Глава V. Внутренний раскол
17 февраля 2022 г., 17:00
Вопреки сложной ночи, Северус открыл глаза раньше обычного. Голова раскалывалась от сильного приступа мигрени. Ещё и тело затекло и теперь отзывалось болью при каждом движении. Всё таки, спать на диване — плохая идея, особенно, в его года.
Попытки восстановить события вчерашнего вечера давались с трудом, но спустя какое-то время он всё вспомнил.
Ворох мыслей отказывался замолкать и на долю секунды. Осознание того, что среднестатистический, взбалмошный гриффиндорец, Герой, но ученик, станет чем-то большим, чем предполагают профессиональные отношения, с подозрительной легкостью улеглось в голове. Собственное, относительно быстрое согласие на очередную авантюру Дамблдора наоборот настораживало.
Мужчина тешил себя угасающей надеждой, что окажется несовместим с Поттером. Гоблины, при плачевности положения не смогут заключить брак, если совместимость окажется ниже семидесяти процентов. Что даст обратный эффект — заместо отдачи Северус начнет неконтролируемо забирать и без того скудные крупицы магии юноши.
Закрадывалась глупая мысль, что согласие сорвалось с уст исключительно из-за нежелания выслушивать следующие месяца лекций от старика. Тот умело поселял внутри чувство вины. Размышляя об этом, мужчина начал путаться в собственных мыслях. Действительно ли он не желает стать мужем Поттера?
Решив прекратить размышления на опасную, щепетильную тему; отказываясь вспоминать последние, сказанные перед падением в обморок слова Гарри, мужчина вытащил из внутреннего кармана мантии свой родной старый учебник. По памяти пролистав до середины, профессор беглым взглядом оглядел пожелтевшую от времени страницу. Отыскать нужное заклятие оказалось удивительно легко. Конечно, можно было повторить вчерашний трюк и попросту напиться, но увидь его кто-нибудь в таком состоянии — мало не покажется. А заклинание даёт возможность оставаться трезвым, ещё и освобождая от громоздких, нежеланных мыслей.
Замысловатое движение палочки окатило мысли прохладной волной. В следующее мгновение волшебство закупорило воспоминания и тяжелые мысли, даруя драгоценный покой. Северус устало прикрыл потяжелевшие веки.
***
Спустя несколько часов мужчина стоял перед зеркалом в спальне и пытался привести себя в порядок. Получившее отдых сознание, после применения закупоривающего заклинания, генерировало исключительно логичные, кристально чистые мысли. Но руки отказывались слушаться, поэтому с пуговицами воротника Мастер зелий провозился дольше обычного. Покончив с раздражающей частью гардероба, мужчина накинул на плечи тяжелую черную мантию. Привычно бесшумно покинув личные комнаты, он направился малоизвестными коридорами к выходу из замка. Требовалось попасть в Запретный лес, откуда можно аппарировать в больницу. Мужчина мог поступить по привычному сценарию — отправиться к Дамблдору и переместиться через незапечатанный камин, но лишний раз разговаривать со стариком не хотелось.***
Утро Гермиона встретила нервная и не выспавшаяся. Открыв глаза, она окрестила день «худшим за несколько месяцев». Кучерявые волосы не хотели принимать более-менее приемлемый вид; на любимой рубашке было обнаружено пятно от гранатового сока, которое девушка забыла вывести. Ко всему прочему, гриффиндорка впервые опаздывала. Вчерашние поиски сильно вымотали девушку и встать оказалось сложнее. Разумно посчитав, что тратить время на вывод пятна не стоит, гриффиндорка отложила любимую вещицу на кровать. Мысленно пообещав себе, что приведёт рубашку в порядок вечером, она вытащила из шкафа недавно купленную блузку. За происходящим молчаливо следила Лаванда, машинально складывающая учебники в сумку. Образы в голове крутились вокруг одного из «Золотой троицы». Рон Уизли занимал большинство мыслей девушки ещё с прошлой весны. С того периода отношения с друзьями пошли по наклонной. В попытках найти замену, выяснилось, что в Хогвартсе учатся другие ученики. Первой на пути попалась Лаванда. Немного легкомысленная девушка сразу же обратила на себя внимание юноши. Умение отвлечь от посторонних мыслей притягивало. В общении с девушкой Рон получал то, что было нужно. Возможность забыть о стремительно портящихся отношениях с лучшей подругой. В свою очередь Рон привлёк Лаванду умением слушать. Самую глупую историю парень впитывал словно губка и с радостью поддерживал разговор. Наблюдая за Гермионой, девушка пыталась понять, как можно отказаться от такого чуткого, внимательного и доброго человека. Да что говорить, ей было откровенно обидно. Видя старания Рона, на глаза гриффиндорки наворачивались слезы. К сожалению, забыть о подруге оказалось для него непосильной задачей. Покидая спальню, Гермиона молилась Мерлину, дабы Гарри оказался на месте. Увидеть друга в целости и сохранности — вершина мечтаний. Девушка не могла поверить, что настолько привязалась к другу за годы общения и приключений. С каждым преодоленным коридором, надежда стремительно угасала. Раньше подловить спокойно идущего Гарри