Профессор, я хочу стать зельеваром!

Понедельник, 13 октября       Гриффиндорец опаздывал. Разлепив глаза, парень со стоном опустил голову на взмокшую подушку. Мигрень, бьющая набатом в висках, вызывала определённое желание — выпрыгнуть в настежь открытое окно гриффиндорской спальни. Кто оставил его открытым — неизвестно, но Гарри готов расцеловать спасителя.       Прохладный воздух оттеняет боль. С трудом заставив себя поменять горизонтальное положение на вертикальное, юноша угнетённо побрел в сторону ванной комнаты. Благо, все ушли на завтрак и упустили шанс наблюдать за поистине устрашающими передвижениями юноши. Даже Рон, любитель поспать лишние полчаса, давно покинул спальню. Кажется, Гарри слышал хлопок двери за двадцать минут до того как окончательно проснуться.       Прохладный утренний ветер скользнул по телу, вызывая крупную дрожь. «Только бы не простудиться…» — на удивление, мысли Гарри довольно взрослые. Он осознавал, что из-за вспотевшего за ночь тела шансы заболеть на прохладном осеннем воздухе возросли до максимума. Чтобы предотвратить это, парень стянул с кровати помятый плед и окутался им с головы до ног.       Испытывать судьбу и совершать резкие движения не хотелось. К тому же, лишние десять минут не исправят того, что гриффиндорец, Мерлин видит, чертовски опаздывает. Помещение встретило прохладным кафелем. Десяток минут юноша тратит на водные процедур. Он с радостью обнаружил, что холодная вода дарует не меньшее облегчение, чем ветер.       Остановившись возле кровати, Гарри опустился на колени. Руки в привычном хватательном жесте достали на свет дорожную вализу. Её содержимое привлекало внимание парня, но у него была цель — небольшая колба с зельем синего цвета. Он без усилий нашёл её и сделал один большой глоток. По комнате эхом пронёсся облегчённый стон       В полной мере овладев телом, гриффиндорец начал быстро переодевается. На лету хватая заранее собранную сумку и застегивая пуговицы на рубашке, он выскочил из спальни. Завтрак Гарри пропустил, но первым уроком Зельеварение, из чего следует, что опаздывать ни в коем случае нельзя. «Может ли это утро стать ещё отвратительнее?» — промелькнула злобная мысль, которую юноша отогнал. С подобным настроем идти в логово Снейпа чревато. Нарываться на очередную отработку не было никакого желания. — «Хотя…» — отогнав размытые картинки, гриффиндорец тряхнул головой. Не хватало еще о таком мыслить. Стыдоба.       Розовощекий Гарри удержался при повороте. В десяти метрах виднелась дверь класса Зельеварения, но звон колокола заставил юношу согнуться, закрывая уши руками. Мигрень возвратилась, слабыми ударами отдаваясь в голове в такт трезвона колокола. Спустя тридцать секунд персональный ад закончился. На ватных ногах гриффиндорец ввалился в кабинет.       Профессор никак не прокомментировал опоздание, по привычке выплевывая наполненные ядом оскорбления. Стандартное снятие баллов с Гриффиндора и ничего более. Гарри привык к подобному поведению со стороны Снейпа, поэтому не отреагировал, даже вопреки своему вспыльчивому характеру. Признаваясь самому себе, юноше откровенно не хватало ни сил, ни желания на возмущения.       Прищуренный взгляд обсидиановых глаз прошелся по ученикам. Гриффиндорцы, ощутившие мерзкий холодок, замолчали. Помещение окутала давящая тишина. Слизеринцы, закончившие перешептывание на мгновение, злорадно хмыкнули. Какой бы курс не оканчивали ученики, легендарный взгляд «Ужаса подземелий» пробирал всех. — Сейчас я выдам ваши сочинения.       По кабинету пронеслись нестройные многострадальческие стоны. Алый факультет не сомневался — профессор поставил «Тролль» всем, за исключением Грейнджер. Однако предполагать и такое не брались. Гарри, севший вместе с побледневшим Невиллом, сглотнул. По ощущениям, сердце билось в висках.       Окружающий мир погрузился в воду. Единственный звук, различимый юноше — чеканный шаг профессора. Его тонкие пальцы ловко подцепляют пергамент и тот, спустя долю секунды, легко опускается на парту. Расстояние между ними сокращается. Остается две парты. Будто чувствуя состояние Гарри, мужчина затормаживает.       Никто, ни единая душа не заметила секундного промедления. Даже внимательные глаза слизеринцев и всевидящей Гермионы не смогли увидеть заминку. Сузившиеся щелочки выдавали действительное состояние мужчины. Его обуял страх неизвестности. В глазах цвета зеленого бриллианта плескалось нечто. «Цвет одного из редчайших минералов…» — пронеслось в сознании на фоне происходящего.       