Стерпеть боль

***

Невыразимое смятение В её груди; печаль, испуг, Восторга пыл — ничто в сравнение. Всё чувства в ней кипели вдруг; Душа рвала свои оковы, Огонь по жилам пробегал, И этот голос чудно-новый, Ей мнилось, всё ещё звучал.

      Катрин снова проснулась среди ночи. Ей опять приснилось детство: родители были молодые и счастливые, бабушка и дедушка учили её играть на гитаре, она играла с цыплятами и плела венки из одуванчиков. Ей было больно от воспоминаний. Она лежала на полу, рядом с ней лежали оковы.  "Видимо, Себастьян приходил снова", — подумала Катрин.        Если бы только он мог объяснить ей его порывы, но увы… Катрин безумно тянуло к Себастьяну, но лишь он приближался к ней — сердце её сжималось, тело цепенело, глаза щурились, отчаянно пытаясь сморгнуть слёзы. Ей так хотелось ощутить человеческое тепло, поддержку. Она устала, устала ожидать перемен в лучшую сторону, устала терпеть, устала жить. Так, незаметно она уснула вновь.

***

      Рано утром Себастьян отвёз Сиэля к Элизабет. Весь день был свободен, точнее, относительно свободен. Он хотел управиться с домашними делами, а затем зайти к Катрин. Сегодня у него грандиозные планы на девушку.       После уборки в воздухе пахло чистотой, а поверхности любых типов, будь то дерево или до блеска наполированное стекло, могли с лёгкостью отражать все предметы интерьера, стоящие на них. Осталось сделать то, что он откладывал на потом.       Собрав волю в кулак, Себастьян шагнул в темноту подвала. Включив свет, он увидел сжавшуюся на полу Катрин. Повисла тишина, можно было расслышать, как тихо жужжит пружина лампочки. Сняв с Катрин кандалы, демон принялся тянуть девушку за собою. Катрин думала, что хуже быть не может, поэтому повиновалась спешным действиям Михаэлиса. Она пребывала в растерянности: хотелось довериться ему, но он причинил ей столько боли, слишком страшно. Они зашли в ванную комнату. — Раздевайся! — властным тоном приказал Себастьян.       Катрин сумела перебрать в голове миллионы вариантов дальнейшего развития событий. Непослушными от холода руками ей всё же удалось скинуть с себя одежду. Катрин уселась в ванну спиной к Себастьяну, не проронив ни слова. Она очень боялась, что за ними последует удар, что опять будет больно, что уже не сможет стерпеть. А Себастьян тем временем бережно промывал раны на спине и плечах, рассматривал шрамы, тонкими пальцами пытаясь как бы загладить их. Катрин словно сходила с ума, прикосновения туманили разум и чувство, но она изо всех сил статично сидела, выпрямив спину. Эти изгибы, временами проступающая кровь, содрогание тела Катрин от прикосновений — всё это… Немыслимо… Было трудно совладать с чувствами, которые так и норовили вырваться наружу. — Дальше сама… — скомандовал темноволосый.       Немедленно покинув комнату, он направился в приготовленную для особы спальню. Там было всё: свежевыстиранное постельное бельё, застеленная им кровать, аккуратно лежала выглаженная одежда, на полках выставлены лучшие книги. На комоде стояли цветы — лилии, запах которых разливался по всей комнате. Он лишь закрыл окно и оставил на тумбочке чай с куском шарлотки.