было несложно, но не в последние дни. Гриффиндорка начинала чувствовать, что друг медленно исчезает не только из Хогвартса, но и из её жизни. «Вдох… Выдох…» — говорила она сама себе, дабы успокоиться. Продолжая дыхательную гимнастику, неторопливо завернув за угол, девушка столкнулась к кем-то. Начав извиняться, гриффиндорка поняла, что столкнулась с деканом. Женщина искала Гермиону, поэтому принялась говорить, не дав девушке осознать ситуацию. — Мисс Грейнджер, как раз вас и искала. Хочу сообщить, что мистера Поттера не будет некоторое время, он в больнице. Подробностей мне не сообщали, поэтому не спрашивайте. За завтраком разузнаю всё у профессора Дамблдора и поделюсь. — Хорошо, спасибо, — спокойно ответила девушка, внутренне содрогаясь от начавшегося приступа паники. «Что, чёрт возьми, натворил Гарри?» — пронеслось в мыслях, начавших путаться из-за множества теорий и предположений. Пару секунд простояв посреди коридора, гриффиндорка инстинктивно двинулась в сторону Большого зала. Аппетит отсутствовал, но стоять перед кабинетом профессора Флитвика лишние полчаса не хотелось. В пару глотков осушив стакан прохладной воды, девушка взглядом отыскала Драко. Слизеринец оказался окружен Паркинсон и Забини. Вспоминая собственные мысли в момент, когда тело медленно двигалось в сторону стола враждебного факультета, девушка не могла ответить, что сподвигло разум совершить столь необдуманный поступок. — Драко, можно с тобой поговорить? — непривычно тихо произнесла девушка. Несмотря на сложившийся образ гриффиндорской заучки, ученики привыкли к громким, самоуверенным высказываниям. — Что этой грязнокровке от тебя нужно? — прерывая сокурсницу, Паркинсон громко обратилась к шелохнувшемуся слизеринцу. — Не знаю. Наверняка хочет, чтобы рассказал увлекательные истории об истреблении подобных ей, — безразлично произнёс парень, ковыряясь вилкой в гарнире. Карие глаза в удивлении расширились. Девушку начало потряхивать. Упустив момент, когда подсознание потеряло последние ниточки самообладания, Гермиона ощутила горячие, льющиеся по щекам слезы. Не обращая внимание на окутавшую зал тишину и сотни взглядов, прикованный к собственной персоне, гриффиндорка покачнулась и стремительно покинула помещение.***
Больница Святого Мунго встретила зельевара привычным запахом медикаментов, высококачественных зелий и щебетаньем персонала. Побывавший в юности в магловской больнице Северус, спустя годы почувствовал схожие чувства. Больницы оказались удивительно похожи, не считая перемещающихся по воздуху пациентов и разноцветных искр заклятий. — Здравствуйте, вчера к вам поступил Гарри Поттер. Я хочу его проведать, — начал разговор профессор с молодой ведьмой, сидевшей за столом в приемном отделении. Она подняла безразличный взгляд от вороха медицинских карточек, бегло осматривая мужчину. — Кем вы приходитесь мистеру Поттеру? — Учителем. — Хорошо, я позову лечащего врача. Он проведёт вас в палату. Можете подождать его там, — указала девушка на лавку в дальнем углу помещения. Проинформированная по поводу посетителей знаменитого пациента, ведьма завернула за угол, отправляясь в кабинет заведующего отделения. Лавка оказалась занята магом, из живота которого, сквозь больничную одежду, выглядывала неудачно выращенная рука. Конечность иногда показывала приветственные жесты, что не вызывало приятных ощущений. — Спасибо, — скорее по привычке, нежели осознано, мужчина кивнул, направляясь к месту ожидания. Восседающий с лишней конечностью маг оказался любителем поговорить. Стоило Мастеру зелий сесть возле мужчины, тот разверзся тирадой, рассказывая «увлекательную» историю преображения. Случай обыденный — сломав руку, он выпил «Костерост», однако, не рассчитал дозировку. Человеческая глупость не знает границ. Раздраженный говорливостью и испытывающий долю отвращения к махающему конечностями профессор намеревался встать, но заметил Агафангела. Его высокая фигура смотрелась еще больше на фоне белых стен и развивающегося халата. — Вы профессор Снейп, если не ошибаюсь, — мужчина приветливо улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов, — меня предупредил насчёт вас профессор Дамблдор. — Удивительно, но в присутствии него Северус не ощущал неприятных чувств, какие начинали бушевать при одном только виде остальных работников больницы. — Да. Я пришёл узнать о состоянии мальчика. — Введение в кому прошло без инцидентов. Опекуны нашли подходящего кандидата? Дольше решать вопрос нельзя, — участливо спросил маг, ведя прибывшего мужчину за собой. — Поскольку опекуном частично является профессор Дамблдор, он самостоятельно решил данный вопрос и… выбрал мою кандидатуру. — Хорошо, — на лице врача не отразилось удивление. Будто ожидая подобного исхода, он завернул за очередной угол, чуть не сбив шагавшую с подносом в руках медсестру. — Осторожнее, — будто ни в чём не бывало сказал он, придерживая девушку, а затем развернулся к Северусу и продолжил, — Вы проверяли совместимость? — Нет. — Сейчас