Профессор, я хочу стать зельеваром!

      В голове шумел ветер. Мысли уплыли далеко-далеко и гриффиндорец нехотя возвратился в действительность. Покрасневшие щеки обдало теплотой Большого зала. Это стало сродни привычке — тело бессознательно несет к скоплению шумных учеников, дабы сознание не углубилось в бесконечные самокопания. «Ибо сосредоточиться в таком шуме невозможно. Да и внимательные глаза Гермионы заметили бы неладное», — проведя взглядом по помещению, Гарри с удивлением заметил, что Рон и Гермиона сели намного дальше обычного, будто намекая, что желают держаться на расстоянии от Гарри. Они намеренно смотрели в сторону преподавательского стола, делая вид, будто Гарри не существует.       Подобное поведение бросалось в глаза, однако сокурсники не обращали внимания на странности парочки. Никто не сомневался в том, что привычное поведение вернется на круги своя. Мысль, идея того, что что-то может измениться, возникла исключительно в сознании Гарри. «Я принял их такими, какие они есть. Если они не могут сделать этого в ответ, я не намерен прощать их», — мысль звучала по-ребячески, будто у ребёнка отобрали конфетку и тот решил обидеться на заботливого родителя, который переживает о его зубах.       Сев на привычное место — возле Невилла, гриффиндорец принялся за еду. Паста медленно накручивалась на зубья вилки и комком падала обратно на тарелку. Аппетит отсутствовал. Продолжая размазывать блюдо, юноша посмотрел на учительский стол. Словив в ответ вопросительный взгляд Снейпа, юноша закашлялся. Сердце пропустило удар.       Не найдя решения лучше, Гарри отвернулся, оставляя немой вопрос без ответа. Желание вернуться в Гриффиндорскую башню за школьными принадлежностями и отправиться в библиотеку усилилось. Там юноша работал эффективнее, а, главное - ощущал умиротворение. Решив не отказывать себе в этом, он подскочил, широким шагом отправляясь к выходу.       Не встретив по пути никого из сокурсников, особенно Рона и Гермиону, гриффиндорец облегченно выдохнул. Сталкиваться с возможным ворохом вопросов он не был готов ни физически, ни морально. А выплескивать раздражение в виде чьей-то окровавленной рожи не хотелось.       Заняв излюбленное место в конце библиотеки, Гарри разложил учебники перед собой. Каждый манил, но пришлось сделать выбор. Устроившись в кресле поудобнее, парень погрузился в удивительный водоворот неизведанных знаний. Стоило окружающему миру померкнуть на фоне, как интуиция произвела щелчок в сознании. Зеленые глаза наткнулись на знакомую фигуру. — Что, Поттер, получил подарок от подружки? Теперь сидишь, читаешь… Ищешь способ излечиться? — появившийся извне Малфой оказался приятной неожиданностью. Пожалуй, он единственный, кого гриффиндорец готов видеть и слышать. — Привет, Драко. Давно не виделись. Где пропадал? Почему не было на зельях?       Колкие реплики, за которыми пряталось беспокойство о друге, стали ритуалом для юношей. Они давно зарыли топор войны и погасили в грудине огонь детской, но яркой ненависти. Конечно, отголоски прошлого всплывают и по сей день, однако, ребята старательно избавляются от них. — Ко мне мама приезжала. Нужно было с ней поговорить, — слизеринец разорвал зрительный контакт. Это послужило Гарри бессознательным сигналом к тому, что следует прекратить расспросы. — А-а, ясно. Тебе сказали, что нам Снейп задал? — Да, Блейз. Я пытался сварить одно зелье, но получилось так себе, — в последнее время парню сложнее давались подобные задания. Гарри понимал, что с другом что-то не так, но старался не лезть раньше