Профессор, я хочу стать зельеваром!

Август, 1997 год       Гарри вышел на крыльцо дома, который расположился на Тисовой улице под номером «4». Он держал в руках большой плед, пачку чипсов и несколько учебников. Ему было хорошо. К хорошему настроению располагала не только отличная погода — тёплый летний вечер; но и тот факт, что Дурсли уехали отдыхать. О том, чтобы взять с собой Гарри никто и не заикнулся, но Поттера всё устраивало. Он был вполне рад роли «сторожевой собаки».       Включив на крыльце свет, он постелил на траве плед и лёг на живот. Возможно, так делать странно и даже неприемлемо, вряд ли подобное позволял себе хотя бы один житель Литтл Уингинга, но Гарри было плевать. Вот уже через неделю он уедет в Хогвартс, а к следующему лету никто и не вспомнит, что «этот больной мальчик, с которым так мучается Петунья и Вернон, позволил себе слишком многое».       Открыв пачку чипсов, парень поудобнее улёгся и потянулся за одной из книг. Не прошло и пяти минут, как он углубился в чтение. Читать в полутьме ему было не впервой. Подобным он занимался с малых лет, тщательно скрывая от Дурслей своё увлечение.       В выборе книги было кое-что неожиданное. Гарри читал учебник не по Трансфигурации и даже не по Защите от тёмных искусств. Он читал учебник по Зельеварению, внимательно запоминая все рецепты, уточнения к ним и правила. Будь сейчас рядом его лучшие друзья — Рон и Гермиона, да кто угодно из Хогвартса — не поверил бы своим глазам. Как это? Чтобы гриффиндорец увлёкся зельеварением? Да не просто увлёкся, а искренне влюбился в столь ненавистную большинству дисциплину?       Неожиданно Гарри понял, что строгость и требовательность — не худшие черты в человеке, а наоборот, одни из лучших. Если в попытке научить используются слишком строгие методы, это ещё не значит, что тебя ненавидят. Если вместо того, чтобы погладить по голове тебе говорят: «можно лучше», это ещё не значит, что ты плохо справился, просто можно лучше. Если Снейп за годы практики выработал свою методику обучения и считает её более действенной в работе с учениками — его право. Тем более, что она действительно хороша. Всё, что нужно было — принять её и исполнять указания по пунктам. Гарри жалел, что понял это только сейчас, когда учиться осталось всего ничего. Наверное, он смог бы узнать намного больше, если бы не сопротивлялся попыткам научить.       Но даже это откровение померкло бы на фоне другого и не вызвало бы столько вопросов. Ну полюбил мальчик зельеварение, ничего страшно, с кем не бывает? А вот с тем, что Гарри влюбился не только в дисциплину, но и в преподавателя, уже никто бы не смирился.       Эти чувства были сильнее, чем любые из тех, которые он когда-либо испытывал. Он никогда никого так не любил. Ни Чжоу, ни Джинни. Гарри не знал, когда именно это произошло. Не знал, в какой момент он начал видеть в профессоре не только заносчивого ублюдка, но и умного, интересного человека. Помнил лишь, что изменения начались на почве интереса к зельеварению; тогда он читал всё подряд, чтобы вобрать в себя побольше информации и наткнулся на статью его авторства. Те несколько страниц полностью изменили отношение к человеку, которого он всю жизнь ненавидел.       С каждым часом Гарри всё чаще возвращался мыслями к профессору, анализировал прошлое, вспоминал его поступки и слова. Посмотрев на него совершенно новым взглядом, он вдруг понял, насколько же логичными, ответственными и аргументированными были действия профессора. Совершенно неожиданно он осознал, что обшарпанная дверь, которую все боялись и обходили стороной скрывает за собой целый мир, целую вселенную. Гарри пришёл в восторг и полностью растворился в человеке. Он заказал все выпуски «Зельевара», в котором печатался профессор, нашёл все книги, которые тот когда-либо издавал. Он зачитывался интервью и раз за разом подмечал некогда игнорируемые достоинства человека.       Всё бы было отлично, если бы не одно «но». Скоро возвращаться в Хогвартс. Гарри понимал, что не сможет вести себя спокойно в обществе человека, который полностью им завладел. Не сможет сидеть на уроке, ни разу не взглянув на профессора, не сможет подделывать полный ненависти взгляд, не сможет без улыбки выслушивать сочившийся яд. И с этим в срочном порядке нужно было что-то делать. Нельзя было, чтобы Снейп узнал о его влюблённости, нельзя было, чтобы тот заподозрил его в чём-либо и полез в мысли, поскольку там он найдёт лишь влажные фантазии только вылезшего из пубертата подростка.       Весь август Гарри пытался найти решение. Пытался придумать, как заглушить мысли, как скрыть эмоции и чувства. И у него получилось. Всё же, не зря он у себя в чемодане половину книжного магазина хранил. Увлекшись зельеварением, он вдруг задумался о том, как придумываются зелья. Не из воздуха же они появляются? Прочитав множество книг на эту тему, спустя несколько недель Гарри уже отлично знал, как создать собственное зелье. Всегда можно было соединить свойства совершенно разных, главное — следить за исключениями. Ни в коем случае нельзя было смешивать ингредиенты, которые в итоге могли привести к взрыву или превратить варево в яд.       Примерно неделя понадобилась Гарри на проработку рецепта. Он день и ночь сидел над учебниками и проверял каждый ингредиент на совместимость. Что-то вычёркивал, что-то наоборот, добавлял и в конце концов удовлетворённо выдохнул, поставив точку.       Сварить зелье не составило труда, можно было круглосуточно сидеть в комнате и внимательно следить за процессом. Ему никто не мешал. Как говорилось ранее — Дурсли уехали отдыхать. Сняли какой-то домишко на побережье Италии. Наверняка приедут загорелыми. «Ну что ж, нужно проверить, действует ли оно», — безответственно. Очень. Гарри это отлично понимал. Если вдруг что, его никто не спасёт. Никто не знает, что он сейчас хочет проверить зелье, которое, вроде как, должно скрыть его эмоции, чтобы никто не узнал, что он влюбился в Снейпа. Если вдруг что-то пойдёт не так, об этом никто не узнает. Никто не трансгрессирует его в Мунго, даже магловскую скорую никто не вызовет (хоть это и совершенно бессмысленное действие, ибо маглы никогда не спасут отравившегося зельем волшебника). «Была не была», — Гарри сделал глоток. — «Сразу не умер, уже хорошо».       Вдруг он задумался о том, как же должно проявить себя зелье, если оно всё же соответствует требованиям. Наверное это должен заметить кто-то другой? Поняв, что толку от тестирования пока что никакого, он тяжело вздохнул. «Придётся поверить, что оно действует», — сказал Гарри сам себе и спрятал полную колбу в чемодан. Чемодан прятать не стал. — «Пора собирать вещи».       Спустя несколько часов чемодан оказался собран. Последние спокойные деньки. Завтра приезжают Дурсли, а через неделю он возвращается в Хогвартс. Провести столь спокойный вечер на кровати ему совсем не хотелось, поэтому он вышел во двор.       Включив на крыльце свет, он постелил на траве плед и лёг на живот.

