хорошо знали, какой при жизни была Миртл Уоррен, так что ее заигрывания казались еще более неуместными.       Привидение остановилось сбоку от Драко и положило руку ему на плечо. Сразу же захотелось рыкнуть в ответ на такое действие, но парень вовремя прикусил язык. Одно неверное слово — и Плакса унесется обратно на унитаз. И тогда от нее вообще не избавиться.       — Миртл, могу я попросить тебя о маленьком одолжении?       Малфой похлопал глазами, изображая какую-то глупую наивность. И улыбнулся как можно натуральнее. Этот разговор не доставлял ему ни грамма удовольствия, но необходимо, чтобы она согласилась. Со всей этой ситуацией он и забыл, что Грейнджер опаздывает.       — Для тебя — все, что захочешь, — пропела девушка и толкнулась плечом.       — У меня здесь важная встреча с… моим другом, — выдавил слизеринец. — Не могла бы ты полетать где-нибудь?       Драко обнажил белые зубы, ожидая ответа. Если бы можно было увидеть мозги Миртл, то сейчас бы они светились от усиленной работы. В конце концов, она снова надула губы и обхватила свои плечи руками.       — Где-нибудь полетать? — взвизгнула она. — Конечно, ведь Плакса Миртл ничей друг, она только мешает!       Слизеринец едва сдержался, чтобы не ударить по невесомому тельцу. Этот писк сводил его с ума.       — Ты не то чтобы мешаешь… — пытался подобрать нужные слова он, — просто нам нужно поговорить о своем, и мой друг не хочет, чтобы кто-то пока знал, что мы общаемся.       — Я умею хранить секреты, — прижалась Миртл к боку Драко, обдавая новой порцией холода.       Юноша отстранился и снова уставился на дверь. Сейчас бы схватить ее за ворот мантии и вытрясти из нее всю эту ерунду — сразу бы начала слушаться. Но ведь не выйдет.       — Делай, что хочешь, Уоррен, — нарочито обиженным тоном произнес Драко.       Он в два шага достиг двери и схватился за ручку, надеясь, что дергать за нее не придется. Но секунды шли, и все-таки пришлось. Но едва только холодный металл отозвался слабым лязгом, призрак когтевранки снова взвизгнул.       — Ладно, ладно! Я, как ты говоришь, полетаю. Может даже удастся увидеться с Еленой Когтевран.       С этими словами она резко вылетела из помещения сквозь стену, и Малфой наконец-то позволил себе растянуться в настоящей улыбке, неизменно самодовольной.       Но она тут же пропала, потому что старая проблема вернулась — Грейнджер до сих пор не пришла.

***

      Гермиона бежала по уже опустевшему коридору, так что ее шаги гулко отражались где-то в его конце. Она так долго боролась с волосами, что почти опаздывала. Она в принципе ненавидела опаздывать, а в данной ситуации ей казалось это совсем неуместным.       — Мисс Грейнджер! — знакомый голос разрезал тишину.       Чертыхнувшись про себя и попрощавшись с надеждой, что успеет, девушка остановилась и медленно развернулась. Постаралась принять как можно более непринужденный вид. Мало ли, в чем ее заподозрит декан, увидев такое эмоциональное возбуждение.       — Мисс Грейнджер, — повторила Макгонагалл, поравнявшись со студенткой, — думала поговорить с Вами завтра…       Минерва оглядела Гермиону сверху вниз и немного сощурилась, пряча улыбку.       —… Но раз мы встретились, то не уделите ли мне минуту?       Грейнджер всегда была готова бросить все свои дела и помочь любому из преподавателей, но сейчас медлительность декана просто убивала. Хотелось крикнуть «нет» и убежать к Драко. И пусть бы она сразу сказала, чего хочет, но ведь тянет до последнего!       — Конечно, профессор. Что-то случилось?       — Многих студентов подкосила осенняя хандра, это видно по их скучающим лицам. Это никуда не годится — работоспособность некоторых совсем на нуле, — начала Макгонагалл.       