времени. Они доверяют друг другу, но рассказывать о собственных переживаниях тяжело. «Если захочет, сам расскажет причину беспокойств. Драко не тот человек, к которому можно лезть с вопросами напрямую». — Давай вместе приготовим? Скажем профессору, что я выбрал слишком сложное и будет легче приготовить вдвоем, — стойкое нежелание произносить вслух фамилию преподавателя комом давило на горло. Гарри сглотнул. Воспоминания услужливо подкинули события прошедшего лета. — Хорошо, спасибо. Но я сначала спрошу Снейпа. Если он разрешит, то я тебя оповещу.       От услышанной фамилии юношу перекосило. Слизеринец удивленно поглядел на напряженного товарища. Приоткрыв рот для очевидного вопроса, Драко неожиданно развернулся на каблуках. Взяв первую попавшуюся книгу, он удалился в сторону мадам Пинс. Гарри проводил друга пустым, неосознанным, но благодарным взглядом. «Главная черта Драко — ненавязчивость и интуитивное понимание, когда стоит уйти».       Остаток дня прошел будто в перемотке. Домашняя работа по Трансфигурации и Астрономии оказалась выполнена на автомате, из-за чего юноша удивленно глядел на скрепленные, исписанные мелким почерком листы, пропахшие чернилами. Оглядевшись вокруг, Гарри быстро вскочил на ноги. Возвращался в гостиную он с приходом темноты.       Шагая по пустому коридору третьего этажа, парень заметил движение по левую сторону. Профессор двигался в своей манере: размашисто, но в тоже время грациозно. За ним развевался подол мантии. Взгляд внимательных глаз прошелся по юноше. Словно терпкий аромат, волна исходящего от Гарри страха ударила Снейпа по сознанию. «Да что ж такое с этим мальчишкой?» — пронеслось в голове мужчины прежде, чем знакомая фигура скрылась за поворотом.       Помещение встретило юношу прохладой и храпом Рона. Он единственный из мужской части факультета, чей храп настолько силен, что отражается от стен и производит резонанс. Соседи привыкли за годы к этому, но неподготовленный человек не сможет спокойно находиться рядом, когда Рон Уизли спит.       Быстро избавившись от школьной одежды, Гарри надел пижамные штаны. На другие части гардероба ни сил, ни желания не хватило. Стоило голове коснуться подушки, как по комнате отразился тяжелый вздох. Воспоминания медленно накатывали и юноша понимал — сон будет приятно-отвратителен.

***

      Теплый ветер медленно колыхал насыщенные, пышущие жизнью зеленые листья. Природа дарила неизменным жителям маленького городка Литтл Уингинг поистине приятное лето. Однако, это не распространялось на тех, кто являлся гостями, приезжими и теми, кто вскоре покинет спокойные улочки. Гарри понимал это негласное правило как никто иной. Прокричи правду — тебе никто не поверит, ибо ты чужак, не свой.       Детские воспоминания нахлынули подобно волне. Нельзя сказать, что Дурсли обращались с крохой жестоко, но и любящими родственниками их назвать язык не повернется. Гриффиндорец понимал, что они были вынуждены взять его и ни о какой любви и речи быть не может, но в сердце всё же затаилась обида. «Я был ребенком. Обычным ребенком, которому требовалась любовь, а не напоминание о ненормальности», — меланхолично подумал парень, перевернувшись на бок. Происходящее казалось сюрреализмом, из-за чего мысли текли лениво.       Очередные вынужденные летние каникулы у родственников начались не так, как раньше. Семейство Дурслей будто закоротило. Они молча взирали на юношу, раскрывали рты, но звука не производили, будто в стыде отводя взгляд подальше. Неизменный список дел по дому значительно увеличился — Дурсли, решившие устроить ремонт, свалили большую часть работы на юношу.       