***

Понедельник, 6 октября, 1997 год       Закончился очередной урок Зельеварения у старшекурсников. Сбивчивым, непривычным голосом сообщив Гермионе и Рону, что догонит товарищей позже, гриффиндорец встал с места. Пробежавшись взглядом по местности и убедившись, что посторонних нет, юноша подошёл к учительскому столу. — Про-профессор Снейп, — запинаясь, промямлил Гарри. Уверенность дала трещину в неподходящий момент. Внутренне чертыхнувшись, парень продолжил насильно выдавливать слова изо рта. — Я хотел бы у вас кое-что спросить…       Профессор поднял на него взгляд. По обыкновению, он оказался пропитан сарказмом, мгновенно говорящим, что идея подойти с просьбой глупа. В завершение, мужчина ответил в излюбленной язвительной форме. — Забыли как правильно подогревать котелок?       В сознании гриффиндорца пронеслась мысль наплевать на задуманное. Заодно и на чертового Снейпа. Глупые мечты разбились о суровую реальность. Терпеть профессора он не способен ни минутой дольше. Собрав оставшееся самообладание в кулак, парень ответил то, что вертелось в мыслях уже не первый месяц прежде, чем обдумал ответную реплику. — То, чему научили вы, даже если это было на первом курсе, невозможно забыть.       И только сказав последнее слово, юноша понял как прозвучала фраза. Кажется, Снейп тоже понял странный подтекст, ибо в следующую минуту он ошарашенно уставился на гриффиндорца. Не успев прийти в себя, чтобы ответить в обычной, саркастической манере, к тому же, считая услышанное слуховой галлюцинацией, профессор задал вопрос. — Так чего же вы от меня хотите? — Поговорить. — Хорошо, Поттер, но у меня пара. Зайдите в шесть. Не опаздывайте!       Скоротечный уход Гарри сроден побегу. В голове гриффиндорца крутилось множество мыслей, но тело по инерции принесло владельца к дверям Большого зала. Легонько открыв массивную дверь, юноша огляделся. Друзья оказались на излюбленных местах. — 'арри, пофему так долго? Фто тебе от него нужно? — попытался с набитым ртом четко поставить вопрос Рон. — Седьмой год учимся, а ты так и не научился манерам, — в привычном, поучительном тоне высказала мысли Гермиона, откладывая в сторону использованную салфетку. — У меня есть к Снейпу одна просьба. Если согласится — расскажу. Если нет, то смысла не будет.       Гриффиндорцы удивленно уставились на друга. Однако, решили оставить мысли при себе. — Ну, как знаешь, — пожала плечами гриффиндорка. — А сейчас пойдёмте, у нас Трансфигурация.       Только пришедший юноша встал. Желудок скрутило тугим спазмом. Мало того, что во время предстоящих уроков мысли будут витать далеко, так и желудок наполнить столь необходимой едой не удалось.

***

      На часах без пятнадцати шесть. Гриффиндорец быстро спускался с Астрономической башни. Путь предстоял длинный и он не успевал забежать в спальню. После Трансфигурации следовала Астрономия, где Гарри провел последние два часа, и стоит отметить, это были не лучшие два часа в его жизни. Промерзнув до костей, он бесцеремонно стучал зубами. Сейчас бы тёплого чаю... Но времени на чаепитие не было. Он спешил на встречу к Снейпу.       Юноше было важно не опоздать. Ведь эта встреча, точнее, её положительный исход - шанс получить ту жизнь, о которой он так мечтал вот уже несколько месяцев. Остановился Гарри только перед дверью кабинета. Не успел он отдышаться, как та отворилась. Из глубин кабинета донесся холодный голос профессора. — Заходите, мистер Поттер, присаживайтесь.       