Ну почему же так медленно? Какая хандра? Какие многие студенты? При чем тут одна несчастная гриффиндорка? Гермиона старалась предотвратить шквал недовольных вопросов, чтобы не упустить мысль профессора. А та все так же невозмутимо продолжала.       — Сначала я подумала, что я должна сделать что-то лишь для своего факультета, но потом… Я ведь учу всех, — продолжала тянуть Минерва будто назло.       — Вы что-то придумали? — выпалила Грейнджер не выдержав.       — Да, — опешила декан, — Осенний бал.       Ну неужели! Почему нельзя было сразу начать с этого? Гермиона нетерпеливо дергала коленом, готовясь сорваться с места при первой возможности. Надо просто дать Макгонагалл то, что она хочет.       — Отличная идея, профессор! — наигранно обрадовалась девушка. — Нужна помощь?       — Поэтому я и хотела с Вами поговорить. Вы ответственная ученица и… — гриффиндорка просто перестала слушать, —… с организацией.       — Я с удовольствием. Когда начать?       — Не позже, чем послезавтра, мисс Грейнджер. И да, так как Вы любезно согласились быть руководителем, выбор помощников за Вами. Разумеется, Вы можете сделать все и одна, но…       Гермиона снова выпала из разговора, мысленно переносясь с туалет. Драгоценный час, отведенный на ее с Драко свидание, неумолимо сокращался. Минерва будто знала обо всем и, по понятным только ей самой причинам, ненавязчиво — очень — старалась остановить свою студентку. Потому что излишняя болтливость никогда не была ей свойственна. Декан всегда говорила четко и по делу.       — Я поняла Вас, профессор. Будьте уверены, хандра, о которой Вы говорите, останется воспоминанием. Разрешите? — отчеканила девушка и указала рукой в сторону.       — Конечно, конечно. Но не забывайте, что скоро отбой, мисс Грейнджер.       Вот теперь преподаватель была больше похожа на себя. Гермиона благодарно кивнула и побежала в сторону туалета. К счастью, она уже была совсем близко.

***

      Малфой сполз по стене на пол и, уткнувшись носом в коленки, обхватил себя руками.       Пусть противный голос Миртл и раздражал, но, по крайней мере, пока она была здесь, ему было, чем заняться. А теперь он был вынужден сидеть в девчачьем туалете в полном одиночестве. И ладно бы так, но он ждал Грейнджер. Знал бы только об этом его отец! И ведь даже не это самое страшное, а то, что он себе здесь практически места не находит из-за мысли, что грязнокровка вообще не появится.       А может было бы лучше просто уйти? И спокойно заснуть с мыслью, что это не она, а якобы он не пришел. Хотя бы эту крупицу гордости оставить.       Но Малфой продолжил сидеть. И невольно у его голове всплыла картина: замерзшая Грейнджер спит на полу подземелья. Вот прям как он, только сама виновата. Кто просил ее это делать? Слизеринец фыркнул. Конечно, все именно так, но ведь и он сам сидит здесь не привязанный. И не успел он оттолкнуть эту мысль, дверь открылась.       — Драко! — воскликнула гриффиндорка и бросилась парню на шею.       От неожиданности Малфой поймал Грейнджер, обняв за талию. От нее пахло едва уловимой сладостью и уютом, и даже через свитер чувствовалось тепло кожи. Хотя может ему это просто казалось. Гермиона уткнулась носом ему в грудь и шумно вдохнула.       Она старалась запомнить аромат чистоты, исходящий от слизеринца. Было страшно нарушить тишину и испортить момент — Драко наконец-то обнял ее. И от этого сердце бешено колотилось в груди, учащая пульс и вызывая ни с чем не сравнимое удовольствие. Гермиона не могла вспомнить, чтобы когда-то раньше испытывала подобные чувства по отношению к кому-то, а когда начинала задумываться о Драко, пытаясь вспомнить, почему она влюбилась в него — вспоминался только аромат трав, который в принципе никак не вязался с происходящим.       — Профессор Макгонагалл остановила меня в коридоре, — прошептала она.       — Ясно.       Отрезвленный именем гриффиндорского декана, Малфой схватил девушку за плечи и попытался отстранить ее от себя. И не то чтобы ему не нравилось, скорее даже наоборот. В этом и была проблема. С каждый разом его тянуло к грязнокровке все больше, а желание оттолкнуть ее становилось все слабее. Даже сейчас, хотелось забыться и лишь прижать тело Грейнджер еще ближе, забыв каждый разговор отца, каждое его грубое высказывание в адрес маглорожденных. Но нельзя было.       — Я ведь говорил не делать так, — прорычал он мягче, чем собирался.       Грейнджер терлась своей щекой об его, что сбивало с мыслей. Часть Драко, казалось, уже забыла обо всех предрассудках, уговаривая просто насладиться моментом, позволить им такую слабость. Но все закончилось, потому что на его слова девушка отреагировала практически моментально.       Гриффиндорка отпрянула, заведя руки за спину, и уставилась на Малфоя непонимающими глазами. Хотелось засмеяться от этого, потому что она делала так каждый раз. И этот смех не был бы злобным. Он бы потрепал ее по голове, а потом прижался к губам, наслаждаясь их вкусом. Если бы только она соответствовала его статусу, его крови.       — А что мне вообще можно?       Гермиона встала в позу и сощурила глаза. Для той, кто находится под воздействием амортенции, она больно уж своевольная. Ничто ей не мешало смотреть на него с привычным ей высокомерием и требовать чего-то, о чем нормальная Грейнджер бы даже не думала. И каждый раз Драко приходилось отмахиваться от мысли, что ему это нравится.       — Не знаю, — задумчиво протянул юноша, — учиться.       — Тогда этим я и займусь. Хорошего вечера! — прошипела гриффиндорка и направилась к выходу.       — Стоять! — заревел Малфой.       Гермиона тут же послушно остановилась и посмотрела на него через плечо, изображая скуку.       — Грейнджер, ты сводишь меня с ума, — простонал блондин. — Иди обратно.       Слизеринец уже слабо соображал, поддавшись эмоциям. Непонятно, что пугало его больше: что грязнокровка оставит его здесь, показывая его ничтожность, или что он останется без ее тепла и ласки.       Но Гермиона уже подошла и обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза. Она улыбалась. И было так хорошо видеть это, потому что не было больше волшебников и маглов, Гриффиндора и Слизерина, Грейнджер и Малфоя. Не в привычном для Драко понимании, по крайней мере. Он наконец-то позволил себе допустить мысль, что они — просто люди, которые могут сделать друг друга счастливыми.       Малфой положил руку на затылок девушки, прижимая к себе, и уткнулся носом в волосы. Он мог бы поклясться, что чувствует, как она начала улыбаться еще шире. Погладил Гермиону по голове, фыркая мысленно на самого себя.       — Это я должен манипулировать тобой, — пробурчал, — не наоборот.       — Ты делаешь, что хочешь, — отозвалась девушка.       Грейнджер выводила ноготками кривые на малфоевской спине, отчего тот начал вздрагивать. Легкие движения приятно щекотали кожу даже через одежду. Слизеринец неуверенно прижал девушку поближе, лишая себя последнего спасительного расстояния, отделяющего его от позора перед родом.       И только он вспомнил о чистоте собственной крови, что немного заставило мозг снова работать, как гриффиндорка прижалась губами к его шее, слегка касаясь влажным языком. Так что образ отца снова вернулся глубоко в подсознание.       Малфой наклонил голову набок, утопая в наслаждении и чувствуя, как Грейнджер движется за ним. Добилась своего, взяла верх над горе-зельеваром. Терзала его белую кожу, цепляя зубами и наверняка оставляя следы. Лезла холодными руками под кофту, наслаждаясь его телом, блуждая по нему. Пыталась придвинуться еще ближе, залезая глубже в его объятия и прося — кажется — немного большего.       