Это нечто обжигало первозданным страхом, щемяще-нежным чувством и отголосками бессознательности. Сознание услужливо воссоздало картину того, как это выглядит со стороны. Мужчина дернулся. Секунда. Одна чёртова секунда едва не лишила самообладания. Только благодаря многолетней выдержке профессор не поддался происходящему. «Что сейчас произошло?!» — мысли нестройным рядом завершали логические цепочки. Сознание разительно игнорировало теории того, что могло скрываться за этим нечто. Мужчина избрал путь отрицания.       Именно поэтому, позабыв о происходящем, едва подрагивающими пальцами он положил аккуратную маленькую стопочку исписанных пергаментов на стол как раз подле замершего гриффиндорца. Вжавшийся в стул Долгопупс удивленно поглядел на количество пергаментов, но оставил комментарии при себе.       Легкий тычок под ребра привел Гарри в сознание. Окружающая действительность обрушилась на него сквозь рухнувшую водную гладь. Стремительно опустив голову, из-за чего большая часть лица оказалась скрыта под густой шевелюрой, юноша сдавленно простонал. На фоне шумного алого факультета звук казался каплей в море.       Глубоко вдохнув и резко выдохнув, гриффиндорец вскинул голову. Его притворно расслабленное выражение лица обмануло чуткость Невилла и оного покинуло чувство иррационального страха за друга. Посмотрев перед собой и обнаружив стопку пергаментов, юноша принялся читать комментарии, написанные привычным мелким почерком. «Из ста пятидесяти двух ответов, вопросы возникают только по трём. Из-за большого количества орфографических ошибок и неразборчивости почерка, идентифицировать их не удалось. Однако, предполагаю, они верны как и остальные, поэтому ставлю «Превосходно». Данная оценка не пойдёт в журнал, но вы можете потешить ею своё самолюбие. Не забудьте прийти во вторник!»       Сердце сжалось, стоило Гарри прочитать последнюю строчку. Вера в реальность происходящего таяла на глазах. Руки задрожали. Вжавшись в стул и добродушно улыбаясь расстроенному Невиллу, получившему очередной «Тролль», юноша взял следующий пергамент. «Вы думаете в правильном направлении. Мне нравится, как вы формулируете мысли и то, что они верны. Вы хорошо обосновываете точку зрения, а также хорошо ориентируетесь в материале, поэтому за данную работу ставлю «Выше ожидаемого».       Перечитывая написанное в десятый раз, юноша ловит себя на том, что слова «Мне нравится» привлекают по-особенному. Внимательный взгляд замечает, что эта фраза написана не так, как другие. Наклоненные вбок буквы выбиваются на фоне ровных рядов. Эта малозаметная деталь заставила юношу задержать дыхание.       От начала урока прошло менее трёх минут, но гриффиндорец уже окрестил его «Самым лучшим и худшим за годы обучения у Северуса Снейпа». Оторвав взгляд от сочинения, он с удивлением заметил, что класс притих. Стоящий посередине класса профессор, взгляд которого возвышал носителя над другими, горел необъяснимой смесью ярости и чего-то, напоминающее отчаяние.  — Сдайте образцы приготовленных зелий. В колбе должно быть ровно двести миллилитров и обязана быть бирка с названием и именем изготовителя. Я повторяю это на случай, если данная информация не закрепилась в вашем мозгу после стольких лет.       Гриффиндорец помнил всё, что излагали язвительные уста профессора. Почувствовав дрожь в ногах, он задержал дыхание. Из-за подобного контраста тело встрепенулось. Сознание подало сигнал тревоги и дополнительные резервы активировались. Трюк сработал. Преодолев расстояние в четыре шага, юноша аккуратно опустил колбу на стол. — Спасибо, — тихо прошептал Гарри. — Что с вами? — будто подражая ученику, прошептал Мастер Зелий. Ответа не последовало.       Во взгляде юноши промелькнуло то нечто, которое быстро угасло. Неуверенной, медленной походкой вернувшись к парте, Гарри вновь склонил голову. Это оказалось тяжелее, чем он предполагал.       Оставшаяся часть пары прошла удивительно мирно. Ученики перешептываясь, обсуждали полученные оценки. Алый факультет возмущался, но возможность побездельничать благодаря задумавшемуся профессору умерила пыл недовольств. Стоило пробить колоколу, как ученики в спешке покинули кабинет.