подходящее время, дабы это сделать. Подождите, позову дежурного гоблина, — открыв дверь в палату и удостоверившись, что профессор скрылся за ней, врач отправился на поиски гоблина. Процедуру проверки не стоило откладывать в долгий ящик. Палата оказалась небольшой. Крупные не зашторенные окна пропускали слабые лучи солнечного света, оттеняя окрашенные в тусклый голубой цвет стены. На белоснежной кровати лежал гриффиндорец. Черные непослушные волосы разметались по подушке. Лицо слилось с белоснежным комплектом постельного белья. Сердце мужчины содрогнулось. Мучительный приступ желания помочь, бросить силы на восстановление жизнерадостного юноши, заворошился внутри. Придвинув стул к кровати, Северус принялся ждать. Время тянулось издевательски медленно.***
Ожидание прервалось на шестнадцатой минуте. Врач вернулся в сопровождении гоблина. Его длинные уши заинтересованно колыхались, а белоснежные заостренные зубы заставляли задуматься о рационе питания в военное время. — Здравствуйте, меня зовут Ульфрик, — представился гоблин, слегка покачнув головой, имитируя кивок. — Полагаю, вы хотите проверить совместимость? — Очень приятно. Северус Снейп, профессор Зельеварения в Хогвартсе. Да. — Поскольку вы должны знать теорию магических законов, предлагаю сразу перейти к практике, — продолжил гоблин, попутно вытаскивая чистый пергамент из кармана кожаной накидки и вручая его мужчине. Знающий теорию Мастер зелий не стал медлить. Вытащив из кармана мантии палочку, он закатал рукав. Тихо прошептав медицинское заклинание, оставил аккуратный порез на внутренней стороне руки. Слабо сжав кулак, позволил каплям крови окропить пергамент. После в спешном порядке отвел раненную конечность, применяя заживляющее заклятие. Подобная процедура была проделана и над гриффиндорцем, который сквозь кому почувствовал неприятные ощущения и сильно нахмурился. Выждав секунду, гоблин приблизился к Северусу. Вытянутая лапа оказалась красноречивее слов. Бережливо взяв пергамент, гоблин начал нашептывать что-то, похожее на заклятие. Гоблинская магия до сих пор неразгаданная волшебниками. Несколько секунд пергамент оставался белоснежным, не считая смешанных капель крови. Тишину палаты разрушило устрашающее хихиканье гоблина. Маленькое тельце сотрясалось, заставляя мужчин пошатнуться. Подобное не каждый день увидишь. — Позвольте поздравить! Давно не видел идеальной, стопроцентной совместимости среди магов. Внимательные глаза уловили движение, появившиеся после подобного заявления. Гриффиндорец нахмурился сквозь вынужденный сон, сжимая губы в тонкую линию. Гоблин заинтересованно покачнул головой, незаметно пододвигаясь ближе. Похоже, что-то из сказанного пробудило в юноше неспокойный сон. «Или воспоминание», — довольно скалясь, пронеслось в голове существа. Уши заинтересовано подрагивали.***
Пальцы юноши коснулись нагретого солнцем бархата, улавливая мягкость ворсинок. В груди разливалось тревожно-теплое чувство, заставляющее ноги предательски подгибаться, а сердце пропускать удары. Рассматривание старинных фотографий, хранить другие в подобном альбоме невозможно — сродни прикосновению к отголоскам прошлого; путешествию по кусочкам чужой жизни. «Почему мне кажется, что этот альбом не так прост?» — подумал Гарри, продолжая оттягивать неизбежное. Интуиция предательски молчала, сворачиваясь в тугой клубок. Глубоко вдохнув и почувствовав привкус пыли на языке, гриффиндорец открыл первую, титульную станицу. Желто-зеленая, твердая бумага приятного оттенка, оказалась украшена золотистыми узорами, обвивающими прямоугольную фотографию. Потрескавшаяся с годами краска затронула фон, делая невозможным вероятность узнать гнетущий старый дом. Оттенки черного и белого смешивались, сдаваясь под натиском детских улыбок. Центром, выделяющимся на фоне остального, были две девочки. Обе одеты в легкие летние сарафаны, обе улыбаются. Однако первая — удивительно лучезарно, словно источая внутренний свет. Вторая, неуловимо похожая на первую — натянуто, словно вынужденно. Юноша не сразу заметил третьего ребенка. Бледной тенью поодаль от девочек, стоял, ссутулившись, мальчик. Черные длинные волосы закрывали часть бледного лица. Одежда в тон волос и непроницаемое выражение лица заставили сердце Гарри дрогнуть. Проведя пальцами по знакомым острым чертам, гриффиндорец рвано вздохнул. «Черноволосый мальчик на фоне черного дома… Снейп?» — ответ напрашивался самостоятельно. Профессор Зельеварения, ничуть не изменивший привычкам прошлого, запечатлен на титульной фотографии в альбоме на чердаке Дурслей. Логические цепочки звякнули. Одно звено, издеваясь над Гарри, отказывалось дополнять имеющуюся картину. Проведя по металлическому уголку, юноша заметил несостыковку. Нахмурившись, он без усилий отогнул прочный с виду металл, обнаруживая прикреплённую на скотч свёрнутую бумажку. Пожелтевшая, ветхая бумага пахла необыкновенно. Непередаваемый запах прошлого, словно открывающий завесу недосказанности, недомолвок. Развернув клочёк, гриффиндорец прочитал три слова, написанные витиеватым почерком, из-за которого сердце сжалось: «Лили, Петунья, Северус». «На чердаке Дурслей есть альбом. На титульной фотографии моя мать, тетя и профессор в детстве. Ха-ха-х!» — гриффиндорец рассмеялся. Подобный «подарок» судьбы юноша и представить не мог. Глубокого вдохнув и резко выдохнув, подавив накатывающую истерику, он принялся перелистывать старинцы.***
