Связаны быть вместе

      Быстро добравшись до пруда, Катара принялась хлестать по поверхности, распугав всех уткочерепах. Да что с ней такое? Девушка не помнила, когда последний раз так злились. И на кого! На своего лучшего друга! Она часто злилась на Сокку за все его дебильные шуточки и идиотские поступки — но он был её брат, и это казалось естественным. Раньше она кипела от негодования на Зуко, когда он был врагом: сердилась на него до тех пор, пока не смогла доверять. И когда она приняла и простила его, то избавилась от этого гнева.       Но сейчас-то что? Она возмущена, что они ей ничего не сказали? Да, но это не главное. Что Аанг летит с Тоф? Что её не берут с собой или что именно ОН не берёт её с собой? Неужели, Тоф права и она просто ревнует? Кошмар! Может, то, что сказал Аанг, верно, и им действительно нужно сейчас расстаться ненадолго. Может так станет хоть немного понятнее, кто же он все-таки для неё: маленький мальчик и лучший друг или уже что-то большее? Думая обо всем этом, девушка не переставала терзать ни в чём не повинный водоём. Волны накатывались одна за другой, поднимаясь в водяные столбы. Лёгким движением кистей она заморозила их и принялась нарезать из них ледяные диски, швыряя их в противоположную стену. Ещё! Ещё и ещё!       Раз: с поверхности воды в воздух поднялись капли. Два: соединились в острые кинжалы. Три: разлетелись, вонзившись во все деревья вокруг. Катара наклонилась и тяжело задышала. Покорение воды сегодня истощило ее физически, но отчего-то не могло унять гнев и раздражение. — Ого, да ты и впрямь злишься на Твинклтоса, Катара! Бедный пруд сейчас выйдет из берегов. — Что ТЫ здесь делаешь, Тоф? Я бы предпочла поговорить с Аангом, а не с тобой! — Я знаю, но я его убедила, что лучше будет, если с тобой сейчас поговорю я. — Ах, ну да, последнее время у тебя очень хорошо получается убедить в чем-либо нашего мага воздуха. — Остынь, Сахарная Царевна, я просто не хочу, чтобы вы переругались сегодня. Причём совершенно на пустом месте. — Серьезно? А мне казалось, ты обожаешь следить за чужими разборками, — мага воды уже было не остановить. — С каких это пор ты стала такой заботливой, Тоф? Покорительница земли отвернулась от неё и села на траву, поджав ноги. — Ты права, забота и сострадание это по твоей части. Но правда в том, что даже мне тяжело чувствовать, как терзается Аанг. Когда ты рядом с ним, его сердце готово выпрыгнуть из груди. Когда была война, бесконечные тренировки и цель заполняли все его мысли. Но теперь даже все эти постоянные переговоры, приемы и политические проблемы, кажется, не могут его отвлечь. Ты знаешь, что я не самый сентиментальный человек в мире, я привыкла все держать в себе. До того как я познакомилась с вами, мое мнение вообще никого не интересовало. Но Аанг… Даже при всей его кажущейся беззаботности, я до сих пор не могу понять, как весь этот ворох чувств и груз ответственности не прибили его к земле. Не говори, что ты не видишь этого, — Тоф говорила с неподдельной грустью, совсем несвойственной ей. — Это странно, и даже нелепо, но последнее время мы много разговариваем с ним «по-душам». Возможно, он так открывается, потому что знает, что мне врать бесполезно, или думает, что камень все стерпит, — тут Тоф слегка ухмыльнулась, — ну или что мы одного возраста. Кстати, возраст — это одна из вещей, которая беспокоит его больше всего. Он мне тут даже сказал, что больше всего жалеет, что не вмерз в этот айсберг на пару-тройку лет позже, чтобы не быть для тебя маленьким мальчиком. Смешно, да? Человек, спасший мир — маленький мальчик. Герои войны — кучка детей. Что вообще такое возраст? Кто-то всю жизнь живёт как в теплице и не ничего об этом мире не знает, а кто-то за год проходит всю школу жизни. Разве это равнозначно? Разве это честно, что на всех нас до сих пор вешают ярлыки — «маленькие