Аккуратно прикрыв за собой дверь, гриффиндорец сел за первую парту. Мужчина не стал тревожить и дал время перевести дыхание. Юноша, продолжая дышать загнанным зверем, мельком оглядел кабинет. В помещении было темно и только небольшой шар, висевший над преподавательским столом, пускал тусклый свет. Видимо, мужчина комфортнее чувствовал себя в подобном освещении. — Рассказывайте, что вам нужно, — спустя минуту Северус резко прервал тишину. — Понимаете, в этом году я заканчиваю Хогвартс. Мне предстоит выбрать, кем стать. Ну-у… я решил стать Зельеваром.       Тишина вновь окутала кабинет. Гриффиндорец старался не дышать, вслушиваясь в глубокие вздохи профессора. Ожидание ответа угнетало. — Поттер, понимаю, вы отличаетесь непревзойдённым чувством юмора, но данный момент неуместен для шуток. — Профессор, я не шучу. Я многое осознал за последние несколько месяцев. Разве вы не заметили, что я пытаюсь лучше учиться, что всегда делаю домашние задания и внимаю каждому слову, которое слышу? Я хочу стать как вы. Я хочу стать Зельеваром, — загоревшиеся глаза гриффиндорца заставили мужчину отшатнуться.       Незаметно для чужого глаза, но Мастера зелий передернуло. На его памяти не было случаев, когда о Зельеварении и его речах особенно, кто-то говорил с подобным восхищением. Предательское горделивое чувство забилось под жилой. — Что вы от меня хотите? — решив, что хуже от заданного вопроса не будет, профессор впился внимательным взглядом в собеседника. Гарри держался смущенно, обманчиво неуверенно. Но мужчина знал, что опущенные плечи в скором времени расправятся. — Понимаете, чтобы учиться дальше, нужно сдать экзамены. Однако, одному подготовиться к ним такому балбесу как я невозможно. Мне нужен репетитор.       Намёк ясен, словно намерения братьев Уизли в праздничный день. Мужчина приоткрыл рот, дабы ответить, но не издав звука, прикрыл его. Губы сжались в тонкую белёсую линию. Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью и среди несущегося, смешивающего сознание потока найти нужные мужчине не удавалось. Чёткий, рациональный ответ лежал на поверхности. Но мозг усиленно отгонял его. — Хорошо, мистер Поттер. Если вы не шутите, то я подумаю над предложением и сообщу о решении позже, — мужчина поднял руку, прерывая гриффиндорца, который намеревался что-то сказать. Он едва успел расправить плечи, но профессору этого было достаточно. — Насколько понимаю, ужин вы пропустили. И вам наверняка нужно согреться. Возможно Уизли и оставил вам какие-то крохи, но даже в этом я не уверен.       Перед глазами голодного парня развернулась привлекательная картина. Сделав витиеватый жест рукой, Северус призвал тарелку с обсыпанными сахарной пудрой булочками. От них шел легкий пар. Так же рядом оказалась большая кружка горячего чая. Голод брал верх, но вертевшийся на языке вопрос он всё таки сумел задать. — Профессор… — Да? — Как вы узнали, что я голоден? И что мне холодно... — что-то подсказывало, что мужчина узнал данную информацию не только благодаря хорошо развитой интуиции. Было что-то ещё. Юноша оторвал взгляд от выпечки и перевёл его на преподавателя. — Благодаря изобретённому зелью. Оно определяет чувства. И голод не исключение.       Парня прошибло холодным потом. Сознание резко заработало в усиленном режиме, строя и развивая всевозможные сценарии теоретического будущего. Дабы не выдать реакции, гриффиндорец сдержано поблагодарил профессора за угощение, наколдовал кружку горячего чая и принялся за еду.       Тишина поглотила помещение. Никто не разорвал молчания. Изредка раздавалось сдержанное чавканье гриффиндорца. Взгляд прикован к трясущимся рукам. Предчувствие мерно било тревогу. Пока не настолько сильно, дабы ноги подкашивались. Однако, дрожь уже пробила тело… «Что, если зелье не справится?»