Гриффиндорец не возмущался. Сил на противостояние не было. Но положение оказалось странным. Удивительные события начались с того, что чулан, ставший пристанищем Гарри на долгие годы, замуровали. Стерли факт его существования. Блеклые следы от дверных петель остались вечным напоминанием, но кроме них ничто не выдавало чулана под белой лестницей.       Страннее всех проявляла себя Петунья. Презрительный взгляд мутных зеленых глаз сменился смесью нерешительности и томно-просящего чувства, ранее несвойственного женщине. Гриффиндорец не без тени грусти заметил, что тётя с каждым годом неумолимо старела. Блондинистые волосы не отличались силой, но собранные в тугую кичку, они создавали образ высохшей, уставшей женщины, во взгляде которой читалось осознание содеянного. «И ведь она не стара. Тридцать восемь лет даже не полжизни», — сознание услужливо подкинуло картины недалекого, но смутного будущего. Гарри старательно затряс головой, отгоняя образы. Идти по стопам родственницы не хотелось.       В один из дней юноша не выдержал. Ранее странная, но спокойная атмосфера неизвестности сменилась гнетущей, подобно скулежу пса, просящей. Открыв дверь выделенной родственниками комнаты, Гарри прислушался. Вернон и Петунья тихо разговаривали в гостиной. Дадли ушёл из дома три часа назад. Об этом несложно было догадаться по тяжелым, слышимым в каждом углу дома, шагам.       Деревянные ступени под ногами издевательски громко скрипели. Каждый шаг эхом проносился по дому. Едва слышимые голоса родственников утонули в скрипе. Юноша сглотнул. Становится инициатором разговора он не намеревался, но судьба, по обыкновению, решила перевернуть планы Гарри с ног на голову. Спертый воздух ударил в нос. — Это ты? — непривычно хриплый женский голос раздался в двух метрах от юноши. Тело пошатнулось. Он не слышал голос тетки, обращенный к нему, более года. Колкие, оскорбительные, но направленные лично к нему фразы — перестали быть нормой. Он едва сдержал истерический смех. Понятие нормы и ненормальности поменялись местами. — Да, тётя, это я.       Последняя ступенька издала предсмертный скрип. На гостиную опустилась непривычная тишина. Вернон, прочувствовавший на себе атмосферу, быстро поднялся. Его тучное тело пошатнулось, но мужчину это мало волновало. Он не был готов к этому разговору. Быстрые шаги эхом раздались по кухне. В гостиной остались двое — Петунья и Гарри.       Юноша на секунду застыл. Он прошелся беглым взглядом по женщине. Её сгорбленная спина. Растрепанные, но собранные в строгую прическу волосы. Всё это вселяло беспокойно-тревожное чувство того, что разговор серьезный.       Заняв место напротив, Гарри переплел пальцы рук. Ему не хотелось нервно теребить края одежды, выдавая неспокойное состояние. Из двоих, кто-то обязан сохранять чистоту разума и гриффиндорец, оправдывая решение Шляпы, взял бразды в свои руки. Заметив, что Петунья намеревается начать диалог, юноша жестом призвал к молчанию. — Прежде, чем вы что-то скажете, тётя, дайте слово, — дождавшись кивка, он продолжил. — Наши отношения сложно назвать хорошими. Да, вы не обязаны были любить меня, когда вас заставили меня взять. Не удивляйтесь, я понял это давным-давно. Но было обидно, что вы напоминаете о моей ненормальности. Правда обидно. Но я не держу на вас зла и других негативных чувств.       