дети». Зуко вон, Лорд Огня теперь, а я каждый день в коридорах слышу, как многие советники перешёптываются, мол: «Неслыханно! Мальчишка на троне! И кучка недорослей ещё под ногами путается!» Вот Аанг и переживает, что раз он самый младший из всех, ну не считая меня, то ты его всерьёз не воспринимаешь. Он мне рассказал, что монахи очень мало учат о любви между мужчиной и женщиной, сосредотачиваясь на вселенской любви ко всему живому. Но даже то, что ему могли рассказать в храмах, он не успел узнать. У него никогда не было примера перед глазами, ведь у воздушных кочевников не существовало ни семей, ни вообще отношений как у остальных народов. Удивительно, что при таком раскладе, он умудрился влюбиться в тебя практически сразу: ведь он вообще не должен был знать, что это такое в 12-то лет. Я, конечно, наших ровесников вообще не знаю, но что-то мне подсказывает, что вряд ли они задумываются о каких-либо отношениях.       Я его спрашивала, как он может понимать, что чувства к тебе это не дружеская привязанность? И не попытки восполнить недостаток материнской заботы? Он сказал, что он никогда не переживал из-за отсутствия матери, так как живя в храме, просто не знал как это — что детей воспитывает родная мать, а не монахи. А если не видишь, что может быть по-другому, то даже и не задумываешься об этом. Кочевники вообще были довольно аскетичным народом во всех смыслах. И в проявлении чувств в том числе. У них никогда не приветствовалась сильная привязанность к кому-либо: ведь даже отеческое отношение Гиацо к Аангу встретило порицание у старейшин. Как у него вообще могла остаться вера в любовь и такое открытое отношение ко всем людям, после того, как его хотели разлучить с единственным человеком, проявлявшим к нему искреннюю заботу?       Тоф замолчала. Катара не знала, что более странно — сама суть этого разговора, или то, что это говорила покорительница земли. Они никогда не были близкими подружками, по крайней мере, теми, которые обсуждают мальчиков и делятся своими чувствами. Тоф была для мага воды как сестра, даже больше, учитывая через что им всем пришлось пройти, но она практически никогда и никому не позволяла заглянуть к себе в душу. Поэтому то, что она говорила с Аангом о его переживаниях, а тем более делилась ими с Катарой — это было что-то экстраординарное.       Какое-то время девушки сидели в тишине. Это не было напрягающей тишиной, но при этом в воздухе витало чувство какой-то недосказанности. — Что ты почувствовала, когда Азула чуть не убила Анга? — вдруг спросила Тоф.       Катара подтянула к себе колени и обхватила их, видимо в попытке спрятаться: это был неожиданный вопрос. По негласному уговору они все старались не касаться этой темы. Те недели, когда Аанг болтался между жизнью и смертью, были самыми тяжёлыми для всех. Каждый из компании мучительно хотел верить, что он справится, но при взгляде на его бессознательное и беспомощное тело в мыслях появлялась какая-то безысходность. Что же до Катары… — В тот момент я сама чуть не умерла, — слова с трудом слетали с её губ, — я думала, что мое сердце остановилось, когда Азула метнула свою молнию. Я никогда до этого не чувствовала такого опустошения, разве что когда убили маму. Я не знаю, что бы со мной было, если бы вода из оазиса духов не помогла. Я даже думать не хочу об этом, как я могла бы жить дальше с этой дырой в душе. И с этим чувством вины, что он погиб, кинувшись мне на помощь. Если бы Азула не бросила меня в эти катакомбы, Аанг бы не примчался меня спасать, все бы было в порядке. Каждый раз, когда я прокручиваю все это у себя в голове, оно разрывает меня на части. Я не представляю, как смогла бы жить без него. – А ты не думала о том, что вода из оазиса, конечно, обладает невероятной силой и все такое, но другой целитель не факт, что вернул бы Аангу жизнь. Мне кажется, что ты вложила часть своей души, все свое сердце и всю свою любовь, чтобы спасти его. Я знаю, ты сейчас скажешь, что сделала бы то же самое для любого из нас, но будешь ли ты при этом честна сама с собой?       