***

      Наступило время ужина. Решив, что продолжать дуться — истинное ребячество, гриффиндорка заняла место аккурат друга. Он тепло улыбнулся, окончательно проглатывая конфликт с её стороны. Терять подругу из-за подобного не хотелось. Рон, напротив, продолжил демонстративно садиться как можно дальше, чтобы и взгляды не пересеклись.       Гермиона внимательно посмотрела на друга. Она уловила бледность и странное поведение на Зельеварении, но списала это на сдерживаемую ярость. Сомнений в том, что профессор занизил оценку из-за личной неприязни не было. Но теперь, оказавшись в непосредственной близости, девушка с ужасом заметила, что бледность никуда не исчезла. — Гарри, что с тобой? Ты бледный, будто полотно. Едва на ногах держишься, поди свалишься в обморок. Давай отведу тебя в Больничное крыло. Кажется тебе нужна помощь. — Нет-нет, спасибо, всё нормально, — вяло затараторил юноша, поднимаясь с лавки. Беспокоить подругу и вызывать встревоженный взгляд не хотелось. Но Грейнджер внимательна.       Девушка замерла, проглотив слово. Гриффиндорец поспешно ретировался из Большого зала, периодически останавливаясь по пути. Она проводила друга задумчивым взглядом. Ей определенно не нравилось происходящее. Пара глаз из-за учительского стола пристально наблюдала за тем же юношей. Их владелец солидарен, сам того не зная.       Волочащий ноги юноша глухо вздыхал. Созданное им зелье дает побочные эффекты. Слишком сильные побочные эффекты. Разумное решение — прекратить его пить и гриффиндорец, впервые в жизни решает послушать голос разума. Однако слабость и мигрень, после прекращения употребления, никуда не делась.       Гарри стоически держался. Делал он это в первую очередь для Снейпа. Последний слепостью не отличался и понял, что с гриффиндорцем что-то неладное. Юноша старался не задумываться о том, что произойдет, стоит мужчине узнать хотя бы толику правды, тщательно скрываемой зельем.