Заняв место подле Блейза, Драко прошелся внимательным взглядом по гриффиндорскому столу. Гермиона отсутствовала. Привычной раздражающей рыжей макушки тоже не было. Про Поттера и говорить было нечего — его парень и вовсе не ожидал увидеть. «Да куда все исчезают?» — пронеслась в голове судорожная мысль. Аппетита не было. Решив не травить душу, Драко достал из сумки первый попавшийся учебник. Раскрыв книгу, он попытался вчитаться, дабы отвлечься, но попытки прервал Дамблдор с очередной неожиданной, но полезной речью. — Дорогие ученики, прежде чем вы, измученные учебой, приметесь за вкуснейшие блюда, я хочу сделать объявление. С большим огорчением должен сообщить, что профессора Снейпа не будет ближайшую неделю и уроки Зельеварения будут заменять другие учителя. По залу прокатились вздохи облегчения и слизеринец кожей ощутил благодарность, с которой дети смотрели на Дамблдора. Нахмурившись, парень утратил интерес к щебетанью учеников, проводя рукой по параграфу о размножении Флоббер-червей. — Не буду больше мучить, можете приступать к трапезе, — на фоне послышалось множество удовлетворенных вздохов и возгласов облегчения.***
Покинув Большой зал, Драко застыл на месте. Тишина гостиной привлекала, но сидеть и слушать истории похождений Пэнси не хотелось. Выдохнув, парень медленно пошел по коридору, решив потратить время на раздумья. Мыслей было много. Нужно было структурировать их. Десять минут или час — слизеринец не заметил, сколько времени бродил по длинным, одиноким коридорам Хогвартса, но очередной заворот заставил сердце сжаться. Знакомая копна волос приближалась в его сторону. Неприятно было обнаружить, что рядом с девушкой шел неизменный Уизли. Острое желание извиниться перед гриффиндоркой заставило Драко пойти навстречу сокурсникам, забывая о ненависти рыжего к собственной персоне. — Гермиона, постой, я хочу извиниться. Девушка остановилась. Подняв голову, она открыла заплаканные глаза и его настиг взгляд, леденящий душу. Презрение. Презрение, заставившее чистокровного волшебника, аристократа до мозга костей, выращенного в условиях презрительного высокомерия, пошатнуться. Гермиона приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, но была перебита Уизли. — Что ты себе позволяешь? Мразь, — с рычащими нотками выплюнул парень, угрожающе надвигаясь на Драко, показательно сжимая кулаки. Слизеринец с легкостью перехватил хук правой, уводя оппонента в сторону. Пальцы инстинктивно дернулись в хватательном жесте, но парень отдернул самого себя. Устраивать дуэль, в случае с рыжим — потасовку, при Гермионе не хотелось. «Неужели Уизли думает, что чистокровные надеяться исключительно на магию? Аристократические заговоры вынуждают родителей нанимать десятки учителей детям. И тренера по бою — не исключение. Ах, да. Уизли. О чем это я!» — с отвращением пронеслось в сознании Драко. Гермиона тем временем подбежала к Рону, стараясь удержать потерявшего координацию товарища, отсрочивая встречу с холодным каменным полом. Она заботливо перехватила руку рыжего, придерживая его. Глаза гриффиндорца победоносно сверкнули. — Пошли в гостиную, — горделиво, будто выиграв войну, произнес он. — Этот хорёк не достоин с тобой разговаривать. — Ты иди, а я разберусь в ситуации. Если он начнёт меня обижать, то я смогу дать отпор. Ты ведь знаешь, — мягко проговорила девушка, отпуская руку сокурсника. Парень потупил взгляд. — Но Герми! Это слизеринский ублю… — начал гриффиндорец, вновь сжимая кулаки. — Рональд Билиус Уизли! Если ты немедленно не отправишься в гостиную, то подтвердишь опасения по поводу того, что не доверяешь мне. Считаешь слабой. Слова подобны клинку — одно единственное слово способно смертельно ранить. Рон застыл, с неописуемой паникой смотря на подругу. Его кулаки разжались, руки беспомощно опустились вдоль туловища. Фигура рыжего будто уменьшилась. На секунду слизеринец почувствовал жалость к спущенному на землю гриффиндорцу, но быстро отбросил иррациональное чувство. Жалостливые войн не выигрывают. Гермиона, возвышающаяся над другом, почувствовав ужас гриффиндорца замялась. Расправленные плечи опустились. — Рон, пожалуйста, возвращайся в гостиную. Я скоро приду. Парень молчал. Опущенная голова и закрывшие большую часть лица волосы не позволили увидеть эмоции. Рон развернулся, твердым шагом двигаясь в сторону Гриффиндорской башни. Его уходу сопутствовала давящая тишина. Прошла минута. Две. — Ты хотел что-то сказать? — прервала молчание Гермиона. Движимая желанием поскорее остаться одной, она устало взглянула на сокурсника. Сил злиться не было. Не было и