***

Четверг, 9 октября       Миновал третий день, однако профессор Снейп не удостоил гриффиндорца ответом. Думая об этом Гарри сидел в любимом кресле в конце библиотеки. На коленях покоился старый, увесистый и разваливающийся том «1000 и 1 приворотное зелье». Он сидел настолько продолжительно, что возле него пару раз успела пройти мадам Пинс. Библиотекарша кидала пустой взгляд на книгу и продолжала проплывать возле бесконечных стеллажей Хогвартской библиотеки.       С каждой прочитанной страницей гриффиндорец понимал, что установить связь с прочитанным становиться сложнее. Минута, две… Сознание отключилось. Гарри погрузился в сон. Он оказался спокойным, подобный гавани. Однако, что-то в умиротворяющей картине не давало юноше окончательно забыться и раствориться в мире грёз.       Иррациональное чувство тревоги поразило мысли. Гриффиндорец медленно очнулся. Источник беспокойства был обнаружен. Неизвестный, сидящий поодаль и впивающийся внимательным взглядом, заставил парня напрячься. Решив, что сидеть сложа руки не стоит, Гарри открыл глаза. Сидящий в соседнем кресле Снейп — последнее, что юноша ожидал увидеть по пробуждению. — Спать нужно в соответствующем месте, мистер Поттер, — сказал мужчина, попутно поднимая упавшую из-за непредвиденного сна книгу и аккуратно, бережно держа за корку, кладя её на стол, — Безответно влюбились? — язвительно продолжил зельевар, указывая на книгу. — Нет. Книга из списка литературы, которую нужно прочитать, чтобы ориентироваться в материале, — ответил Гарри, нарочно пропуская замечание. — К слову, я не за этим искал вас полчаса. Я подумал над просьбой и решил согласиться.       Юноша опешил. Не веря услышанному, он подскочил на месте. Расхаживая взад и вперед, в одно мгновение Гарри резко остановился. Губы невольно растянулись в улыбке. Она поразила Мастера зелий. — Занятия будут проходить каждый вторник и пятницу в шесть часов вечера. Прошу не опаздывать, — будто не заметив невероятного выражения лица Гарри, по обыкновению холодно высказался мужчина. — А сколько я должен буду вам платить? — продолжая улыбаться, но наклонив голову в бок, проговорил юноша. — Мне ничего не нужно. Я выполняю просьбу вашей матери.       Отчеканив слова, мужчина поднялся с насиженного места. Не удостоив гриффиндорца прощальным взглядом, профессор скрылся в бесконечных стеллажах, оставляя Гарри наедине с ворохом мыслей. Он продолжил стоять на месте, не в силах опуститься и тем самым отдаться теоретической части сознания. «Чёрт, нужно быть аккуратней, он явно что-то заподозрил»