***

Вторник, 14 октября       Полутьма обволакивала каждый угол кабинета. Восседающий, будто на троне Снейп, глухо шептал мысли вслух. Скрещенные костяшки порозовели от методичного потирания пальцами. Мужчина делал это бессознательно. Мысли были далеко за пределами кабинета.       Отчаянная попытка понять, что твориться с неугомонным гриффиндорцем в очередной раз провалилась. Предугадать что-то в случае, когда объект раздумий Гарри Поттер — равносильно самостоятельному походу в психиатрическое отделение Мунго.       Мысли старательно обходили воспоминания сдвоенного урока. Пошатывающиеся передвижения мальчишки заставили сердце секундно сжаться. Внимательно наблюдая за ним, профессор с удивлением заметил, что не одинок в минутном ужасе. Гриффиндорская заучка, сколько бы пренебрежительных эпитетов по поводу узости кругозора не получала, оказалась внимательной. Благодаря увиденной сцене в Большом зале, мужчина окончательно убедился — творится что-то неладное. «Нужно любой ценой вытрясти из мальчишки правду. Если, конечно, Поттер выдержит встряску», — заключил мужчина в собственных мыслях. Однако, здраво понимая, что стоит происходящему выйти за границы, поход к Альбусу станет вопросом времени. Понадобится — Снейп за руку поведёт гриффиндорца к директору.       Раздумья пришли к логическому завершению. Взгляд обсидиановых глаз зацепился за настенные часы. Сердце, трепетавшее огнем решительности, замерло. Семь минут шестого, а Гарри не было. Привычного тихого стука в дверь не раздалось. Сигнальные чары мертвенно молчали. Другой человек не придал бы опозданию значения, но не Северус.       Стоило промелькнуть тревожной мысли, как раздался стук. Мужчина резко поднялся с места, едва не бегом достигая двери. Пальцы крепко хватаются за темную ручку, рывком открывая. — Почему опаздываете?! — гортанный рык вырвался из сжатого спазмом горла. Паника резко отступила, но сердце продолжало мельтешить, вызывая приступ неконтролируемой ярости. — Что с вами происходит? Почему вы ходите, держась за стены? — Здравствуйте, — смотря на мужчину расфокусировано-безразличным взглядом, промолвил юноша. Правила этикета, в отличие от Снейпа, гриффиндорец помнил. — Я вчера себя не очень хорошо чувствовал, поэтому так плохо держался. Но сейчас мне лучше.       Притворная улыбка тронула губы Гарри. Дабы преодолеть путь к классной комнате зельевара, пришлось приложить максимум усилий. Внутри всё сжалось в ком, который не намеревался развязываться в ближайшее время. Мужчина, внимательно наблюдавший за сменой эмоций, удовлетворенно выдохнул. Реакция была типичной для гриффиндорца.       Страх, ранее распространявшийся неровными волнами, преобразовался в тугой ком. Бьющийся в такт сердца, он периодически задевал грудную клетку, заставляя юношу кривиться. Профессор списал это на человеческий инстинкт — при страхе нередко «замирает сердце», «болит в груди». — Хорошо. Я доволен вашим тестом, — продолжил мужчина, резко сменив тему. — Для меня было неожиданностью узнать, что вы что-то, да выучили за годы. Сейчас я хочу проверить знания на практике. Пойдёмте.       Развернувшись на каблуках, взмахнув полами мантии, мужчина уверенным шагом брел по коридору. Тихо вздохнув, гриффиндорец поплелся следом, прося Мерлина, дабы ноги не подвели. Следящий краем глаза за мимикой юноши зельевар нахмурился.       Мужчина мог срезать, пройдя напрямик через дверь в кабинете, связанную непосредственно с личными комнатами. Однако, отбросил этот вариант. Что-то в происходящем было не так. Сконцентрированные аккурат сердца чувства на первый взгляд состоят только из страха, но стоит приглядеться и ниточки боли станут видны.       Решив, что играть в великого сыщика — трата драгоценного времени, мужчина решил, что напоит гриффиндорца сывороткой правды. Информация необходима, без неё невозможно определить, что происходит с Гарри. К тому же, признавая с толикой подозрения к самому себе, мужчине не безразлично, что творится с Поттером.       