Катара даже не нашлась, что ответить на это. Да и что ответить, когда Тоф какими-то необъяснимыми путями вытягивала из неё мысли и эмоции, в которых девушка даже сама себе не была готова признаться. — А вообще, — продолжила слепой психотерапевт, — не находишь любопытным то, что как только Аанг решился отпустить свою привязанность к тебе, чтобы овладеть наконец состоянием аватара — сразу получил молнией в спину. И именно ты, та, которую он любил и от которой был готов отказаться ради спасения мира, вытащила его с того света. Как будто сама вселенная щёлкнула его по носу: «Мол, не дури, Аватар, я умнее, я лучше знаю, что тебе нужно!» — Что ты имеешь в виду? Что значит отказаться и зачем? — Катара была удивлена и не очень понимала, про что именно говорит Тоф. — Помнишь, Аанг рассказывал всю эту мутотень про чакры, космическую энергию и все такое. Я потом, уже после победы над Озаем, у него ещё раз спросила про это. Почему-то мне стало интересно, что там за подвох с этими чакрами и состоянием аватара: я вспомнила, что когда он про это рассказывал, то слишком нервничал и юлил. Остальные, конечно, это не заметили, но от меня это так просто не скрыть. Тогда я списала это на шок от пережитого, но потом поняла, что дело было не в этом. В общем, вот что Аанг мне рассказал. Когда он умчался от этого гуру тебя спасать, он так и не научился управлять состоянием аватара — не до конца открыл все чакры. Последнюю, ту самую, что отвечает за космическую энергию, блокируют земные привязанности, и он не сумел отказаться от любви к тебе. Потом, когда вы сражались с Азулой и Дай Ли, он понял, что без состояния аватара их всех не одолеть, и постарался отпустить тебя. Ну, а что дальше, ты сама нам рассказывала: он «воссиял», и огненная принцесса его поджарила своим электричеством. С почти фатальным исходом. Вот я и подумала, что это как минимум любопытно. — Так странно, мне он никогда не рассказывал про эту космическую чакру, — Катара попыталась скрыть недоумение в голосе, но, видно не очень получилось, потому что Тоф вдруг расхохоталась. — Ох, Катара, Аанг, конечно, парень довольно наивный, но далеко не глупый. Как ты думаешь, если бы он тебе рассказал, что ты — причина, из-за которой он не может подчинить состояние аватара, был бы у него хоть малейший шанс, что ты согласишься быть с ним, если это способно поставить спасение мира под сомнение? Что-то я очень сильно сомневаюсь, что ты встала бы между Аватаром и миром, даже если бы безумно его любила. А учитывая, что «ты запуталась», на тот момент это не добавляло ему шансов. Вот он и предпочел тебе об этом вообще не говорить, чтобы хоть какая-то надежда осталась. — Знаешь, Тоф, для двенадцатилетней девочки, которая пытается казаться скалой, ты удивительно чуткий психотерапевт, — тут уже маг воды начала посмеиваться. — Не думала, что ты будешь когда-нибудь раздавать любовные советы и лечить душевные раны. С чего вдруг ты решила проявить такое сочувствие? — сказав это, Катара на секунду испугалась, что её слова прозвучали чересчур саркастично, и покорительница земли сейчас вновь станет Слепым Бандитом, своим жёстким и непробиваемым альтер-эго. Но Тоф, казалось, пропустила эту иронию мимо себя, а маг воды в очередной раз изумилась, как же все повзрослели за этот год. Раньше, Тоф бы взъелась на неё за такие слова, но сейчас просто улыбнулась и продолжила говорить. — До того, как я вас встретила, у меня совсем не было друзей. У меня и родителей нормальных не было. Они опекали меня, но не понимали. Моим воспитанием, в основном, занимались няньки. Мама учила меня только этикету, как вести себя в обществе, что должна и не