***

      Подкралась пятница. Это значит, что парню нужно подготовиться. Не задумываясь о других учениках и возможных свидетелях, юноша забежал в спальню. Упав на колени, он стал шарить под кроватью в поисках чего-то. Пару судорожных вздохов спустя Гарри явил свету потрепанный временем чемодан.       Открыв витиеватые замки, взгляд гриффиндорца оказался прикован к великому множеству флаконов. Бормоча названия и хмуря брови, он с минуту старался найти необходимый флакон. Когда терпение было на пределе и паника начала медленно выходить из запертой клетки, полулитровая колба с содержимым синего цвета приветливо блеснула на свету настольной лампы.        Самоуверенность, концентрированная в пропускающем тусклый свет стекле позволила парню забыться. Мысли тешились картинами того, как невозмутимо будут представлены знания самому ненавистному учителю. И всё благодаря синеватой жидкости, мерно переливающейся по тонким стенкам сосуда.

***

Пятница, 10 октября       Кабинет Зельеварения освещался мягким светом. Заместо одного магического шара, в воздухе мирно висели два. Второй покачивался возле первой парты. Презрительно щуря темные глаза, Мастер зелий проверял сочинения седьмого курса. Мужчина методично зачеркивал большинство работ и ставил «Тролль». Редкие экземпляры удостаивались «Отвратительно».       Внезапно, взгляд профессора уцепился за исписанную сверху донизу работу. Небрежный, скачущий почерк неугомонного Поттера сложно было забыть. Отложив перечеркнутые красным листы, тонкие пальцы ловко подцепили работу. Взгляд внимательно впился в строки. «Совсем недурно, — проносилось в голове профессора. — Мысли хорошо сформулированы и читается легко, в отличие от Долгопупса или Грейнджер».       Пальцы медленно заскользили по буквам на пергаменте. Было видно, что в некоторых, спорных, моментах буквы словно насильно вдавливались в лист, оставляя чернильные разводы. Проверка работы заняла неопределенное время. Мужчина не заметил, не засёк, сколько пальцы изучали знакомые буквы.       Аккуратно выведенное «Выше ожидаемого» оказалось приговором для Мастера зелий. Дожить до момента, когда представитель ненастного рода получает положительную оценку на его предмете… Тихий стук в дверь прервал размышления. Поттер. — Проходите, садитесь, — Северус показал в сторону первых парт. — Дабы понять, чему мне предстоит вас обучать, нужно понять, каков фронт работ. Поэтому держите тест. Здесь сто пятьдесят два вопроса по курсу Зельеварения, который вы прошли за годы обучения. Можете приступать.       Глаза юноши медленно опустились на три листа, лежавшие аккурат рук. Сверху донизу исписанные мелким, заковыристым почерком профессора, они не внушали веры в то, что гриффиндорец окажется в спальне до отбоя. Глубоко вздохнув, он сжал перо в руках, принимаясь за работу.       Перо медленно окрашивало пергамент чернилами. Впитываясь, оставляя разводы, которые создавали контраст бежевого и тёмно-синего. Гарри углубился настолько, что перестал следить за окружением. Этим воспользовался Северус, периодически поднимавший глаза от сочинений и пристально смотрящий на гриффиндорца.       Мужчина хмурился. Он на протяжении нескольких недель тестирует зелье и оно большую часть времени показывало, что Поттер его боится. Однако, глядя на расслабленного юношу и ощущая мерное покачивание магического фона, профессор чувствует что угодно, но не страх. «Удовольствие» — мелькает в сознании, отчего мужчина подскакивает на месте. Искорка интереса разгоралась, превращаясь в пожар. — «Неужели Поттеру нравится Зельеварение?»