Не выдержав, Драко грубо схватил девушку за подбородок и прижался к ее губам. Запах вишни кружил голову, а горячий рот окончательно уносил куда-то в безумие.       Слова «сумасшествие» и «безумие» стали любимыми и самыми часто употребляемыми словами Драко за последнюю неделю. Было так удобно каждый раз напомнить себе, что он просто не осознает, что делает, и продолжить спокойно жить, слушать, после каждого собрания попечительского совета, разговоры отца о ненужности немагов в Хогвартсе и кивать в ответ, снова кидать мерзкие шутки в сторону тупоголовых гриффиндорцев. А вот Грейнджер — просто мимолетная слабость, вышедшая из-под контроля. Но завтра он обязательно возьмет все в свои руки, и девчонка станет его ручным зверьком.       Малфой толкнул маленькое тело Гермионы к стене, прижимаясь к ней еще сильнее. Юноша хорошо помнил, как еще недавно она тряслась под его руками, вырывалась и называла идиотом. А теперь вся такая покорная, сама же требует всего этого. Добилась ли она своего? Это «свое» навязал он. Грейнджер хочет лишь того, чего ей приказали хотеть.       Придя к такому выводу, слизеринец совсем расслабился — здесь он контролирует каждое движение. Берет то, что ему нужно. Прикусил язык Гермионы, приглушенно рыкнув, сжал ее плечо. Она поддалась, застенчиво таща конец его свитера вверх одной рукой, а другой — исступленно блуждала по его спине и животу.       — Что же ты делаешь? — протянул Драко, слегка отстранившись.       — Не знаю, — быстро выдает девушка, — то, что ты хочешь.       — Кто тебе сказал, что я этого хочу?       — А не хочешь?       Грейнджер уставилась на него исподлобья, ожидая ответа. Она уже убрала руки с тела слизеринца, изображая то ли обиду, то ли простое недовольство. Потому что знала, что права — Малфой хотел. Каждую секунду, что он целовал нежную кожу гриффиндорки, он сдерживался, чтобы не наброситься на девушку. Зачем тогда врал, отказывался? Этого он и сам не до конца понимал.       — В туалете Плаксы Миртл — не хочу, — пропел Малфой и улыбнулся. — Думал, что это девушки против такого. Особенно ты и тебе подобные. Но ты все же можешь посмотреть по сторонам и сказать где. На раковине или в кабинке? Ах, есть ведь холодный пол, который сотрет мою или твою кожу. Смотря, что мы…       — Прекрати, — перебила его Грейнджер.       Он явно издевался, хотя и говорил, в общем-то, разумные вещи. Кроме того, девушка и сама не понимала, что на нее нашло. Она редко представляла себя с парнями, а о том, чтобы закрыться с кем-то в пыльном, забытом всеми туалете — никогда. Казалось, что в какой-то момент Гермиона стала терять себя. Она зашла в эту дверь с мыслями о дурацком осеннем бале, а потом началось вот это все.       — Что прекратить? — ухмыльнулся слизеринец.       — Ничего, — пролепетала, пытаясь закрыть тему, девушка и покраснела. — Знаешь, я хотела кое-что тебе предложить…       Гриффиндорка занервничала и начала переминаться с ноги на ногу. Малфой не собирался ее прерывать и расспрашивать, что за очередная глупость поселилась в ее голове.       — Я ведь сказала, что профессор Макгонагалл меня задержала, — наконец-то продолжила она. — Она говорила что-то про студентов и… Я не знаю, я прослушала половину, потому что опаздывала и думала о тебе…       — Короче, Грейнджер, — проговорил Драко, ухмыляясь от того, что его грязнокровка думала о нем.       Гермиона прикусила губу и несколько раз подряд моргнула. Она сейчас была похожа на своего декана — много слов и мало сути. Только ситуации разные.       — Она попросила меня устроить Осенний бал. Сказала только мне, потому что я сама могу выбрать помощников. Она хочет что-то вроде сюрприза, — тараторила девушка, — чтобы знали обо всем всего несколько человек. Мне кажется, было бы здорово, если бы мы с тобой… занялись этим.       Грейнджер наконец замолчала и уставилась на Драко глазами, блестящими от воодушевления. Действительно, как здорово! Только вот слизеринец не разделил ее энтузиазма.       — Грейнджер, ты сошла с ума? Я что, должен вырезать листики и составлять меню? И что значит «мы с тобой»? Где ты вообще увидела нас? Думаешь, вот это что-то значит? Тогда ты глупее, чем я думал. Я беру, что мне нужно, и иду дальше заниматься своими делами. То, что ты потом весь день мечтаешь обо мне — твои проблемы. Я не собираюсь устраивать с тобой ни школьные балы, ни семейные встречи, ни что-то еще. Потому что я не идиот. А вот твой рыжий дружок идеально для этого подойдет.       Гермиона стояла, еле сдерживая слезы. Казалось, будто ее бросили в большую яму и теперь засыпают землей. Дышать было сложно из-за образовавшегося в горле кома, глаза предательски щипало, а Малфой все не успокаивался.       — Знаешь, ты ведь не одна такая. У меня и Паркинсон была. Может ее тоже позовем, втроем быстрее управимся…       Малфой видел, как Грейнджер открыла рот, чтобы остановить его. Но он и сам справился. Так неуместно всплывшая Паркинсон, стала пощечиной не только для девушки, но и для него самого.       — Довольно, — все-таки прошипела гриффиндорка. — Не смей больше приближаться ко мне.       Она резко оттолкнула Малфоя и кинулась прочь из комнаты. Хлопнула дверью, оставив парня слушать стремительно удаляющиеся удары подошв.       И пусть уходит, он бы и сам выгнал ее. Грейнджер стала доставлять слишком много проблем, требовать внимания. В итоге это может дойти до того, что вся школа узнает об их теплых встречах, далеко не дружеских, к тому же. Что он скажет отцу, когда тот узнает, что самая известная грязнокровка Хогвартса предложила ему вдвоем организовать школьные танцульки, а он любезно согласился? Нет, все должно быть не так.       Грейнджер должна была ходить перед ним на цыпочках, время от времени предлагая массаж и напиток, словно она — домашний эльф. А в итоге только устраивает истерики, ревет и убегает.       Малфой знал, что в подземелье его будет ждать Забини. И так как на разговоры его сейчас не тянуло, решил просидеть в туалете до самого отбоя. Поэтому, заворачивая в последний коридор, он чуть не попался Филчу, который как раз шел по его следам. Он даже попытался окликнуть слизеринца, но тот не задумываясь ускорился, чтобы юркнуть за отодвинувшуюся стену.       «Золотые» старшекурсники уже заполняли гостиную, вытесняя прочий сброд. Забини, само собой, уже сидел в кресле, болтая ногой. Едва он только увидел светлую голову друга, сразу вскочил и подлетел к нему.       — Сегодня по плану — отличная тусовка, — пропел мулат, — так что твое присутствие не обсуждается. Тебе давно пора заправиться огневиски и вспомнить былые дни. Я даже вложил долю за тебя, так что, повторюсь, отказ не принимается.       Блейз буквально пританцовывал на месте от предвкушения, так что, похоже, вечер обещать был действительно жарким, переходящим в ночь. Только вот Драко не разделял его энтузиазма. И это не укрылось от друга, потому что тот серьезно взглянул на блондина и сложил руки на груди.       — Ну что еще? Только не говори, что это из-за той грязнокровки, — в самое ухо прошептал он Малфою.       Тот моментально ощетинился и хотел было высказать какую-нибудь гадость, потому что Блейз уже перешел все границы. Только вот слов не нашлось, потому что вместе с этим он был чертовски прав. Она — причина всех проблем. Так что он просто пожал плечами.       — Забини, просто оставь меня. Сделаю свои дела и спущусь. Все равно начнем не раньше, чем через полчаса.       