желания выяснять отношения. «Но по-другому, видимо, не получится», — вымученно подумала гриффиндорка. — Гермиона, мне нет оправдания и я не надеюсь на прощение. Но знай, сказанное мною за завтраком было притворством. Я не хочу давать сокурсникам повода для травли. Ведь узнай они истинное отношение к тебе… Чёрт, в смысле, не то чтобы я скрывал как к тебе отношусь… — парень замолчал. — Пойми, стоит вестям достигнуть родителей, те могут лишить наследства или в худшем случае — выжить из семьи, отказываясь от меня, — нехарактерно для самого себя, с запинками, объяснился слизеринец. Девушка внимательно осмотрела стоящего перед ней парня. Нехарактерная сбивчивость, запинки, каждый жест кричал о неестественности подобного поведения для него самого. Сердце предательски сжалось. Хотелось успокоить, убедить, что ничего плачевного не произойдет. «Глупости!» — Хорошо, предположим, что сказанное тобой — правда и те слова сказаны нарочно, — непроизвольно вздрогнула Гермиона. Память услужливо воскресила воспоминания о произошедшем. — И тебе всё равно, что я — грязнокровка. Тогда каков твой мотив? Почему ты вчера вёл себя так? За годы я привыкла быть в твоих глазах «грязнокровкой» и даже научилась мириться с этим. Но вчера ты был крайне дружелюбен, и это сбило меня с толку. Я думала, что наконец-то топор зарыт, думала, что могу к тебе обратиться, раз твоё отношение ко мне изменилось, но не тут то было. Зачем ты всё это устроил? — Ну… Мотив прост. Ты мне нравишься… — произнес слизеринец. Его пальцы нервно переплелись. Он словно забыл, кем является — надменным Драко Малфоем, которому несвойственны запинки, проявления искренности. Тот, чьи плечи всегда горделиво расправлены. «Простите, что?» — единственная связная мысль, пронесшаяся в голове девушки. Она удивленно уставилась на замершего парня, рассматривая сокурсника словно невиданное, диковинное животное. — Недостаточно унизил утром? Ты думаешь, это смешно? — смятение сменилось горечью. Глаза против воли наполнились слезами. Гриффиндорка развернулась, дабы избежать позорной истерики перед парнем, но тот быстро оказался рядом, цепко хватая за запястье. Реакция девушки ударила по слизеринцу. Он понимал, что услышать подобное от человека, большую часть времени травившего тебя — минимум непривычно, максимум отвратительно. Но сердце отказывалось понимать это. Пальцы бессознательно, медленно поглаживали нежную кожу, стараясь успокоить Гермиону. — Пусти, а то хуже будет! Мне хватит ненависти, дабы применить Непростительное! — скрипя зубами произнесла девушка, обманывая саму себя. Угроза потеряла вес из-за раздавшихся всхлипов. Разрываясь между желанием раскрыть душу и выполнить желание любимой, парень подчинился внутреннему слизеринцу. Развернув Гермиону несмотря на сопротивления, он сжал подрагивающее тело в крепких, не позволяющих вырваться объятиях. Прижатая к груди гриффиндорка злостно промычала что-то. Но поняв, что сил вырваться недостаточно, позволила слезам впитаться в белоснежную рубашку. Драко, продолжая сжимать запястье, второй рукой поглаживал непослушные кудри. Сердце щемило от радости и мерзости момента. Любимая в объятиях, но какой ценой? Её слезами. Минута сменяла другую. Всхлипы становились тише и тише. В одно мгновение они прекратились, а тело гриффиндорки перестало вздрагивать. Стыд не позволял оторваться от груди, открывая заплаканное лицо. Кашлянув, Драко отпустил запястье, запуская руку в карман брюк. Девушка, ведомая любопытством, отодвинулась. — Извини меня, пожалуйста. Я не думал, что те слова могут тебя ранить. Обычно ты в ответ лишь делала ответные выпады и я ожидал, что и в этот раз так отреагируешь. В любом случае, я больше не буду. Бархатный голос прервал звон колокола, оповещающего об отбое. Двое вздрогнули, отрываясь друг от друга. Будто по велению Фортуны, стоило девушке стыдливо посмотреть на слизеринца, открывая рот для ответной фразы, как раздалось знакомое цоканье каблуков. Из-за угла показалась статная фигура Макгонагалл. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, — обратилась она к ученикам. Ничто не выдавало удивления женщины. — Разве вы не слышали звон колокола? Попрошу вернуться в спальни. Разговор продолжите завтра. Пойдёмте, я вас провожу, — обратилась декан к застывшему Драко. — Да, конечно. Спасибо, — на автомате произнес слизеринец, не отрывая теплого взгляда от Гермионы. Спешные шаги удалились, утихая в тишине замка. Предчувствие подсказывало, что история с неожиданно живым Драко Малфоем только начинается.***