Глубоко выдохнув, Гарри опустил взгляд на скрещенные пальцы. Слова приходилось насильно выдавливать из собственного горла, хоть в голове они и текли уверенно, без особых усилий. Ответственность, которую парень взял за свои чувства к родственникам, тяжко легла на плечи. — Ты так вырос… Кажется, будто только вчера тебя оставили на пороге нашего дома. А сегодня перед моими глазами взрослый, статный юноша, принимающий решения и берущий ответственность за поступки, — Петунья придвинулась к Гарри. Её шершавая, тёплая ладонь накрыла сжатые до белизны кулаки. Юноша вскинул голову. Взгляд напротив был теплый-теплый, из-за чего сердце защемило. — Гарри… — слёзы блеснули на ресницах. Женщина протянула руки, дабы заключить юношу в объятия, но отдернула себя в последний момент. Повисло неловкое молчание. Прошло пару секунд и в глазах женщины будто загорелась искра. — Знаешь, у меня есть кое-что для тебя. Думаю, время пришло.       Петунья резво встала. От неловкости не осталось и следа. Гарри пораженно смотрел на тетю. Будто помолодев на десяток лет, она бодрым, уверенным шагом направилась в сторону второго этажа. Лестница предательски скрипела под миниатюрными ножками женщины, но звук не внушал зловещего ужаса, как прежде. Казалось, после разговора сам дом изменил своё отношение к проживающим в нём людям.       Гриффиндорцу оставалось чинно следовать за тётей, гадая, что могло вызвать бурную реакцию. В голове была пустота, в которой растворялись слова о том, что «… время пришло». Пелена тайн ореолом окружала юношу и только годы спустя необъяснимые вещи начали находить объяснения. «Не нравится мне это. Родственники внезапно обретшие разум; неизвестно что, хранящееся на… чердаке?» — юноша остановился перед лестницей, ведущей на чердак. Его редкие визиты туда не оставляли теплых воспоминаний. Но в голове проснулось осознание — чердак единственное место в доме, за которым следила лично Петунья. Гарри изредка перетаскивал туда вещи, но в глубину никогда не лез. — Вижу, ты догадался. Здесь находиться то, что нам нужно.       Не теряя времени, женщина ловко забралась по лестнице, заставляя Гарри всерьез задуматься о прошлом. Оно выворачивалось и он ничего не мог поделать. Знания и воспоминания начали казаться ложными. Тревога медленно, но верно заскреблась внутри. Нетвердым шагом юноша поднялся вслед за тетей.       Пройдя до середины помещения, парень оглянулся. Коробки нестройным рядом покрывали стены, плотно прилегая к шершавой краске. Железные полки, прикрепленные мощными болтами, покрылись тонким слоем пыли, поблескивавшим при дневном свете. Атмосфера царила, на удивление, уютная.       Родственница не теряла времени — присев, она методично расставляла вокруг себя разнообразные вещи. Старый, но хорошо сохранившийся ковер цвета ольхи, поднял пыль стеной. Женщина глубоко вдохнула и начала чихать. Видя, что требуется помощь, юноша бессознательно применил Тергео. Эффект наступил моментальный. Помещение, в которое проникали солнечные лучи, засияло чистотой. Ни единой пылинки не осталось.       Петунья застыла каменной статуей. Она медленно вдохнула и выдохнула, после чего повернула голову в сторону Гарри. Тот покрылся седьмым потом, неосознанно сжимаясь, прижимая конечности ближе к телу. Несмотря на то, что по физическим данным у него было преимущество — на его фоне тетя казалось хрупкой первокурсницей, не способной поставить ему синяк, выработанная привычка того, что по умолчанию ты слабее, никуда не делась. — Разве при маглах можно колдовать? — задирая голову ввысь, прошептала тётя. Она продолжала сохранять сидячее положение, из-за чего разница в росте увеличилась. Гарри придвинулся ближе на два шага. — Можно, если ты совершеннолетний. — Но тебе семнадцать. Или совершеннолетие у… магов наступает раньше? — Петунья запнулась. Привычное «у ненормальных» едва не слетело с языка. Но женщина вовремя отдернула себя. Парень оценил старания родственницы придерживаться этикета. —Да.       