С этими словами, Малфой махнул рукой и побежал в свою комнату. Голова гудела от внезапно случившихся неприятных событий и новой, не особо приятной ему самому, идеи. Так что, возможно, предложение Блейза было более чем своевременным. Немного — или много — огневиски сейчас явно не повредит. Да и на утро молодая голова будет уже в порядке, преподаватели и не заметят.       Но сначала нужно кое-что сделать.       Драко зашел в комнату и наложил на дверь запирающее заклинание. Достал из кармана покоящуюся там бумажку с рецептом противоядия — решением всех проблем. На удивление, состав оказался достаточно примитивным. Только вот готовить его придется несколько дней. Но ничего. Кажется, придется посвятить Забини во все тонкости происходящего, потому что одному избегать Грейнджер не выйдет. А она явно отойдет уже завтра и снова будет требовать очередную порцию внимания.       Запомнив все ингредиенты, Малфой проверил их наличие в своем чемодане. Многие из трав, что так любит давать ему мать, могут пригодиться не только для восстановления тонуса… Не хватило всего пары порошков, которые придется выкрасть у Снейпа. Дело рисковое, но не невозможное.       Переведя дух и удовлетворившись собственным превосходством, слизеринец переоделся в свежую футболку, которая не пахла грязнокровкой, и отправился к друзьям. Надежды на вечер он возлагал немалые.       Драко вышел как раз в тот момент, когда Гойл разливал алкоголь, громко рассказывая какую-то шутку. Паркинсон заливалась смехом, хлопая по плечу одного шестикурсника — долго не страдала.       — Про меня не забудь, — подал голос блондин, спускаясь по лестнице.       Забини, услышав голос друга, тут же повернулся и расплылся в довольной улыбке. Он одобрительно кивнул и указал на место рядом с собой, приглашая сесть. Что Драко и сделал, не раздумывая.       — Потом пообщаемся, — проговорил он, не поворачивая головы.       — Я рад, что ты к этому пришел, — мулат похлопал друга по плечу, — но сейчас возьми вот это, — пропел он, — и расслабься.       Малфой, взяв в стакан в руку, поднялся с дивана, привлекая к себе внимание и заставляя всех замолчать.       — По негласной традиции, первый стакан за победу Слизерина и проигрыш Гриффиндора в Кубке Хогвартса. Будем!       Слизеринцы загоготали и потянули к нему стаканы, вторя последнему слову. Драко, залпом опустошив свой сосуд, плюхнулся обратно в подушки, закидывая руку на Блейза.       — То что нужно, Забини, — довольно протянул он и потрепал волосы мулата.       Вечер выдался потрясающим: слизеринцы танцевали, пили и обсуждали как бы покалечить игроков Гриффиндора в следующем матче по квиддичу, не нарушая правил. Это было особо приятной темой для разговора, потому что удовлетворяло сразу несколько потребностей: испортить жизнь соперникам и найти применение своей хитрости. Каждый их план всегда выполнялся блестяще, никто даже подумать не мог, что это не случайность.       Малфой отметил, что шестикурсник и Паркинсон ушли раньше всех, закрывшись у девушки в комнате. Это вызвало у блондина только усмешку и отвращение. Сложно было поверить, что не так давно он тоже сделал это. Он помотал головой, отогнав противные мысли.       Кто-то уже храпел прямо здесь, в гостиной. Одним было лень идти до комнаты, другие и вовсе не заметили, как отдались сну. Но их не стали трогать, потому что каждый нашел для себя занятие поинтереснее.       Гойл, который на протяжении всего вечера был очень активным и то и дело проигрывал в алкоигры, убежал в туалет, не справившись с собственным желудком. Зато завтра точно будет свежее всех.       