Четверг, 16 октября Гарри открыл глаза, за что поплатился в ту же секунду. Солнце безжалостно светило сквозь шторы. Возможно, гриффиндорцу только чудилось, что солнце способно выжечь дыру в стене, ведь мозг отказывался работать. Голова пульсировала, будто в середину черепной коробки впихнули метроном и накрутили аппарат на стремительный темп. Решив, что просыпаться — не вариант, юноша из последних сил натянул одеяло на голову. Глаза вновь закрылись. Тело вожделенно ожидало полукоматозного состояния, именуемого сном. — Мистер Поттер, хватит валяться. Мы здесь собрались не для того, чтобы смотреть на ваши метания, — сознание мгновенно среагировало. Узнать бархатный, чуть с хрипотцой голос не составило труда. «Стоп! Что Снейп здесь делает? «Мы» — это кто? Для чего они, собственно, собрались? «Здесь» — это где?» — мысли вихрем зародились в раскалывающейся из-за боли голове. Невнятно промычав себе под нос, Гарри резким движением скинул одеяло и сел. Каждая косточка в теле ответила нестерпимой болью. Первым делом взгляд остановился на Снейпе. Тот устроил свою величественную персону в мягком кресле возле окна. В руках держал обшарпанную книгу. Странная, вытянутая форма привлекала внимание, но сил на раздумья не было. Поза профессора так и говорила: «Я здесь исключительно потому, что нашел удобное место для чтения». Однако, умей юноша читать мысли или используй зелье «Распознавания чувств», как Северус, то с замиранием сердца узнал бы, что профессор здесь по-другой причине. Сейчас мужчина чувствовал себя аналогично. Разница только в том, что в голове первенство отвоевало волнение, а не боль. Волнение за сына лучшей подруги. Единственной женщины, ради которой он готов поставить на кон всё. Подле кровати, белозубо улыбаясь, расположился высокий человек. Плечистый, с уверенным разворотом могучей груди, он не вселил в юношу чувство безопасности. Отсутствие палочки и превосходство в габаритах настораживали. Гарри инстинктивно отодвинулся к краю кровати, сжимая в руках одеяло. Бегло осмотрев мужчину, гриффиндорец отпустил ткань. Белый халат, стетоскоп, свисающий на мерно вздымающейся груди и бейджик, разглядеть который из-за отсутствия очков не удалось — признаки указывали, что перед юношей врач. Также, грубые с виду руки бережливо удерживали что-то, напоминающее карточку пациента. Но передвигаться ближе гриффиндорец не стал. Размытый зеленый силуэт с белозубой устрашающей гримасой не вызвал подозрений. Гоблина, находившегося в палате по неизвестной причине, опознать оказалось удивительно легко. Видя представителя низкорослой расы, Гарри как в первый раз щурил глаза, разглядывая существо. Типичная внешность пробуждала неловкое чувство внутри. Классический костюм, свисающие словно у домового эльфа уши и улыбка. По спине прошелся табун мурашек. Гоблины не улыбались. Саркастическая ухмылка, злостный оскал — извращенное подобие, но не улыбка. Губы сжались в тонкую линию. Мысли, несмотря на нарастающую боль, начали формироваться в более-менее внятные вопросы. Только гриффиндорец приоткрыл рот, как дверь палаты приоткрылась. Во всей красе предстал директор Хогвартса. — Ох, мальчик мой, ты нас очень напугал, — нарушил тишину старик, смотря на юношу внимательным взглядом из очков-полумесяцев. — Как ты себя чувствуешь? — Голова гудит, слабость, боль во всём теле. Ещё очень хочется спать, — перечислил симптомы юноша, прикусывая губу. Смысла врать и выставлять себя смелым гриффиндорцем не было. Директор, выпрямив спину, слушал, словно человек понимающий тонкости колдомедицины. Однако его знаний не хватало, дабы в полной мере оценить состояние ученика. Поэтому взгляд возвращался к врачу, ожидая ответной реакции на услышанное. Но тот молчал. Пациенту с подобными симптомами нужно время, чтобы сосредоточиться. — А что случилось? Почему я здесь? — вкрадчиво продолжил Гарри. В голове роились мысли, однако тело отказывалось состыковываться, разливая волны боли. Это мешало и сбивало. — Последнее, что помню — как спускался в подземелья. Дальше — провал. В действительности, гриффиндорец не досказал правду. Сложно забыть терпкий запах человека, прижимающего к холодной каменной стене, сама мысль о котором заставляет сердце биться птицей в клетке. Невозможно забыть восторг от осознания, что Мастер зелий принял под временное, вынужденное, но покровительственное крыло. Сжимая золотистую прямоугольную книгу в руках, Северус, не отрывая взгляда, старался не показывать заинтересованности. Минуты пробуждения гриффиндорца заставили состояние мужчины меняться в противоположные стороны. Исключительно благодаря выдержке, обретённой во времена молодости, он смог скрыть истинное состояние. Воспоминание о звуке упавшего тела, который претендует на первенство в списке ночных кошмаров, заставило мужчину испытывать нервную тошноту. Голова закружилась против воли. Липкие неосязаемые касания страха заставили Северуса передернуть плечами. — Этого стоило ожидать. Будет лучше, если на вопросы ответит профессор Снейп. Именно он отнес тебя в Больничное крыло, — с лёгкой руки директор снял груз ответственности со старческих плеч. Профессор спустя годы знакомства не переставал удивляться способности и нежеланию Альбуса возиться с приземленными. — Но у нас к тебе также вопросы, на которые мы бы хотели получить ответ. Из-за наступившей слабость, мужчина упустил мгновение, когда взоры присутствующих устремились на его персону. Инстинктивно прижав книгу к груди, профессор