Идущий хвостиком гриффиндорец расслабился и перестал следить за координацией движений, наивно полагая, что мужчина отвлекся на полосу препятствий, по иному путь назвать невозможно. Бесконечно уходящие ниже и ниже коридоры; тускнеющий с каждым поворотом свет; холод, пробирающий насквозь. Место не казалось знакомым и не внушало доверия.       Когда юноша вместе с Роном пытался отыскать Слизеринскую гостиную на втором курсе, то не находил подобного прохода. Внутри будоражилось инородное чувство, подсказывающее, что есть потайной ход, ведущий непосредственно в личные комнаты. Гарри не мог понять, зачем мужчине понадобилось водить его тёмными коридорами.       Воспоминания о прежних приключениях нахлынули волной, заглушая окружающий мир. Гриффиндорец упустил момент, когда тело начало самостоятельно передвигать ноги, а взгляд уперся ровно между лопаток идущего впереди мужчины. Идеальная осанка, острые лопатки… Ноги подкосились, но юноше удалось удержаться, не вызвав подозрений шумом.       Минуты тянулись мучительно долго. Счёт времени оказался потерян. Но внутренние часы сообщали, что спустя пять минут они остановились подле черной двери. Профессор, оторвавший взгляд от Гарри, подошел ближе к двери и что-то прошептал. Язык напоминал смесь латыни и чего-то, похожего на немецкий, но им не являющийся. Короткая фраза отворила дверь.       Мастер Зелий, отодвинувшись и склонившийся в театральном поклоне, пропустил гриффиндорца внутрь. Тот ответил подобающе — задрав подбородок и важно кивнув, чинно проследовал в помещение. Нейтрально-располагающая атмосфера позволила понять, что юноша очутился в гостиной. Было на удивление уютно, тепло и светло.       В комнате оказалось несколько стеллажей: парочка отведенная под зелья, что неудивительно, и остальные, уставленные книгами. Картину завершал большой диван, столик перед ним и малых размеров камин, излучавший едва заметное тепло.       На фоне бежевых стен выделялись три двери, кардинально отличающиеся между собой. Одна, вписывающаяся в общий интерьер, по предчувствию Гарри вела в ванную комнату. Это было логично и могло оказаться правдой. Вторая, на пару тонов темнее, если приглядеться, имела вязь вырезанных рун. Ассоциация с дверью в Выручай-комнате возникла моментально. Третья привлекала и контрастировала больше всех. Темное, отражающие мерцание горящих угольков, дерево, будто поглощало все и вся вокруг себя.       Интуиция не подвела гриффиндорца — профессор отворил последнюю дверь. Личных комнат за контрастирующей на общем фоне двери не оказалось. Сама мысль о том, что мужчина мог повести ученика на свою территорию — заставила Гарри передернуть плечами. Запретные мысли, томимые с лета, возвратились. «Не место и не время! Как же вовремя ты превосходишь самого себя, Поттер», — скрепя зубами, пронеслось в голове юноши. Сердце с протестом ухнуло, не намереваясь возвращаться к нормальному ритму. Заминка заняла не более минуты, но Снейп, следящий за Гарри, огорошил утробным рыком. — Что вы там стали? Ботинки прилипли?       Не ожидавший подобного, гриффиндорец пошатнулся. Нестройным шагом продолжив путь, он с досадой заметил, что ступеньки сужались и удерживаться в вертикальном положении становилось сложнее. Благо, спустя пять ступенек, Мастер зелий остановился, позволяя юноше разглядеть помещение, в котором они оказались.       Комната оказалась просторнее гостиной. Два длинных стола, занимающих главенствующую позицию в помещения, оказались усыпаны предметами, необходимыми для зельеварения. Гарри благоговейно вздохнул. Три котла из разных металлов на одном столе и множество ингредиентов на втором — мечта юного зельевара.       Стоило глазам цвета Авады пройтись по помещению, как дыхание невольно оборвалось. Вдоль стен располагались три шкафа, сверху донизу набитые вязаными, бархатными мешочками и банками с различным содержимым. Цвет вуалировался от белоснежного до алого, черного. Некоторые ингредиенты впитывали свет и создавали вокруг себя подобие темной ауры. «Крылья фей, речная вода Леты, шкура Бумсланга… Только не говорите, что здесь есть всё?» — облизнув пересохшие губы, юноша бессознательно отбивал незатейливый ритм ногой. Желание досконально изучить содержимое полок и приступить к экспериментам ограничивалось здравым смыслом и горьким пониманием, что ценности, по другому находящееся в помещение не назовешь, принадлежат Снейпу.       