Стерпеть боль

***

И Демон видел… На мгновение Неизъяснимое волнение В себе почувствовал он вдруг. Немой души его пустыню Наполнил благодатный звук — И вновь постигнуть он святыню Любви, добра и красоты!.. Прикованный незримой силой, Он с новой грустью стал знаком; В нём чувство вдруг заговорило Родным когда-то языком.

      Выйдя на улицу, Себастьяна ослепило; солнца не было — небо затянули тучи, но его свет мягко пробивался сквозь плотные облака. В воздухе пахло дымом и мокрой землёй. Этой ночью Себастьян почти не спал: работал в поместье, но свежий воздух его взбодрил, и он с улыбкой помог господину залезть в карету. Доехав до площади, они отправились к Гробовщику. Стояла унылая погода, оттого все прохожие казались мрачнее обычного. Себастьян своим неторопливым взором осматривал людей. Как ни странно, порой, ему было до них дело. Наблюдение за их эмоциями и действиями веселило его. По его мнению, зачастую действия людей не поддаются никакому объяснению. Занятно ему было взирать на глупых людишек, пытающихся обрести смысл такой короткой человеческой жизни.       Каждый на этой площади боролся за свое место в этой жизни: кто-то пытался вернуть свою любовь, кто-то, наоборот, пытался обрести её, кто-то спешил на работу, а кто-то зарабатывал прямо тут, на площади. Одной из таких бедняг была Катрин. Она была здесь уже с самого утра, играла на гитаре лирические мелодии, а люди кидали ей деньги в футляр от инструмента. Серое изношенное пальто, мешковатые шаровары цвета охры, мамин старый свитер и неподходящие ей по размеру солдатские сапоги — всё, что осталось ей от родителей: они умерли от туберкулёза год назад. Рана от этой потери ещё не успела зажить, поэтому девушка часто от всплывших в памяти воспоминаний смахивала слезы у уголков глаз.       Себастьян сразу увидел, что она особенно выбивается из всей этой малоимущей массы бездомных, калек, пьяниц и попрошаек. Нет, дом у нее был: маленькая однокомнатная каморка с узким окном, но там её никто не ждал. Михаэлис необычно долго рассматривал девушку: растрёпанные длинные волосы цвета каштана, широкие черты лица, нелепый вздёрнутый нос и заострённые уши, лицо осыпают многочисленные веснушки и солнечные пятна, отчётливая синева под глазами, очи цвета небесной лазури над морем, тонкие пальцы. Катрин ощутила внимание, которым её одарил Себастьян, и они встретились взглядами. Для Катрин это было обычное дело, она часто смотрела незнакомым людям в глаза, поэтому через несколько мгновений она беззаботно отвела взгляд от жгучих, с золотыми вкраплениями глаз Себастьяна на струны и продолжила играть. Как ни странно, но Себастьян не увидел ни доли смущения на веснушчатом лице девицы, как будто это все была игра. Но он не позволит с собой играть, не допустит подобной дерзости. Ему невероятно сильно захотелось исследовать её больше, но путь его следования с господином пересекал площадь и кончался у лавки Гробовщика — они разминулись. Себастьян не беспокоился, ведь он знал, что на этом всё точно не закончится.       Решив пару дел в городе и сходив за покупками, они вернулись в поместье. Сиэль был без сил, поэтому, отказавшись от ужина, лёг спать. Себастьяна очень удивило, что господин так быстро заснул, обычно он долго ворочается и просит побыть рядом, но, видимо, не сегодня. Демон опять остался со своими мыслями наедине. Рассуждал, стоит ли ему на этот рискованный, но такой желанный шаг. У него было много женщин — худых и толстых, умных и не очень, но такой, как она, чистой, непорочной — никогда. Он видел её насквозь, вожделел, хотел завладеть её душой, испортить, но прежде… Как же ему были не присущи чувства, особенно потребность в человеке. Себастьян всё списал на жажду новых ощущений и не утруждал себя долгими раздумьями. Нужно было действовать. Он точно знал, что сегодня спать не будет.       В одиннадцать часов он отправился в городской архив, что работает до полуночи, чтобы найти список малоимущих, зарабатывающих на главной площади. С его обаянием и настойчивостью долго ждать не пришлось, и через две минуты список был у него. Из двадцати шести человек девушками оказались лишь восемь, а из них в юном возрасте всего пять. Не сложно было определить, что нужную ему девушку зовут Катрин Уилсон, ведь он сразу заметил, что у этой девушки есть дом: висевший на шее ржавый ключ выдавал её. Ни у одной девушки в этом списке не было адреса. И так, не спеша коротая свой маршрут, Себастьян направился к своей цели.       