гордо выпрямился. Однако, это вызвало противоположный эффект — гриффиндорец прочитал в этом жесте попытку защититься, а не скрыть неловкость. Горящие зеленые глаза, скрытые за толстыми стеклами найденных на прикроватной тумбочке очков, излучали неподдельное любопытство. Необычная книга заставляла нечто внутри вздрагивать, будто от воспоминаний. Руки сами тянулись в сторону книги, в желании раскрыть и узнать, что скрывает золотистая обложка. — Альбус, сейчас не время. У нас есть дело поважнее, — деловито прокашлявшись, промолвил мужчина. Не хватало выдавить неподготовленный длинный рассказ, в котором лживых пробелов больше, чем сладкого в организме Альбуса. — Да-да, конечно. Приступим, — директор доброжелательно сощурил глаза. Будучи сторонним наблюдателем, старик сумел рассмотреть развернувшуюся сцену со всевозможных ракурсов. Следовало обдумать увиденное… — Вот, выпейте, — молча наблюдающий за происходящим Агафангел привстал, дабы дотянуться до пациента. В могучих руках стакан с содержимым болотного цвета казался маленьким, едва не миниатюрным. — Что это? — Зелье для восстановления сил, пейте до дна. Первый глоток заставил гриффиндорца содрогнуться. Это было наипротивнейшее зелье, которое ему только приходилось пить. Даже «Оборотное», сваренное на третьем курсе, не сравнимо с неизвестным зельем болотистого цвета. Сделав финальный глоток, Гарри запрокинул голову, проглатывая жидкость. Она медленно стекала в желудок. Стоило последней капли провалиться, как он облегченно выдохнул. Ожидаемого прибавляющего сил эффекта не наступило. Гриффиндорцу казалось, что головная боль должна была пройти. Решив, что состав имеет сложную структуру и требуется время, юноша решил подождать. — Продолжим, — голос Альбуса звучал устало, словно обречённо. Это насторожило. По команде, двое из присутствующих принялись двигаться. К удивлению и внутреннему трепету, первым оказался профессор. Поборов слабость, мужчина замысловатым жестом уменьшил книгу и поместил её в карман мантии. Вторым оказался гоблин. Он последовал примеру Снейпа, в пару шагов преодолевшего расстояние к кровати. Продолжая улыбаться, существо протерло нос невесть откуда взявшимся платком. В уголках хищных глаз блеснули слезы. Однако гриффиндорец чувствовал, что они вызваны не радостью происходящего. Скорее, садистским удовольствием. — Сегодня, дамы и господа… — начал Ульфрик, — только господа, — окинув комнату цепким взглядом, скаля лицо в гримасе, исправился гоблин, — мы собрались здесь, дабы сочетать браком два любящих сердца. Юноша с нескрываемым ужасом на лице впился взглядом в Альбуса. Добродушное лицо осталось непоколебимым, из-за чего гриффиндорец терял самообладание с геометрической прогрессией. «Что здесь происходит?!» — едва не вырвалось из уст застывшего Гарри. Происходящее походило на сон, неудачную шутку. Колдовские глаза впились в старческое лицо, панически стараясь найти черты Рона под оборотным зельем. Метнув взгляд на застывшего словно от удара профессора, гриффиндорец надеялся увидеть в глубине бездонных глаз отражение Невилла. Но надежда разбилась, стоило гоблину оскалить белоснежные зубы, напоминавшие орудия пыток. Подобный оскал человеку подделать не под силу. — Можно пропустить эту часть? — выплюнул профессор. Его тоном можно заморозить Черное озеро. «Русалки начнут биться в конвульсиях, если услышат его», — пронеслась в голове шальная, неуместная мысль. Гарри сдержал смех, вдохнув. Протяжный выдох заставил присутствующих расслабиться. Ожидавший истерии Агафангел доброжелательно улыбнулся гриффиндорцу. Он не любил непослушных детей. Несмотря на возраст, Гарри, как и другие пациенты школьного возраста, оставался ребенком. — К-хм, да, конечно, — почувствовавший погашенный всплеск тёмной магии Ульфрик, решил остановиться. Оскал приобрел сосредоточенный вид, несмотря на то, что выражение лица гоблина не изменилось. Из тонкой стопки, сжимаемой в лапах, было убрано несколько пергаментов. Становилось очевидным, что происходящее — исключительное шоу для гоблина. Опытному работнику не требуются подсказки. Подобным промышляют новоприбывшие, но за последние столетия в Туманном Альбионе таких не встречалось. Чистая формальность, соблюдающаяся во избежание мнения, что работник некомпетентен. — Согласны ли вы, Северус Тобиас Снейп, стать супругом Гарри Джеймс Поттера? — учтиво, без издевок спросил гоблин. Присутствующие боялись дышать. Непроницаемое выражение лица профессора настораживало сильнее ядовитого рычания. — Да, — безэмоционально произнёс мужчина. Перед глазами стоял образ гриффиндорца. С неподдельным ужасом в глазах, метающимся, подобно дикому зверю. «Загнанному, но не сломленному», — скосив взгляд на притихшего юношу, мужчина закусил изнутри щеку. Спокойный, непокорный гриффиндорец — устрашающий гриффиндорец. — Согласны ли вы, Гарри Джейм… — Нет,— непривычно твердо произнёс гриффиндорец. Расправленные плечи, прямая осанка и взгляд. Взгляд, способный подчинять. Уши гоблина заинтересованно