Так что в комнате остались только Малфой с Забини и пара девушек, которые бессовестно строили парням глазки. Блейз, находящийся в более менее адекватном состоянии, отталкивал их от себя и друга, пытаясь отправить спать. А блондин в принципе слабо соображал, потому что чем больше пил, тем больше расслаблялся. И поэтому пил еще больше. Он просто лежал, откинувшись на спинку дивана, и звал Забини на разговор, обижаясь, что тот не реагирует.       — Успокойся уже, — сетовал мулат. — Дай отправлю этих несчастных в кровати.       С этими словами парень схватил девушек под руки и повел в комнаты. Они сразу повисли на нем, радостно помахав Драко. Одна из них пыталась рассказать какую-то якобы очень забавную историю, а вторая просто поддакивала, пытаясь схватить мулата за задницу, пока тот из последних сил пытался затащить их наверх.       — Сумасшедший дом, — выдохнул Забини вернувшись в гостиную.       Малфой лениво поднял на него глаза и надул губы. Блейз усмехнулся от этого зрелища. Циничный Драко Малфой смотрит на него детскими глазами и глупо улыбается. Вряд ли еще когда удастся увидеть его таким — блондин всегда контролировал свое состояние и позволял себе дойти только до легкого опьянения.       — Забини, — протянул юноша, — скажи мне, чего надо женщинам?       Друг подавился от неожиданности и с недоверием взглянул на Драко, который до сих пор сидел с блаженным лицом.       — Да ладно, я же знаю, что ты только с виду такой грозный парень, а вот на деле… Оливия без ума от тебя, ты от нее…       — Ага, вот тебе и ответ. Без ума друг от друга. Я даю ей то, чего хочет она, а она в ответ то, чего хочу я. Весь секрет, — пожал плечами мулат. — Ты просто все усложняешь, Драко. Зелье, напускной холод — это никому не надо. Даже Паркинсон сбежала от тебя…       — Не сбежала она, — перебил его Драко, хватая за руку. — Закрылась со мной в моей же спальне, пока я был один и сразу перешла к действиям. Только я ее выгнал. С тех пор сверкает своими бесстыжими глазищами каждый раз, когда сталкиваемся. Как будто мне до этого дело есть.       Блондин расплылся в улыбке. Отчего-то это показалось ему смешным.       — Пусть так, но она не образец, знаешь ли. Просто сделай то, чего хочешь.       — Знаю, я уже почти готов, — протянул Малфой. — Не хватает пары ингредиентов и все будет как раньше.       Забини вскинул бровь и потянулся, заведя руки за голову. Сделал несколько шагов из стороны в сторону и опустился рядом с другом.       — Ингредиентов? — удивленно переспросил он.       — Амортенция — сущая дрянь, — пожаловался в ответ блондин, — а я приготовлю противоядие. Чего я хотел? Подчинения, удовлетворения всех моих прихотей, а получил черт пойми что. Это ведь просто какой-то низкокачественный растворитель мозгов!       Блейз покивал в ответ, подбирая слова. Было ясно, что Малфой сам не свой, но что он страдает от подобного, все же стало для него открытием. Дело было не просто в желании своеобразной мести.       — Ладно, — заговорил он в итоге, — я понял. Только ты уверен, что ты хотел этого? И что теперь тебе нужно противоядие?       — Нет, — слишком безразлично протянул Драко, словно речь шла о чем-то обыденном.       — Отлично, — протянул Блейз, не понимая, как ему реагировать, — в чем тогда проблема, не могу понять?       — Она заставляет меня обниматься и организовывать какой-то бал!       Малфой в очередной раз надул губы и покрутил пальцем у виска. В таком состоянии происходящее ему казалось не особо диким, но все-таки далеким от нормы. Но не успел он рассмеяться, как его перебил друг.       — Ну и помоги ей тогда. Останетесь вдвоем, обнимешь ее. Вообще слушаешь меня? Дай все, что ей нужно. И он ответит тем же. Малфой, пойми, это будет идеальная возможность побыть вдалеке от чужих глаз. Все равно никто не узнает.       