В это время Катрин возвращалась от кладбища. Сегодня она опять навещала могилы своих родителей. Ей было 16, когда они её покинули, в то время денег еле хватило на похороны. Она снова пробыла там до самого позднего вечера, опять извинилась, что пришла без цветов, извинилась за то, что обещала быть сильной, а сама плачет каждую ночь. Каждый раз на ней не было лица, когда она шла домой. Катрин всё больше чувствовала себя в этом жестоком мире такой ничтожной и слабой. Но каким бы паршивым мир ни был по отношению к ней, она все равно старалась сделать окружающих чуточку счастливее. Когда люди слышали её игру на площади, они невольно улыбались, а в моменты неосознанной радости люди очень красивые. Катрин дружила с местными мальчишками и учила их играть на гитаре, помогала пожилой соседке приготовить ужин и часто выслушивала от слепого старичка истории о такой несправедливой судьбе. Из этих коротких моментов искрящегося в глазах счастья состояла её жизнь. Вот так она шла по жизни навстречу бедам и несчастьям, стирая слёзы с подбородка и жадно хватаясь за эту жизнь.       Катрин рассуждала про себя: "До чего странный сегодня был день. Необычайно пасмурная погода, ни одного приветливого слова или улыбки. Да и мальчишки сегодня не пришли. Вот только тот господин во фраке с пронзительным взглядом заставил меня прятать глаза. Я совсем не ожидала, что на меня будут глядеть с такой разборчивостью. Интересно, а завтра он будет прогуливаться по площади? Хотелось бы ещё раз его встретить".       Возле входа в квартиру она совсем опешила, ведь ей встретился тот самый молодой человек с огненными глазами. Себастьян надеялся застать её в квартире врасплох, но пришлось действовать незамедлительно. Воспользовавшись ступором девушки, демон подбежал к ней и, прижав к стенке одной рукой, удерживая плечи, плотно поднёс к ее носу платок, щедро пропитанный хлороформом*. Это вещество действует не сразу, оттого пришлось потрудиться, чтобы девушка не выскользнула из-под тисков. И вот спустя пять минут безмолвной борьбы девушка поникла, и Себастьян, не теряя времени, взял хрупкую Катрин на плечо и побежал по крышам к поместью.       Она очнулась очень скоро в подвале. Как ей показалось, стены были изрисованы то ли надписями, то ли именами, но глаза были замылены — она ничего не смогла разобрать. Из маленькой форточки виднелась непроглядная глубь ночи, а на полу было сыро и холодно. Она уже была прикована цепями, никого рядом не было. В голове было столько мыслей, они все смешались в её голове, отчего она еще больше раскалывалась. В воздухе витала тревога, и ей хотелось метаться от скорого приближения опасности, но силы её совсем покинули.       Вдруг противный скрежет петель разразил тишину — это он. Вокруг всё сузилось в одну маленькую точку света, приближавшуюся всё ближе и ближе. Больше всего её поразили его глаза: такие пламенные, но в то же время такие спокойные. Себастьян зажёг одну блёклую лампочку; в руках у него были кнуты и плетки. За весь уходящий день в его голове крутилось великое множество мыслей по поводу Катрин. Он ощущал что-то похожее на нуждаемость, потребность или зависимость. Читал о таком только в книгах. У него никогда не было потребностей, кроме физических в силу того, что он с заключением контракта приобрел человеческое тело, а сейчас… Сейчас ему хотелось созерцать её, владеть ею, хотелось её в любых смыслах и в любом виде. Похоть, как таковая, его в целом привлекала, но не в ней было дело. Для него намного интимнее были касания, пересечения взглядами, ощущение биения сердца. Но он точно знал, что как только позволит себе подобное, то Катрин его смягчит, он потеряет суровость, хладнокровие, а значит, будет неугоден господину. Этого он никак не могут допустить. Поэтому решил дать волю своей демонической сущности и выбрал то, что он может допустить касаемо Кэт.       Девушка уже не знала куда себя деть, от дрожания тела цепи начали издавать металлический лязг. Послышался первый удар — Катрин как будто ударило током, и она сразу сжалась. Затем еще десяток ударов — на её спине не было живого места, из ссадин лилась кровь. Как же Себастьяну хотелось прикоснуться к Кэт, до головокружения хотелось почувствовать её теплую кровь, хотелось зализать ее раны, но каждую подобную мысль он выбрасывал прочь из головы. Наказывал её, а на самом деле — себя. Но так мыслила лишь часть его сущности, остальная — наслаждалась зрелищем. Как тело Катрин покрывалось кровавыми подтеками, как она в истерике бралась за голову, как сжималась от страха со следующего удара каждая частичка ее тела, как она от отчаяния кричала, срывая голос. Это безумно удовлетворяло его дьявольские потребности. На сегодня экзекуция была закончена.       Катрин еще долго лежала на полу зажатая и плакала. Она из последних сил вслух возмутилась: «Почему я постоянно должна бороться с судьбой и идти ей наперекор?! Почему жизнь так несправедлива ко мне?! Неужели я мало настрадалась?! Почему?! Почему…» Она ещё долго кричала и возмущалась, пока не высказалась. И вдруг замолкла, потому что решила смириться и стерпеть, стерпеть эту до жути солёную от слёз жизнь. Со временем от усталости и множества слёз Кэт заснула.