Профессор, внимательно наблюдавший за застывшим юношей, сглотнул. Энтузиазм и осознанное понимание того, насколько ценны ингредиенты, находящиеся на полках, приятно грели что-то внутри. Однако, загоревшиеся желанием творить глаза и бессознательный жест — облизывание губ в волнении, отдернули мужчину. «Глупости, невозможно, дабы Поттер понимал истинную ценность ингредиентов, — Мастер зелий, встретив нетипичную реакцию, избрал путь отрицания. — Гриффиндорец с шилом в причинном месте, показывающий средние результаты… Заинтересованный в Зельеварение, прекрасно знающий материал… Черт возьми!» — однако, отрицать очевидное мужчина не смог.       Оторвавшись от созерцания возбужденного увиденным гриффиндорца, Снейп нарочито громко прокашлялся. Гарри мгновенно вскинул взгляд и поняв, что неприлично долго пялился, стыдливо опустил голову. Подобная реакция вызвала непроизвольную улыбку, которая померкла под сдвинутыми к переносице бровями и мыслью: «Поттер не может быть милым. Чушь». — Сегодня вы должны приготовить зелье «Беспробудного Сна». Я хочу проследить за процессом, — начал говорить мужчина. — Пока я подготавливаю необходимое, вы расскажите, почему выбрали столь сложное зелье для самостоятельного приготовления. Его изучают только в Академии Магии.       Пришедший в себя юноша замер. Тело пошатнулось сильнее обычного. Выброс серотонина и адреналина в увеличенной дозировке позволили гриффиндорцу стоять прямо пару минут. Но гормоны пришли в норму. Тело, отдающее силы удвоенно, отказывалось слушаться. Холодный пот покатился по спине. «Можно было догадаться, что он спросит про зелье!»       Мысли путались. Версия того, откуда юноша разузнал об одном из опаснейших зелий, приготовленная заранее, словно по велению палочки ускользала. Рассказать правду гриффиндорец не смел. Неизвестно, что сделает Снейп, стоит ему узнать истину. Потянув одну нить, он уцепится за ворох, что принесет Гарри проблемы.  — Ну, я вычитал рецепт в одном учебнике и он мне запомнился. К тому же, приготовление длится не больше трёх часов. Времени делать что-то дольше не было. А ещё, я не хотел делать что-то лёгкое, мне нужны высокие баллы. — Не могли бы вы подсказать название учебника, из которого вычитали рецепт? Я уверен на сто процентов, что вы никак не могли найти его ни в одной книжке из школьной библиотеки. Только если она не была взята из Запретной секции, — Северус предпринял попытку вывести парня на чистосердечное признание.       Юноша сжался. Тугой ком, застрявший в горле, перекрыл доступ кислороду. Бьющееся сердце резко остановилось, а после ускорило ход, грозясь в одно мгновение остановиться окончательно и бесповоротно. Оправдываться гриффиндорец не хотел. Ложь Мастер зелий опознает с ювелирной точностью. Сомнений по этому поводу не возникало. — Неужели всё же побывали в Запретной секции? Или откопали книжку на развале где-нибудь в Лондоне? — прошипев последние слова, мужчина начал медленно надвигаться на Гарри.       Инстинктивно почувствовав опасность, юноша принялся отступать. Холодная стена, в которую он уперся, заставила стадо мурашек пробежать по спине. Путь к отступлению оказался отрезан возвышающимся на голову мужчиной. Коленки предательски задрожали.       Мужчина выставил руки аккурат головы гриффиндорца. Горячее дыхание, которое ловил юноша на своём побледневшем лице и губах, обжигало. Гарри покраснел, когда понял, что заострил внимание на этом, пропуская, что его прижали к стене. Осознание, что колени дрогнули не из-за страха, навеянного Снейпом за годы обучения, юркой птицей осело в груди.       