Юноша чувствовал себя некомфортно. Длинный диалог с родственницей, неизвестные тайны в виде некого предмета и чердака, роль своеобразного учителя по магическому миру — подобное в кошмарном сне не увидишь. Расскажи ему кто-то, что он будет вести приличный и двусторонний диалог с Петуньей, гриффиндорец бы посчитал сообщившего безумцем. «Но Судьба решила переменить всё за пару недель», — размышлял юноша, помогая родственнице передвигать тяжелые коробки. Инстинктивно чувствуя ответственность за женщину, он не позволял ей передвигать тяжелые с виду предметы. Петунье хотелось возразить, но она промолчала.       Работа выполнялась в гробовом молчании. Спустя десять минут возни и кряхтения, родственники добрались до старинного сундука. Обработанное дерево сверкало на солнце бледным блеском, позволяя разглядеть выцветший растительный орнамент. Никакой помпезности, лишь легкие витиеватые узоры лозы и несколько блеклых роз. Гарри чувствовал непривычное тепло.       Атмосфера ли подействовала должным образом, воспоминания связанные с содержимым таинственного сундука или превосходные манеры Гарри, но женщина улыбнулась удивительно лучезарно. Это вызвало ответную бессознательную улыбку у гриффиндорца. Открыв крышку и подождав, пока столб поднявшейся пыли угомониться, женщина вскинула голову. Пара лучей скользнули по лицу. — Скорее всего у тебя будет много вопросов, — юноша намеревался прервать речь тети, но та прервала его. — Очень много. Но я оставлю тебя с этой вещью, а завтра мы поговорим. Хорошо? — кивок послужил ответом. В последний раз вздохнув, Петунья погрузила руку вглубь сундука, стараясь нащупать что-то.       Юноша с интересом наблюдал за родственницей, не в силах вмешаться. Спустя пару минут и несколько кряхтений о том, что следует провести генеральную уборку, на свет божий предстал альбом. Серебряные уголки поблескивали на свету, а бархатная обложка красного цвета привлекала взгляд. Оставив то, зачем оба пришли, женщина безмолвно поднялась и вскоре оставила юношу один на один с неожиданным вестником тайн.

***

Воскресенье, 12 октября       Ночь выдалась удивительно спокойной. Несмотря на навеянные воспоминания и чувства, с трудом спрятанные Гарри, ему удалось обуздать сердце, подчиняя его разуму. Водные процедуры он выполнил бессознательно и только у дверей Большого зала окончательно очнулся. Привычный, ставший родным, гомон учеников помог не задумываться о злополучном альбоме.       Ковыряясь ложкой в вязкой каше, гриффиндорец выискивал взглядом Драко. Однако, того на удивление не было. Рон и Гермиона, сидящие рядом друг с другом, тихо перешептывались, исподлобья бросая странные взгляды в сторону друга. Юноша игнорировал их, но в груди что-то неприятно скреблось. Парочка не разговаривала с ним со вчерашнего утра. — Рон, мне кажется, мы не имели права высказывать что-то Гарри. Это его жизнь и его будущее, а мы повели себя неправильно, — неуверенно промямлила Гермиона, кося взгляд в сторону задумавшегося гриффиндорца. — Я хочу извиниться перед ним.       