***

      Методичное уханье часов разбило сложившуюся атмосферу. Оповестив, что наступило восемь часов, они скоротечно заглохли, позволив эху проглотить последние звуки. Гриффиндорец вскинул голову. Шея неприятно захрустела, из-за чего он поежился, медленно опуская голову обратно к парте.       Гарри ответил на большую часть вопросов, но червячок сомнения неприятно пожирал изнутри. Помотав головой, отгоняя напущенную неуверенность, он медленно поднялся из-за стола. Шаги эхом отдавались по пустому кабинету. Листы мягко опустились на преподавательский стол. — Я отдам проверенный тест в понедельник вместе с сочинением. Можете идти.       Сдержанно поблагодарив профессора, юноша устало потянулся за сумкой. Она тяжко легла на опущенное плечо. Сдерживая желание «со вкусом» зевнуть, Гарри поплелся к двери. Стоило раздаться тихому скрипу, как мужчина схватил листы, приступая к проверке.

***

Суббота, 11 октября       Следующее утро юноша провёл играя в волшебные шахматы с Роном. Подле них сидела Гермиона, делавшая графики выполнения заданий на год. Ленивая атмосфера царила вокруг троицы гриффиндорцев, изредка разбавляемая диалогами. — Гарри, ты вчера поздно вернулся, что-то случилось? — спросила девушка, откладывая карандаш в сторону. График, несомненно, занимает приоритетное место на данный момент, но друг находится выше. — Помните, я хотел кое-что попросить у Снейпа? — увильнул от прямого ответа юноша. — Я хотел, чтобы он стал моим репетитором. Он согласился.       Громогласная тишина повисла в гостиной. Гриффиндорец медленно повернул голову в сторону товарища, смотря холодными голубыми глазами. Инстинкты Гарри заставили тело отшатнуться, отступить. — Гарри, ты сейчас шутишь, да? — непривычно спокойным голосом начал Рон. — Ты мечтал стать аврором или ловцом, если не сдашь Зельеварение. Теперь ты говоришь, что тебе нравится то, что мы ненавидим с самого первого курса! — отголоски голоса эхом раздались по помещению.       Гермиона, сидевшая, по сути, между юношами, вздрогнула. Никогда прежде не доводилось ей видеть холодную ярость рыжеволосого друга и испуганное выражение бесстрашного героя. Молчание затягивалось. — Я не мог признаться ни себе, ни вам в том, что мне нравиться сидеть и нарезать ингредиенты; следить, чтобы всё происходило по порядку; ждать, пока зелье начнёт булькать и над ним появится пар, — зеленые глаза загорелись искорками безудержного ученого интереса и обожания. — Мы не вправе осуждать твой выбор, но я не уверена, что ты поступаешь верно, — промямлила гриффиндорка. Девушка мало осознавала собственные слова и происходящее. Можно сказать, что излагала мысли она подсознательно.       Шахматы, о которых успели позабыть, слабо пискнули, оповещая, что время для хода истекает. Юноша потряс головой, разрывая зрительный контакт. Инстинкты продолжали кричать, однако, без прямого взгляда голубых глаз утихомирились. — Мягко говоря, мы вообще в шоке от твоего решения, — делая акцент на численном перевесе не в пользу Гарри, продолжил гриффиндорец. — Ты хорошенько подумай, такие намерения до добра не доведут.       Иррациональный страх сменился раздражением. Своих друзей, их безграничную преданность и заботу парень обожает. Однако то, что происходит сейчас, перечеркивает все положительные качества гриффиндорцев. «Будто родители отчитывают малое дитя за шалость», — ассоциация, возникшая мимолетной мыслью, неприятно поскреблась в грудине. — Я давным-давно принял решение и всё обдумал. Если вы не хотите принять мой выбор… — Гарри замолк. — Пойду проветрюсь.       Подскочив на ноги и старательно пропуская мимо ушей обеспокоенный голос Гермионы, гриффиндорец покинул гостиную факультета.