***

      Катрин не могла избавиться от поедающих её изнутри мыслей, пыталась успокоиться, но попытки оказались тщетны. Она облокотилась затылком на бортик ванной и прикрыла глаза: такой странный день, ход которого она совсем не понимала, эта неизвестность страшила её и угнетала. Мыслями она опять стала возвращаться в прошлое: вспоминала выгоревшие на солнце волосы мамы и как она беспрестанно гладила их в надежде, что всё наладиться. Решив, наконец, что не стоит задерживаться, девушка освободила ванну от воды и сама выбралась, принялась вытирать себя невообразимо мягким полотенцем — давно она не ощущала что-то мягче кнута или плети. На стуле лежало ситцевое платье цвета охры, оно ей удивительно хорошо подошло.        Как только Кэт закончила одеваться, в комнату влетел Себастьян. — Следуй за мной! — будто выжидая момента, воскликнул дворецкий.       Рука, сжимающая запястье девушки, показалась ей такой тёплой и нужной. Хватка была несильной, но уверенной и требовательной. Катрин совершенно не нравились эти обрывочные, небрежные фразы, но ничего другого не оставалось делать. Она последовала за демоном по узким коридорам, и спустя минуту они были у цели. Себастьян, решив особо не церемониться, попросту закрыл девушку в комнате и поспешил забрать господина от Элизабет.       Почему-то до конца вечера демона не переставало окутывать такое странное трепещущее чувство, от чего он делал всё с чрезмерным энтузиазмом. Сиэль был приятно удивлён таким хорошим расположением духа дворецкого, но особого внимания не обратил и, уставший, поспешил в опочивальню: уж больно оставшаяся неделя проходила в суматохе, что сильно утомляло господина.       Себастьян раньше и представить не мог, что ему будет нужно что-то более, чем плотские утехи, шутки над смертными и разного рода развлечения. Он и представить не мог, что у него присутствует такое чувство, как… нежность?! И всё это чувство ему хотелось вложить в Катрин, излить на неё, как изливает солнце свои лучи света на этот мир.       Катрин было довольно занятно изучать предоставленную ей комнату. Всё в ней было чуждо Катрин: искусная лепнина на потолке, персидский ковер, резные изразцы у изголовья постели. Её необычайно заинтересовали книги — теперь она знала, чем себя занять. Но чтение никак не шло. Книга была интересная, но Катрин больше беспокоили предстоящие события, она так и не смогла осилить половину. Испив ароматного чая, ей стало легче, но изъедающее чувство внутри не давало покоя. Она смотрела в окно и предавалась воспоминаниям.        Опять вспоминала тот самый день, когда она встретила Себастьяна на площади. Досадно ей было за то, что не может его понять. Она многократно видела проявление его лучших сторон: через узкое окно в подвале она видела, как Себастьян помогал нести Финни тяжёлую корзину яблок, как подкармливал кошек, как любезно согласился починить самолётик мальчишки, так неожиданно приземлившегося в их двор. А затем вечером избивал её до потери сознания. Не то чтобы он срывал на ней некую злобу, она видела, он наслаждался этими минутами необузданной жестокости.       Желая избавиться от подобных мыслей, Катрин переоделась и легла спать, к тому же, было совсем поздно, часы на стене уже давно пробили двенадцать. Вся эта сумбурность и неожиданное поведения Себастьяна тревожили её. Неужели за физическими пытками последуют психологические? Она не хотела знать, предпочла оставаться с завязанными глазами и отбросила лишние мысли прочь.        Как только она начала проваливаться в сон, послышался звук открывающейся двери и тяжёлые, размеренные шаги. У Катрин не содрогнулся ни единый мускул. Это был Себастьян; он, сняв ботинки, улёгся рядом с Катрин и обхватил её талию одной рукой. Катрин чуть было воскликнула: — Себа…       Он настойчиво прервал её: — Не оборачивайся!!!       Девушка замолкла. Как же Себастьян нуждался в этом: тепло тела Катрин, запах её тела, волос — это всё его умиротворяло и делало его беззаботным. Лишь придя к ней, он мог показать хоть и не себя настоящего, но мог делать то, что хочет, без капельки притворства. Это всё было так странно и необъяснимо. Где же тот холодный демон, ненавидящий всех и вся? На этот вопрос ответа не существовало. Теперь он, очевидно, сбился с пути, запутался и на время потерял хладнокровие, что так присуще ему. Себастьяну хватило пяти минут, чтобы полностью погрузиться в глубокий сон, теперь его ничего не беспокоило. Он решился на шаг, на который не мог решиться из-за боязни быть эмоциональным и нежным — теперь он не боится. Катрин была обескуражена и сбита с толку. Она не знала, чего можно ожидать, поэтому не ожидала ничего. Её всё также сковывал страх перед этим властным господином, и она ничего не могла поделать. Надежда на лучшее, что теплилась в её душе, не могла её согреть, зато её согревало тёплое тело Себастьяна. Через некоторое время девушка заснула, пока притворялась, что спит. В комнате стал царить покой и смирение.