Здравый смысл в купе с совестью перевесили обиду. У девушки едва не чесались руки — хотелось подсесть к другу, немедленно извиниться и возвратить жизнь на круги своя. Боязнь перемен вкупе со страхом потерять близкого друга не лучшим образом отражались на Гермионе. — Не имели права? Мы его друзья и желаем ему лучшего! Даже если он вправду хочет быть Зельеваром, то почему мы об этом узнаём в последнюю очередь? — Ты не слышал, что он говорил? Он ведь сам не был уверен, — попытка донести до Рона прописную истину не увенчалась успехом. Парень обиженно отвернулся от подруги, не желая слушать голос разума.       Темные чувства подкрепила сцена, развернувшаяся на глазах парня. Задумчивый Гарри продолжал ковырять ложкой несчастную кашу, как вдруг подле него приземлился филин. Его серое оперение вызвало ассоциации с Малфоем, из-за чего рыжий гриффиндорец скрипнул зубами. Как ни странно, но ассоциация сработала верно, филин действительно принадлежал Драко.       Тем временем, юноша протянул руку к вытянутой лапе и аккуратно отвязал конверт. Птица издала одобрительный писк, но не намеревалась улетать. Решив, что в конверте найдутся объяснения, Гарри незамедлительно вскрыл его. Развернув пергамент и встретив привычный ровный почерк друга, юноша выдохнул. Некое волнение улетучилось.       Привет. Меня сегодня не будет на завтраке, поэтому оповещаю тебя так. Вчера говорил со Снейпом, он согласился. Место встречи — Выручай комната. Время — четыре часа дня. Чтобы войти — пожелай небольшую лабораторию. P.S. Покорми филина, пожалуйста! P.S.S. Ещё раз спасибо за то, что согласился помочь! Драко       Пробежавшись по строчкам еще раз, ибо сознание не до конца проснулось, Гарри упаковал письмо назад в конверт и запихал в карман мантии. Взяв с соседней тарелки несколько кусочков свинины, он протянул их филину. Птица принюхивалась пару секунд, после чего одобрительно пискнула и принялась поедать предложенное. Справившись меньше чем за минуту, филин благодарно пискнул и улетел восвояси.       Решив, что миссию по спасению голодного филина он выполнил, гриффиндорец поднялся. Тело казалось тяжелее обычного, но вспомнив сон, юноша не удивился. Удивительнее было то, что он смог подняться с постели после этого. Гермиона, наблюдавшая сцену вместе с Роном, подскочила на месте, побежав за удаляющимся другом. — Гарри!       Повернувшись в сторону шума, гриффиндорец остановился. Он повернул голову вбок, выжидающе глядя на подругу. — Я подумала и поняла, что была не права, сказав, что ты принял неправильное решение. Я не вправе что-либо решать за тебя.       Юноша одобрительно кивнул. Подобный исход устраивал его. Гермиону невозможно было переубедить, если она приняла свою точку зрения. Только время способно исправить или изменить её. Это является главным плюсом и минусом девушки, но Гарри рад, что в этот раз всё обернулось в положительную сторону. — Спасибо, Гермиона, я рад, что ты поменяла своё мнение… А что там Рон? — До него это ещё не дошло, но я пытаюсь ему объяснить. — Хорошо, что хоть так. Кстати, ты уже приготовила зелье? — резкая смена темы не удивила девушку и она не заметила подвоха. Говорить о Роне не хотелось. В последнее время гриффиндорец ловил себя на мысли, что его ощущения не такие, как были прежде, когда он находился рядом с другом. — Да, и кажется у меня неплохо вышло! — как всегда с гордостью, похвалилась успехами гриффиндорка. Гарри только улыбнулся, оставив комментарии при себе. — А как у тебя дела с зельем? — Я договорился с Малфоем. Мы будем его вместе варить.       Гриффиндорка удивленно уставилась на друга. Она приоткрыла рот, но замолчала. Трясти лодку после шторма она не намеревалась. Поэтому скупо пожелала удачи в приготовлении и сообщила, что вернется к недоеденному завтраку.