Узнанное прошедшим летом и зародившееся в тот день скреблось внутри и пыталось вырваться наружу. Ситуация подстегивало это новое, инородное чувство, но Гарри из последних сил сдерживал его. Поняв, что дольше выдерживать пытку черных глаз, внимательного взгляда и обжигающего дыхания не сможет, юноша скользнул влево.       Удовлетворенный увиденным, Мастер зелий позволил гриффиндорцу совершить «побег». Программа минимум выполнена — Гарри дезориентирован и не сможет умело скрыть эмоции. Понять эмоции гриффиндорца — половина задачи. — Приготовление зелья будет длиться несколько часов, поэтому я принесу вам что-нибудь попить. На случай, если захотите, — намеренно проигнорировав поведение ученика, проговорил профессор. «По-хорошему вы не хотите, мистер Поттер. Тогда сыграем по-плохому», — думал мужчина, расправляя плечи. Сознание отказывалось ассоциировать проделанное минутой ранее в нормальном понимании. Но Северус отбросил это в дальний ящик. Первостепенная задача не выполнена, а отвлекаться на другие не было времени.       Решив не погружаться в мысли, боясь утонуть, мужчина ловко вышагивал по ступеням. Потребовалось меньше минуты, дабы вернуться в гостиную.        Стоило подойти к одному из шкафов, как стеллажи секундно блеснули. Защитный контур пал, уловив хозяйские волны магии. Пройдясь пальцами по тонкому стеклу, Снейп обхватил маленькую тару. Сыворотку правды можно спутать с водой, но глаз опытного зельевара безошибочно определит зелье.        Сделав шаг назад и удостоверившись, что контур восстановился, профессор отсчитал три капли, которые моментально растворились в заранее приготовленном графине с водой. Задумавшись, рассматривая, как вода соприкасается с зельем в последний раз, растворяя его в себе, мужчина едва не пропустил еле слышный тупой звук. Словно упало нечто тяжелое. За ним последовал звон битого стекла.       Потерев переносицу, профессор быстрым шагом отправился обратно. Первой мыслью было: «Похоже, мальчишка что-то разбил». Но предчувствие подсказывало, что случилось нечто большее, чем разбитая тара или опрокинутый котел. Теплящаяся надежда, что впервые чувства ошиблись, разбилась вдребезги.       На холодном полу подле стола с котлами, без признаков сознания лежал Гарри. Его бледное лицо застыло в гримасе боли. Вокруг тела оказались разбросаны осколки разбившихся колб, которые Гарри задел при падении. В долю секунды Северус оказался возле бессознательного гриффиндорца. Сердце остановилось, отголосками стараясь пробить грудную клетку.       Перед глазами мелькал свод бесконечных ступеней. Игнорируя жалостливый скрип двери, что чудом удержалась в петлях, Северус аккуратно опустил юношу на кровать. Юношеское тело будто ничего не весило. Руки вцепились в прохладную кожу, оставляя розовые следы. Под руками случайным образом обнаружился графин.       Долго не раздумывая, мужчина вылил добрую половину содержимого на так и не пришедшего в себя гриффиндорца. Вода волной брызнула на лицо Гарри. Его глаза резко распахнулись. Судорожные вдохи наполнили помещение. Руки Северуса вцепились в промокшую ткань, будто пытаясь вырвать сердце. — Что чёрт возьми происходит?! — не выдержав, прокричал профессор.       Поморщившись от вскрика, юноша вдохнул и замер. Тело прекратило трястись. Пару секунд казалось, что состояние улучшилось, но стоило Гарри выдохнуть, как тело зазнобило с новой силой. Он устало прикрыл глаза. На лице застыло выражение сильной боли вперемешку с отчаянным желанием оказаться где угодно, но не под прицелом взволнованного Мастера зелий. — … не только вы тестируете свои зелья, профессор.       Стоило мужчине понять, что происходит, тело повторно начало действовать быстрее разума. Подхватив дрожащего юношу на руки, Снейп быстрым шагом вышел из личных комнат. Неосознанно прижимая гриффиндорца к себе, в тщетной попытке согреть, он старательно отгонял собственные мысли. Сейчас последнее, что он готов слушать — голос разума. — Профессор, мне страшно… — Чего вы боитесь? — осознавая на фоне, что до Больничного крыла остается три заворота, профессор до последнего старался не думать о том, что ответ всегда лежал на поверхности. — Боюсь любить вас.