должна делать «юная леди». Сама понимаешь, это не слишком способствует развитию доверительных отношений. Конечно, родители меня любили, и я их тоже, но это совсем не то, что я увидела и почувствовала, путешествуя с вами. Невозможно остаться в стороне, когда ты находишься на летающем зубре любви и дружбы. И это, конечно, странно, но теперь, когда война закончилась, мне страшно. И это какой-то совершенно иррациональный страх. Тогда было страшно за жизнь в принципе, а сейчас страшно за то, какой она может стать. Точнее, что всё может вернуться, как и было. Все разъедутся по своим домам, вы с Соккой вернётесь на южный полюс, Аанг будет колесить по всему миру, Зуко останется в стране огня, а я снова буду слепой беспомощной леди. Не думаю, что родители изменят свое представление обо мне даже после всех моих подвигов. Моя семья — это вы. Я никогда не получала такой искренней заботы и сочувствия как от тебя, такой поддержки как от Сокки. Даже Зуко понял меня. А Аанг для меня вообще как брат-близнец наизнанку. И если вы с ним разберётесь в своих отношениях, это же будет ещё один бонус, ещё одно лишнее доказательство, что всё, что мы делали, было не зря. Что мы сражались не только ради абстрактного мира, мы сражались ради себя, ради тех, кого мы любим. И это так глупо, расставаться с людьми, ради которых был готов умереть.       Это было невероятно. Несгибаемая Тоф договаривала со слезами на глазах. За все время, пока они знакомы, маг земли плакала при них один единственный раз — при самой первой встрече, когда ее родители решили окончательно лишить ее последней толики свободы. Катара знала, что она не настолько непоколебима, как хочет казаться, но все равно, своих настоящих эмоций, а тем более слёз, она не показывала никогда. Перспектива расставания, конечно, всех немного пугала, но маг воды даже не догадывалась, что Тоф это настолько угнетает. — Прости, Катара, — покорительница земли прошептала сквозь слёзы, — я не должна была всё это тебе говорить, у тебя своих переживаний хватает, а я ещё и моими тебя нагрузила. — Перестань, Тоф, я благодарна за всё, что ты мне сказала. Ты так редко делишься своими мыслями и эмоциями, я рада, что ты доверила их мне. И, правда, я очень тронута, что ты переживаешь и за меня, — сердце Катары неожиданно пустилось в бешеный галоп, настолько она была взволнована словами Тоф. — Всё, что ты говорила про семью, то же самое чувствую и я. Да, у нас с Соккой есть отец, который нас любит и понимает, но за годы разлуки, мы тоже отдалились. И это, наверное, неправильно, но вы все сейчас мне гораздо ближе и роднее, чем моя семья. Я простила отца, за то, что он оставил нас братом одних практически сразу после смерти мамы. Я простила его, но той близости и теплоты, которая была раньше, уже не будет. Мысль о расставании с друзьями меня пугает гораздо сильнее, чем мысль о расставании с родной семьёй. И я не думаю, что сейчас смогу вернуться на южный полюс. Ну, в том смысле, чтобы остаться там жить. Всё стало не так как раньше. За время нашего путешествия мы видели столько чудесных мест, повстречали столько разных людей, что я уже не смогу спокойно жить среди вечных снегов, где изо дня в день ничего не меняется. Поэтому пока мы все здесь, и все при делах, и все, кажется, течёт само собой, сложно заставить себя подумать о том, что нужно что-то решать: что делать дальше и куда дальше двигаться. Конечно, Зуко не выгонит нас, думаю, он будет даже рад, если мы все останемся в стране огня, — Катара хихикнула, представив себе картину: «Команда Аватар на службе Лорда Огня», — но это будет неправильно. Ну, по крайней мере, для меня так неправильно. С Аангом в этом смысле все понятно: он Аватар, он везде нужен, он не будет задерживаться на одном месте. Но что нужно остальным? Что нужно мне, тебе, Сокке, Суюки? Просто вернуться домой — это ни для