***

      На часах в гостиной было без пятнадцати минут четыре. Гуляющий по бесконечным коридорам замка Гарри очнулся. Ноги понесли по знакомым закоулкам. Времени в обрез, а опаздывать — чревато. Зелье, которое он планировал сварить, требовало внимания.       Очутившись в гостиной, юноша не обратил внимание на оклик младшего на курс Колина Криви. Мальчишка скорее всего хотел в очередной раз получить автограф мальчика-который-выжил. Пробыв в спальне меньше минуты, он выбежал с заполненной ингредиентами сумкой. Продолжая игнорировать настырного гриффиндорца, Гарри покинул гостиную.       Бесконечные ступени Гриффиндорской башни заставили юношу вспомнить, в чём заключается задание профессора Снейпа. На удивление, в этот раз профессор дал волю студентам. Нужно было приготовить любое зелье на выбор и сдать образцы в назначенный срок. Гарри выбрал сложное по рецептуре, но не длинное по времени приготовления.       Без пяти четыре — парень вырисовывал замысловатые узоры, проходя возле стены на пятом этаже три раза взад-вперёд, думая о небольшой лаборатории. Через несколько секунд перед ним явилась массивная дверь. На дереве сверху донизу были вырезаны рисунки. Он не стал их разглядывать, но успел заметить большой котел, вырезанный на уровне глаз.       Стоило двери закрыться, как юноша очутился в уютной, несмотря на отсутствие ремонта, комнате. Вдоль стен стояли полки с книгами, аккурат возле них два больших кресла. На столах посередине помещения расположилось несколько котлов. Также были весы для взвешивания ингредиентов и даже колбы для приготовленных зелий.       Драко оказался возле одного из столов с палочкой наперевес. Он разжег огонь под котелком, щуря глаза и стискивая палочку сильнее обычного. Этот нервный жест не укрылся от взгляда зеленых глаз. После летних событий парень приобрел удивительную для гриффиндора черту — внимательность к мелочам в повседневной жизни. — О, привет, — слизеринец отложил палочку. Она заняла почетное место возле котла, но на безопасном от огня расстоянии. — Надеюсь, мой филин не докучал во время завтрака? Я не успел её покормить, а вкусы будь здоров — что попало есть не станет. — Нет, я ей скормил несколько кусочков свиного мяса и кажется, ей понравилось. Кстати, почему тебя не было за завтраком? — задав вопрос в лоб, Гарри облокотился о ближайшее к столу кресло. Он намеревался предложить присесть, но отдернул себя. Всё зависит от ответа друга. — Спасибо огромное за помощь. А не было меня потому что… делал домашнее задание по Трансфигурации, — с секундным промедлением ответил парень. От гриффиндорца это не скрылось. «Промедление? Только не у Малфоев», — с толикой досады подумалось юноше. Лезть в чужую душу, несмотря на нарастающее иррациональное переживание, гриффиндорец не собирался. Подавив тяжкий вздох, вырывающийся наружу, он старательно заглушил порыв любопытства. — «Захочет — расскажет. Нельзя расспрашивать: неприлично, да и если что-то серьёзное, он сам решит, рассказывать или нет». — Давай начнём работать? — резко сменил тему разговора Гарри. Решение не лезть к сокурснику пришло незамедлительно. — Послушай: «Вам понадобится две пары лап крота земляного, тринадцать граммов измельчённых в муку зубов змеи и восемь пар крыл ночных бабочек. Каждую единицу ингредиента нужно добавлять с периодичностью в две минуты, при этом помешивая каждый раз ровно четыре раза по часовой стрелке», — прочитал юноша рецепт из учебника, принесённого из комнаты.       Около трех минут ушло на подробное объяснение действий для Драко. Гриффиндорец, наизусть выучивший рецепт и этапы варки, разглагольствовал исключительно для друга. Он постарается сделать всё, дабы не дать погрузиться в размышления слишком глубоко.       Иронично, что случайно обнаруженный рецепт в учебнике Принца-полукровки, окажется тем, что будет удерживать слизеринца от прострации. Он тщательно выполнял действия, изредка исподлобья глядя на Гарри, спрашивая немое: «Правильно?». Юноша улыбался, продолжая выполнять свою часть работы. Спустя полчаса требуемые действия оказались выполнены. Теперь оставалось ждать и следить за зельем.       