Пусть Драко и не сказал ему, о ком идет речь, гадать не пришлось — Грейнджер. И как бы это странно не звучало, но может она была тем, кто сможет сделать блондина лучшим человеком. Пусть сам способ уже не подходил под это определение, но так он хотя бы имеет шанс сделать все правильно в будущем. А если грязнокровка уйдет, то Малфой просто слетит с катушек. И Забини, в отличие от него самого, понимал, чего требует сердце Малфоя, который никогда не был копией своего отца.       — Я подумаю надо этим, — хмыкнул блондин и поднялся с места, — а сейчас пошли спать. Уже далеко за полночь, если не ляжем, завтра не встанем.       На это мулат только кивнул и, схватившись за протянутую другом руку, подтянулся вверх.       Уже подойдя к лестнице, Забини дернул друга за край футболки, привлекая его внимание.       — Точно все сказал? Что решил дальше делать?       — Блейз, — устало простонал блондин, — я спать хочу. Хотя... Знаешь, она ведь такая дура. Просто до невозможности. И еще она так смешно распахивает и без того большие глаза, когда удивляется. А со мной она всегда удивляется, потому что я ее каждый раз отталкиваю. А она все равно возвращается. Потому что, говорю тебе, она — дура. И еще она так тепло улыбается, когда смотрит мне в глаза, будто не из-за чертова зелья, а потому что правда... — Драко замолчал, сглатывая слюну. — И от нее пахнет вишней. Она такая уютная. Мне кажется я люблю ее, — заговорщически закончил слизеринец и тихонько засмеялся.       Забини посмотрел на него, чтобы убедиться, что друг еще в состоянии думать. И только открыл рот, чтобы ответить на его выпад, как Малфоя подкосило, и он оперся на перила.       — Ладно, хватит с тебя на сегодня. Пойдем спать.       Блейз подхватил пьяного Драко, подставляя плечо, и потащил его наверх.

***

      Гермиона вошла в комнату, улыбнувшись Джинни. Перекинулась с ней парой фраз, сдерживаясь из последних сил. Сказала, что устала и хочет спать и, пожелав спокойной ночи, залезла под одеяло. Укрывшись с головой, она свернулась калачиком и прикусила кулак. От боли и обиды хотелось выть, но соседки не давали выплеснуть эти эмоции. Один неверный звук — и придется объяснять, что случилось. Вернее, лгать об этом.       А стоит ли теперь что-то придумывать? Малфой сам сказал, что происходящее ничего не значит, что ничего не было. Так значит, она может сказать что хочет и кому хочет. Потому что все это — плод ее больного воображения. Хотя в это не хотелось верить.       Может быть завтра все станет лучше. Драко подойдет и скажет, что не должен был так себя вести. Снова прижмет ее к себе, зарываясь в волосы. Грейнджер лишь закатила глаза, удивляясь собственной наивности. Может она и не была экспертом в отношениях, но абсурдность сложившейся ситуации осознавала. Только вот почему она бежит за слизеринцем, как бы тот не отталкивал? Девушка все никак не могла сложить два и два, не могла вспомнить, когда они с Драко стали так близки. Потому что весь ее факультет, ее друзья, были настроены против него категорично. И только она считала его лучшей версией, отличной от той, которую описывал каждый в Хогвартсе.       В конце концов расплакавшись, Гермиона расхотела копаться в причинах своего поведения, малфоевского тоже. Поэтому она просто позволила слезам промочить подушку. Через какое-то время, девушка непроизвольно уснула.       Ночь выдалась беспокойной, Грейнджер то и дело просыпалась. Ей снился Малфой, который каждый раз либо подставлял ее, либо предавал. Особенно ярким был тот сон, в котором он столкнул ее вниз с деревянной винтовой лестницы. И пока гриффиндорка летела, она видела его хохочущее лицо. А перед тем, как проснуться, она заметила, как Драко помотал каким-то маленьким предметом, указывая на него пальцем.