Стерпеть боль

***

И он слегка Коснулся жаркими устами Её трепещущим губам; Соблазна полными речами Он отвечал её мольбам. Могучий взор смотрел ей в очи! Он жёг её. Во мраке ночи Над нею прямо он сверкал, Неотразимый, как кинжал.

Сквозь сон Катрин видела, как Себастьян заглядывал в её комнату, чтобы проверить, спит ли она. Надо же, она всё ещё не может поверить в столь нежное отношение к ней. Не может, потому что на её теле присутствуют шрамы, ссадины, синяки, которые не дают забыть о прошедших событиях. Ночь прошла смутно: сильный дождь то и дело барабанил по стеклу, создавая сонную атмосферу, но спать не удавалось. С утра Катрин чувствовала себя надломленной, хотелось провести в амёбном состоянии весь оставшийся день. Впервые желания совпали с возможностями. Катрин лежала на старательно заправленной постеле и всё не могла забыть тёмных глаз Себастьяна, такие страшные, но одновременно притягивающие, их непроглядная глубь способна удерживать звёзды на ночном небе. *** Ночью Себастьяну не спалось: ему хотелось тепла человеческого тела. Странные явления происходили с этим с виду отчуждённым и эгоистичным демоном. Он с самого утра ждал ночи, чтобы пересилить свою гордость и пойти к Катрин, но день тянулся, по закону подлости, невероятно медленно. Изо всех сил он хотел уберечь Катрин от этого жёсткого и чёрствого мира, но больше всего — от самого себя. Размышлениям — время, а обед по расписанию. И вот Себастьян трепетно несёт на подносе ароматный чай с куском яблочного пирога. Три поворота ключа — и Себастьян шагнул в комнату, наполненную дурманящий запахом букета цветов. Катрин сидела на подоконнике и жадным взглядом ловила каждое движение демона. Он уж было хотел сделать ей замечание, но не стал. Катрин спрыгнула с высокого подоконника и приблизилась как можно ближе. — Ты чего-нибудь ещё хочешь? — спросил дворецкий. — Только тебя. Себастьян, не выдержав томной пытки такого честного признания, коснулся её пылающей щеки. Катрин, словно лащась, прильнула к его ладони и посмотрела прямо в его жгучие глаза. Они действительно прожигают взгляд и не оставляют ни единого шанса, чтобы не сойти с ума. Мгновение — и властные губы Себастьяна накрыли губы девушки. Он трепетно покусывал губы Катрин, а затем хищно впиваясь, смотрел на щурившиеся глаза искусительницы. Вдруг стал чувствоваться странный вкус: у Катрин треснула губа. Себастьян уж было подумал, что она сейчас же отпрянет, но Катрин лишь сильнее прижала к себе Себастьяна, притянув его рукой за затылок. Медовый вкус губ Катрин смешался с медным привкусом крови. Он смаковал каждую минуту, каждую секунду этого сладостного приступа нежности. Первым прервал этот прилив ласковых чувств Себастьян: — Это ведь совсем не похоже на Вас, юная леди. С каких это пор Вы стали столь напористы? — слегка отдышавшись, вымолвил демон. — С моих пор, — ответила Катрин, чуть вскинув брови. — Вы не боитесь заиграться в эту «любовь» и навсегда остаться в моём плену? — Уже вся ваша… Рядом с вами я теряю над собой контроль. Я нашла то, что люблю больше жизни — и пусть это убьёт меня. — Ну уж нет, я тебя сберегу, — возмущённо ответил дворецкий, притянув к себе девушку. И, поцеловав это влюбленное чудо в макушку, решительно покинул комнату. *** Катрин абсолютно точно знала, что в его природе, верно, есть что-то невероятно особенное, свойственное только ему одному, что-то гордое и величественное. В его голосе, что бы то она ни говорила, есть непобедимая власть, никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым, ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами. *** Ночью Себастьян, пересилив себя, а точнее свою развращённую сущность, зашёл к Катрин. Ему надо было бороться с желанием полностью завладеть ею, он не хотел, чтобы он ассоциировался у Кэт с чем-то плохим, он хотел давать ей лучшие чувства в этой жизни. Но чёрт возьми, как же ему хотелось взять её без остатка, выпить, осквернить. Но как он мог, ведь она — сущий луч света в его грязной жизни, наполненной убийствами, отребьем, скверной. Он всё так же бесшумно снимал фрак, рубашку, обувь и ложился к его маленькой юной леди, обнимая её сзади, уткнувшись носом в её каштановые волосы, вдыхая запах яблок и корицы. И в этом было его счастье.