дернулись, гримаса приняла хищный вид. — Сейчас не время для ребя… — попытался исправить положение язвительной фразой Снейп. Однако, был прерван сощуренными глазами. Присутствующие отказывались воспринимать происходящее. Только гоблин, чьи длинные уши заинтересованно дернулись, оскалился. Гарри, сохраняя величественно-непоколебимое выражение лица, принял вертикальное положение. Взгляд юноши обыкновенно приносил спокойствие. Цвет его глаз сравнивали с драгоценным камнем небывалой редкости; густой, свежевыкрашенной травой в летний зной. Однако, глядя на присутствующих, глаза гриффиндорца напоминали офит — мрамор болотистого цвета. Холодный, поглощающий. — Гарри, мальчик мой… — Альбус, обеспокоенный резкой сменой атмосферы, шаркнул ногой, оказываясь ближе к кровати. — Ни сантиметром ближе, директор. — Какой холодный тон. Я понимаю, сложно принять происходящее. Однако, Гарри, мы делаем это для твоего блага, — оглядев присутствующих миролюбивым взглядом, старик перетянул на сторону образовавшихся переговоров застывшего врача. — Молодой человек, мистер Дамблдор прав. Ваша магия на данный момент — решето. Иных вариантов решения проблемы нет. Никто не намеревался застав… — Но это вы и сделали! — сжав кулаки, юноша вдохнул и резко выдохнул. Утекающая из тела магия отказывалась слушаться. Окружая гриффиндорца невидимым, но ощутимым потоком она всколыхнулась, будто вода, чей покой нарушили. Черные искры закружили вокруг Гарри, заставляя гоблина притворно ужаснуться. Агафангел, находившийся ближе всех к юноше, нахмурился. Подобная реакция ослабленного организма не свойственна светлым магам школьного возраста. — Мистер Поттер, позвольте вмешаться в диалог. После полного выздоровления вы имеете право в одностороннем порядке расторгнуть брак. Магического отката не последует, не стоит беспокоиться! Заключаемый вид брака относиться к особым, — Ульфрик, обнажив белоснежные зубы, растянул рот в подобии человеческой улыбки. — Никаких последствий не последует, уважаемый Ульфрик? — вырвалось у прищурившегося гриффиндорца раньше, чем обдумал услышанное. Директор взглянул на застывшего Снейпа. Мужчина, словно статуя самого себя, немигающим взглядом наблюдал за развернувшейся сценой. Колкие замечания в одночасье исчезли. «Гарри, в силу возраста, меняется рывками, эпизодически. Северусу придётся нелегко — подобное идёт в разрез с его устоявшейся жизнью», — пронеслось в голове старика. Развернувшаяся сцена подтверждала давние мысли директора. И это расстраивало, приводило в замешательство. — Никаких для обеих сторон, мистер Поттер. В таком случае вы согласны на заключение брака? — Согласен, — игнорируя остальных присутствующих, монотонно произнес Гарри. — Поздравляю! Объявляю вас супружеской парой. Тихий, судорожный смешок вырвался из спокойно вздымающей груди юноши. Ульфрик понимающе кивнул, аккуратно сворачивая пергаменты. Профессор продолжил сохранять молчание. Казалось, мужчина перестал дышать с момента, как гриффиндорец заговорил. «С такими клиентами, как Гарри Поттер, может случиться непредвиденное», — удовлетворенно пронеслось в сознании гоблина, следящего за смотрящими друг на друга новоявленными супругами. Нечто знакомое всколыхнуло комнату. Золотистые ореолы окружили запястья застывших. Мастер Зелий, внимательно смотрящий на юношу, отмер. Гриффиндорец безразлично покрутил рукой перед лицом, кивая собственным мыслям. Альбус тактично кашлянул. Фредерик, молчаливо наблюдавший за изменениями, пододвинулся к Гарри. Гриффиндорец, сохраняя молчание, кивнул. Тяжелая рука коснулась запястья. Смуглая кожа медленно впитывала браслет. При тщательном рассмотрении врач заметил, что края размываются, рассыпаются на частицы, уходящие под кожу. «К самой сути. Кажется, никаких осложнений не возникнет». — Гарри, как ощущения? Есть недомогания? — Хочется пить. С остальным порядок, — с хрипотцой произнес он. Его образ словно смягчился, возвращая присутствующим привычного, знакомого гриффиндорца. — Вот, держите, — призванный мужчиной стакан оказался цепко сжат юношей. Тремя шумными глотками Гарри осушил стакан. После по комнате эхом отразился удовлетворённый вздох. Откинувшись на подушки, юноша оглядел присутствующих. Тело, получившее желаемое, начало расслабляться. Пустая тара предусмотрительно оказалась поставлена на прикроватную тумбочку. Начав чувствовать мягкость кровати, легкость подушек, гриффиндорец прикрыл глаза. Губы дрогнули в легкой улыбке и юноша погрузился в сон. — Он во второй раз выпил предложенное и не задал вопросов… — тихо произнёс профессор, будто юноша способен проснуться. Конечно, под действием зелья последнее, что способно потревожить сон гриффиндорца — громкие разговоры, но шуметь при нём не хотелось в любом случае. — Гарри может прощаться с Зельеварением, если продолжит беспечно пить то, что предложат. Впрочем, у тебя будет достаточно времени для объяснений, — преувеличенно обреченно произнес Альбус. Мужчина знал подобный тон — старик мягко, ненавязчиво издевался.