кого уже не выход. — Знаешь, я иногда так завидую другим детям, обычным. Не обращала внимания на тех, кто живёт здесь? Я, бывает, прислушиваюсь на улице к чужим разговорам, и это так удивительно, какие они. Даже те, кто старше нас, у них такие… обыденные что-ли проблемы, что не знаешь смеяться или плакать, когда слышишь, что подростки всерьёз переживают, что родители им не разрешают завести кроликота. А ты говоришь, как жить и что делать дальше. Может, нам стоит тоже немного расслабиться и почувствовать себя нормальными детьми? –А ты уверена, что сможешь сейчас жить так, чтобы быть обычным ребенком? — маг воды сильно в этом сомневалась. — Из всех нас, мне кажется, только Аанг бы смог, но ему такая привилегия точно не светит. Он уже спаситель, великий мост между мирами, и никто не позволит ему гонять в аэробол и играть в прятки-взрывалки целыми днями, в то время, когда он должен восстанавливать равновесие в послевоенное время. Хотя… Нет, сейчас и он бы не смог. Слишком сильно изменил его этот год. За последние недели он не позволял себе даже передохнуть, не то что отвлечься на шалости. Я даже начала переживать: такие круги под глазами у него были только перед вторжением, когда его преследовали кошмары. — Поэтому он и решил сейчас уехать, перед этими переговорами в Ба Синг Се, чтобы и дела, и мысли о ваших неясных отношениях окончательно не разнесли ему голову. Я же решила напроситься к нему в компанию, чтобы за эти три недели он не слишком ушел в себя. А то медитации это, конечно, неплохо, но терять связь с землёй будет лишним. Ну и, чтоб в форме был: что может быть лучше гор для тренировок в магии земли. Так что прекращай придумывать то, чего нет, Сахарная Царевна, и поразмысли лучше над собой, — на этой фразе покорительница земли вдруг сделала себе гладкую гальку и запульнула ее блинчиком в пруд. — Сколько? — Отличный бросок, Тоф, двенадцать! — ответила ей маг воды, швырнув такой же кусочек льда. — Хмм, у меня девять… –Тренируйся, Катара, когда-нибудь ты, возможно, дорастёшь до моего уровня, — слепая бандитка явно потешалась надо ней. — О, великий мастер блинчиков, надеюсь, вы преподадите мне пару уроков, чтобы я хоть немного приблизилась к вашей гениальности, — Катара решила ответить ей тем же. — Я подумаю над этим, — самодовольно усмехнулась покорительница земли. — Спасибо, Тоф, — произнесла маг воды уже без иронии. — Да не за что, Сахарная Царевна, думаю, ты не безнадёжный ученик. — Нет, я имею в виду, спасибо за всё, что ты мне сказала. Ты редко бываешь так откровенна, и я, правда, очень благодарна за наш разговор. — Не стоит, Катара, мне тоже иногда надо выговориться, я не настолько жёсткая, как хочу казаться, — маг земли, похоже смутилась этим словам. — Я знаю, Тоф, поэтому я рада, что ты доверяешь мне не только заботиться о Слепом Бандите, но и общаться с чуткой и понимающей девочкой, — И пока она не успела ничего возразить, Катара встала и обняла ее, в который раз поразившись, как это маленькое и хрупкое создание умудряется швыряться каменными глыбами в сотни раз больше ее самой. — Ты удивительная. Я счастлива, что ты — мой друг. — Ну всё, перестань, Сахарная Царевна, я не хочу окончательно размокнуть, всё-таки не я здесь маг слёз, — и, захихикав, эта маленькая негодяйка выбралась из объятий и слегка двинула Катару в плечо, — ты же придёшь завтра нас проводить? — Приду, конечно, — ответила покорительница воды, потирая место удара, — но свою магию слёз я, пожалуй, оставлю при себе. Не думаю, что вам нужны прощальные рыдания, мы же ненадолго расстаёмся. — Согласна. Соплей, по-моему, уже достаточно. Ну, тогда до завтра, Сахарная Царевна. Не проспи! — и она потопала в сторону входа во дворец. — Уж кто бы говорил, — пробурчала Катара себе под нос. — Я все слышу! — крикнула Тоф, уже стоя на пороге здания, прежде, чем скрыться в его коридорах.