***

      Прохладный воздух потоком ударил по разгоряченному лицу Гарри. От этого мысли стали распутываться, складываясь в привычные логические цепочки. Ноги бездумно несли юношу туда, где душа сможет найти успокоения — к границе Запретного леса. Приближаясь к заветному месту, гриффиндорец заметил сидящего подле некого растения Невилла. В его руках виднелась лейка.       Потерянный взгляд немедленно устремился на цветок. Обманчиво простой, напоминавший розу, он приковывал с каждой секундой всё больше и больше. Необычная, треугольная форма лепестков, насыщенного алого цвета; толстый гладкий стебель. Гриффиндорец стал медленно приближаться к завлекающему внимание растению.       Сладковатый аромат ударил в нос, заставляя пошатнуться. Уши заложило будто от взрыва. Окружающие звуки, коих на границе немеренное количество, односложно откликались шумом на заднем плане. Перед глазами пронеслась пелена. Глубокий, судорожный вдох и Гарри отпускает.       Ярковато-красная пыльца, кружащая в воздухе и оседающая на траву, столбом окружила гриффиндорца. Юноша поспешил подсесть к Невиллу, заметившего приближение друга, но решивший не подавать виду. Громкий чих раздался прежде, чем Гарри смог заговорить. — Привет, Невилл. Можно возле тебя присесть? — Да, конечно, — непринужденно ответил парень. — Я тут выполняю поручение Спраут. Она в начале года дала мне индивидуальное задание — заботиться об этом цветке. Сперва может показаться, что это абсурдно: зачем заботиться о растение, которое растёт на природе? — И то верно. Оно растет и без посторонней помощи всё это время, — гриффиндорец кивнул, всем видом показывая заинтересованность в теме. Ему следовало отвлечься и встретившийся сокурсник подходил для подобной цели как нельзя лучше. — Оказалось, всё куда сложнее. Если цветок поливать специальным компостом в определённое время, он обретает волшебные свойства. Становится незаменимым ингредиентом большинства волшебных лекарств от тяжелых болезней. Но с ним нужно быть очень аккуратным. Он не сочетается с большей частью ингредиентов. Зельевары редко прибегают к его помощи, поскольку всегда есть шанс, что что-то пойдёт не так, — гриффиндорец начал распаляться. Подняв сверкающие глаза на Гарри, он тихо промолвил. — Тебе, наверное, не очень интересно слушать? — О, нет-нет, это увлекательно, — уверовал сокурсника Гарри. Ему нравилась подобная увлечённость своим делом. Товарищ приобретает уверенность, стоит теме разговора перейти в то русло, где он неоспоримый эксперт. Рассказы о растениях не вызывают зевоты и желания уйти. Напротив, юноша готов часами слушать увлеченного Невилла... — Я так понял, ты уже выбрал будущую профессию? — Конечно. Мне с детства нравилось ухаживать за растениями. Все само собой вышло, — парень бросил тёплый взгляд в сторону Запретного леса. Он хранит столько неизученных растений… — А как к твоему выбору отнеслась бабушка? — О-о, она была в диком восторге. С моей «везучестью», ты знаешь, что в итоге получается. Когда я сообщил, что меня тянет к природе, она несколько дней благодарила Мерлина, — парень неловко мял пальцы. Он, несомненно, очень любит свою родственницу, но порой она вгоняет его в краску. — Это отлично, когда близкие принимают твой выбор, — толика зависти послышалась в сказанном. Гарри отдернул себя. «Не хватало, дабы Невилл заметил это». — А ты кем хочешь стать? — с неподдельным интересом спросил товарищ. Его всегда поражала способность Гарри оказываться везде и всюду, выполняя прямо противоположные дела и заботы. — Покажется странным, но я хочу стать Зельеваром. — Да нет, почему же… Наши отношения с учителем никак не должны влиять на изучение предмета. Знаешь, я видел как ты восхищённо читал о зельях в библиотеке. Мне кажется, эта профессия создана для тебя, — слова поддержки полились друг за другом, но совсем скоро прервались. — Ты извини, мне нужно отчитаться перед Спраут, а опаздывать я не люблю… — Конечно, без проблем! Ещё увидимся.       Невилл скоротечно покинул лужайку, заставляя образ раствориться на горизонте, аккурат школы. Юноша продолжил сидеть на мягкой траве подле цветка, обдумывая полученную информацию. И внутренне встрепенулся на секунду. Спину будто жгло неистовым огнем. Оглядевшись, но не найдя источник странного чувства, парень медленно побрел в замок.