Стерпеть боль

***

Пред ней весь мир одет угрюмой тенью; И всё ей в нём предлог мученью — И утра луч и мрак ночей.

      Поздно утром Катрин проснулась с головной болью и саднящей спиной. Удары плети исполосовали её спину, а область лопаток ощущалась охваченной огнём. Ужасно хотелось воды, но намного сильнее хотелось умереть. На её удивление это оказался не вчерашний деспот, а мальчишка небольшого роста со смеющимися глазами. — Кто ты и где я? — незамедлительно спросила Катрин осипшим голосом. — Я Финни, сейчас ты в поместье Господина Сиэля. — Твой господин вчера меня выпорол! — прикрикнула она. — Совсем не он, — сухо и безразлично ответил он. — Скажи, кто это сделал, или я прямо сейчас вырву тебе кадык. Ты меня понял?! — не снизила тон Катрин. — Ну, зачем же так жестоко? Этот человек пожелал оставаться засекреченным.  — Слушай сюда, цепи у меня длинные, и я найду силы подползти и дать тебе по лицу, если ты мне не скажешь, кто он! — Но… — Имя! — Катрин уже успела замахнуться. — Себастьян… Себастьян Михаэлис. Он служит господину Сиэлю дворецким.       Катрин стала неразборчиво бормотать: «Себастьян, Себастьян, Себастьян, Себастьян…» — Тебе совсем не о чем беспокоиться. Он совсем не тот, каким кажется. Он… — Он жестокий, мерзкий узурпатор, череп которого я хочу размозжить голыми руками. И… — закончила за парнишку девушка. — Похоже, вы еще не пришли в себя…       Катрин начала плакать. Почему так происходит именно с ней? Почему она испытывает столь сильную ненависть к человеку? Все эти вопросы витали у неё в голове. Финни осторожно начал протирать раны на спине у девушки, растворяя свернувшуюся кровь от ударов плети. Катрин щипало кожу, и из её уст слышалось нарастающее шипение. -Я принес вам воды и еды. Хотите?       Финни пододвинул тарелку с овсяной кашей и кружку воды. Катрин одним глотком осушила стакан и принялась за кашу. Скоро она покончила с едой, а Финни закончил протирать раны на спине. Мальчишка ушел, и Катрин снова осталась наедине со своими мыслями. Еда ни капли не заполнила пустоту внутри, которая её пожирала и не давала покоя. Жизнь — это, конечно, игра, жестокая и непредсказуемая, а иногда ты не играешь в этом театре, ты — тот самый бездомный у входа. Сейчас им себя чувствовала Катрин. Выпасть из жизни и лишиться всего того, что имела, она совсем не предвидела. Всё тот же вопрос: «За что?» Ведь тогда, на площади, её зацепил загадочный господин во фраке. Сейчас же она испытывает к нему даже не ненависть, а животный страх.

***

      Себастьян отключал все эмоции на весь день, а потом желал их излить на одном человеке, заставляющем его чувствовать необходимость в нём. В этот раз Катрин решила, что будет пытаться поговорить с Себастьяном, что бы за этим ни последовало.

***

      Вечер наступил незаметно. За это время Катрин даже смогла отвлечься от тревоги и проспать часа три-четыре от силы. Она чувствовала сильную слабость, но сдаваться не собиралась. В этот раз она смогла расслышать приближающиеся шаги своего страшного покровителя. Звук поворачивающегося ключа в скважине, всё тот же противный скрип петель (интересно, почему он всё ещё не смазал их¿), шаги. Ещё миг и Катрин ослепил свет лампочки. Какая же участь постигнет Катрин дальше?       Себастьян высоко подтянул цепи на руках Катрин так, что она практический стояла на коленях, так он мог полностью видеть её лицо: уставшее, заплаканное, но такое прекрасное… Он поставил стул напротив девушки и взял кнут. Кончиком он приподнял подбородок девушки, в её глазах стали собираться слезинки, но она с непоколебимым лицом спросила: — За что? Ответа не последовало, затем Катрин уже с силой в голосе воскликнула: — Ты хоть знаешь, что такое пытка надеждой? После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума. Смогу ли я дальше надеяться на твою милость? Я не могу быть твоей игрушкой! Мне БОЛЬНО, понимаешь, ОЧЕНЬ БОЛЬНО! А он лишь с довольной ухмылкой ответил: — Я знаю. Здесь только ты и я — между нами наша боль.       Последовал удар — он рассёк щёку, сразу выступила кровь. Он застыл и наблюдал, как капли крови медленно стекали по лицу, опускаясь на шею. Себастьян думал: «Какие же у неё чертовски прекрасные ключицы, плечи и шея. Как же я хочу слизать с них кровь, попробовать её, ощутить губами…»       Подобные мысли были непозволительны для него, он зарёкся не думать о Катрин в таком ключе. И, чтобы наказать себя за такие мысли, в порыве ярости начал наносить удары на руки девушки. Все они были вскоре иссечены до неузнаваемости. Катрин извивалась, кричала, доносились всхлипы и стоны, она сжималась и разжималась от сильных ударов, и каждый раз Себастьян был готов содрогнуться от удовольствия.        А после он сел на стул и увидел, как девушка сквозь слёзы смотрела прямо ему в глаза. И вдруг ему стало так совестно, так горько, что он выбежал. Это было невыносимо — игра с самим собой, с подменой понятий. Впервые раз из-за эмоциональной боли ощущал физическую. Сорвался, понёсся в уборную, увидел себя такого жалкого и… Он всегда носил с собой ножи. Один из них он достал и с уверенностью провёл по запястью, алая жидкость буквально вырвалась из раны, ему было всё равно, он просто хотел оставить след о том, что такого больше не повториться, чтобы помнить, каким он был подлецом. Ради любви, ради Катрин. А Катрин потеряла сознание, ей уже было всё равно.       После этого он вернулся обратно в мрачную комнату пыток, принёсшую так много боли и непонимания. Себастьян бережно стал опускать девушку на пол, ослабил цепи на руках и присел на корточки рядом. Из-за кровавого шрама на щеке волосы прилипли к лицу. Демон трепетно, едва касаясь, убрал пряди. Ему открылся взор на безмятежное лицо Катрин. Себастьян, чуть затрагивая кожу, провёл рукой немного выше скулы, затем медленно спустился до подбородка, и лишь его пальцы тронули губы Катрин, он вздрогнул и отдёрнул руку, как от пламени. Через несколько мгновений он трепещуще гладил голову девушки, приговаривая: «Всё уже закончилось, всё будет хорошо, потерпи чуть-чуть, ты очень сильная…» Сквозь забытьё она смогла лишь шепнуть: «Я так ждала».