Решив оставить задумавшегося друга со своими демонами, в наличии которых он не сомневался, Гарри подошел к книжным полкам и начал их рассматривать. Многие пыльные фолианты привлекали наметанный глаз. Острое желание прочитать всё и сразу засосало под ложечкой. Слишком интересные экземпляры попались. В одно мгновение гриффиндорец напрягся. Неосознанный взгляд Драко преобразился и стал впиваться в напряженную спину. — Знаешь, мне начинает казаться, что я схожу с ума. И моё сердце тоже. Испытывать симпатию к Грейнджер… — неуверено излагал слизеринец. — В мыслях неразбериха. Я не могу заговорить с ней, не то что рассказать.       У Малфоя-младшего была необычная особенность. Когда его окутывало смутой, он мог внезапно излить душу на середине разговора или в моменты, когда атмосфера не располагает. В период, когда Гарри начал привыкать к близкому общению с бывшим врагом, он потратил знатное количество нервных клеток, пока не понял, что это норма для Драко. Он даже не замечает этого, сколько раз гриффиндорец не рассказывал о случившемся.       Гарри застыл возле стеллажа. Медленно повернувшись в сторону друга, он встретился с осознанным, но настороженным взглядом. Вдохнув и со страдальческой миной выдохнув, юноша полностью развернулся к Малфою. Он оглядел помещение и увидев кресло в конце комнаты, заклятием перенес его к себе. Подобные разговоры отнимали немало времени, а слушать стоя подобно самоубийству. — Почему? Из-за родителей? — гриффиндорец, как всегда, попал пальцем в небо. Несмотря на то, что из рассказов товарища он сделал определенные выводы о его родителях, но интуиция подсказывала куда больше известного. — Да. Понимаешь, они из той части аристократии, которые оправдывают свое название. Они чистокровны во всем. Особенно отец. Узнай они о моих чувствах — лишат наследства или еще хуже, откажутся от меня. — Гарри вздрогнул.       Парень представления не имел, что можно отказаться от своего ребенка из-за подобных причин.       Драко на секунду замолк, сверля взглядом пространство перед собой. — Мне нравится Грейнджер. С первой встречи понравилась, когда зашла в купе и спросила, не видел ли я жабу Долгопупса. Ох, эта копна волос, которые никогда не расчесать до идеального состояния. Этот взгляд: такой добрый, тёплый, иногда поучительный. Я хочу попытаться поговорить с родителями. Они должны понять. Если нет, то откажусь от наследства. А сейчас, в любом случае, я хочу начать общаться с Гермионой.       Проникновенный монолог задевает что-то внутри юноши. Не сказать, что Гарри отдает дружеское благословение на возможные отношения, если судьба решит помочь слизеринцу, но услышанного хватило за глаза — чувства Драко искренне. Столь мечтательного взгляда и легкости, благодаря которой имя Грейнджер сорвалась с уст, не было никогда на памяти юноши. «Кто бы мог подумать? Интересно, среди змей подобные романтики редкость или распространённое явление? Что-то не могу представить…» — Гарри старался отвлечься от услышанного, дабы уменьшить шок и не впасть в размышления. Для этого есть ночное время, а сейчас ему нужно чистое сознание. — Не знал, что у вас всё настолько серьёзно, — тихо шепчет гриффиндорец, подбирая слова. — У тебя в роду действительно не было маглов? — Да, ни одного.

***

      Больше к теме светлых чувств Малфоя никто не возвращался. Разговор закончился на неуместном вопросе в тему. Оба понимали необходимость передохнуть: Гарри от узнанного, а Драко от откровения. Только мирно булькающее в определенных промежутках времени зелье не давало парням впасть в раздумья.       Приблизительно через час зелье было готово. Слизеринец набрал необходимое количество в колбу. Оставшееся содержимое котла он вычистил заклинанием. Тем временем, проверив нужные закладки, Гарри передал товарищу книгу. — Здесь описывается наше зелье, советую почитать. Я отметил нужное. Ибо спроси тебя, Мерлин отведи, Снейп, три шкуры спустит, если не ответишь. — Спасибо огромное, я сам бы не справился!       Искренняя улыбка слизеринца вызвала ответную улыбку. Зарытый топор войны — одно из лучших и худших решений одновременно. Узнай он настоящего Драко раньше, многое могло поменяться. Кто знает, как повернулась бы жизнь неугомонного гриффиндорца.       Распрощавшись, парни разошлись. Гарри молча направился к башне, постепенно погружаясь в размышления. А подумать было о чём.