Уроки верховой езды

Ремень улетел в сторону так же быстро, как и джинсы. В голове гудело, было очень жарко, а в висках стучало от возбуждения и выпитых бутылок алкоголя. Я ощущал себя в тумане, будто сейчас мне снится сон, в котором я сам за собой наблюдаю со стороны. Звуки, доносящиеся из телевизора, превратились в единый несвязный шум. Сейчас я слышал только вздохи Тилля и свое рваное дыхание. — Я хочу, чтобы ты это снял. Линдеманн дёрнул меня за резинку нижнего белья. Его глаза были преисполнены похотью и напоминали два больших блестящих изумруда, что завело меня еще больше. Думаю, что я выглядел не менее одержимо, потому что белье сию секунду отправилось в ту же кучу, где уже валялись джинсы с ремнем. Почему-то все происходящее казалось мне должным. Единственное, что меня сейчас волновало — смогу ли я доставить Тиллю удовольствие и не облажаться? А если у меня не встанет? Я понял, что накручиваю себя напрасно, когда рука Линдеманна сжала мой член и последний тут же незамедлительно отреагировал. — Я сейчас такой пьяный. Агнес* постаралась, как следует, — Тилль улыбнулся, с жаром выдохнув мне в шею и слегка прикусив кожу. Мурашки пробежали от затылка до копчика и я почувствовал, как во мне просыпается какой-то первобытный голод. Это очень странно — сексом я занимался только пару раз, крайне вяло, с женщинами, и абсолютно трезвый. Не люблю вспоминать свои любовные похождения, потому что вел я себя тогда, как самый настоящий карикатурный девственник-ботан. — Тилль, ты уверен? Тебе больно не будет? Я уже с готовностью стал освобождать Линдеманна от нижней одежды. Моё лицо снова стало гореть, но на этот раз не от смущения или стыда. Боже, я хотел трахаться, как кролик, а Тилль сейчас казался самым желанным человеком, который только мог существовать на этом свете. Я думаю, родители были правы, когда говорили мне, что алкоголь — сущее зло. Не хочу сейчас ни о чем думать! Сильные руки плавно соскользнули мне на бедра, а сам плотник медленно облизнул пересохшие губы, заставляя меня дышать ещё чаще и сбивчивее. — Больно? Флаке, я не думаю, что ты настолько узкий. Флаке? Это что ещё за дурацкая кличка? — Я? Почему? На меня уставились взглядом из разряда «ты что, тупой?». Кажется, я догадываюсь, к чему все идёт, но моей цели это не изменит. Сверху буду я, пока алкоголь в моей крови это позволяет. — Тилль, у тебя сломана нога, так что дай мне дорогу. Не надо было тебе рождаться таким красивым и любящим выпить, — я клыкасто улыбнулся, крепко сжимая Линдеманна за плечи, чтобы тот не удумал встать. Наверное, я его сильно удивил, потому что Тилль раскрыл рот и даже не пытался рыпаться, возмущённо и молча сверля меня взглядом. Я не хотел вспоминать тот случай в лесу, когда Линдеманн с лёгкостью оторвал меня от земли за шиворот и с такой же лёгкостью отбросил обратно в кусты, будучи при этом с только что сломанной ногой; я не хотел вспоминать, какая дюжая сила кроется в этих накаченных руках и как быстро он может устроить мне сотрясение третьей тяжести одним щелбаном; я не хотел отрывать взгляд от зелёных больших глаз и пухлых губ, которые, как мне в конце концов стало казаться, все же стали отдавать лёгким привкусом земляники. Я хотел просто взять его прямо сейчас. — Ты собираешься быть сверху? Надеюсь, ты сейчас намекаешь на позу наездника, а не на то, о чем я думаю, Лоренц. Мне кажется, Тилль немного протрезвел, потому что речь его стала подозрительно чётче, а взгляд яснее. Я же наоборот отпил ещё пива от рядом стоящей бутылки, чтобы, не дай Бог, не сдать позиций. — У меня не было секса с мужчиной, Тилль, так что я могу быть только сверху. — Кристиан, с чего ты решил, что я сам активный пользователь мужских услуг? Боже, похоже он завёлся, вот только не в ту сторону. Нужно спасать ситуацию, идиот! — Извини, я не имел в виду ничего плохого. Просто ты изначально был увереннее меня, так что… — Любой человек с улицы будет увереннее тебя, Лоренц. Он ответил хлестко, приняв сидячее положение и оттолкнув меня. Руки напряжённо сложены на груди, его уши и щеки горели, а хмурый взгляд был направлен куда-то в пол. Думаю, Тилль больше смущен, нежели рассержен. «Любой человек с улицы будет более увереннее тебя, Лоренц». Линдеманн в чем-то прав. Хочу ли я сам в это поверить? Нет, нужно взять себя наконец в руки. — Тилль, — я подсел к нему максимально близко, стараясь не показывать свой нарастающий страх от вида сжимающихся кулаков. Пальцами я аккуратно поправил его каштановую чёлку, спадающую на зелёные глаза, и добродушно улыбнулся. — Мы можем всё прекратить если хочешь и пойти сейчас спать. Но ты ведь не хочешь? Возбуждение Линдеманна было видно так же хорошо, как и моё. Тилль закусил нижнюю губу, ничего не ответил и раздражённо вздохнул, резко отвернувшись. Думаю, это — «да»? — Как мы сделаем то, что ты хочешь, если твоя нога сломана? Только не говори мне про «наездника», пожалуйста. Я даже боюсь представить, как это будет выглядеть в моём исполнении. Я тихо рассмеялся, продолжая поглаживать этого надувшегося хомяка с ущемленным «мужским самоуважением», как вдруг Тилль неожиданно схватил недопитую бутылку пива и скоропостижно опустошил ее до дна. Вытерев рот и с дребезгом бросив бутылку куда-то в стену, Линдеманн улегся, сложив руки на груди и зажмурив глаза. — Твоя взяла, чертила! Налетай. *** Пускай всё и начиналось, как в странном анекдоте, это не помешало нам снова ощутить набирающую обороты страсть. Тилль старался показывать активность, но по большей части она проявлялась лишь в громких стонах и облапывании моей спины и ягодиц. В принципе, меня все устраивало. Я двигался быстро, но аккуратно, стараясь попадать в то место, что заставляло Линдеманна буквально кричать. Господи, его стоны, вскрики и хриплый шёпот — это то, что я хочу слышать постоянно! Кончили мы быстро, с не слишком большой разницей во времени. Я заснул прямо на ковре, уткнувшись во влажные каштановые волосы, вдыхая их кедровый аромат и чувствуя тёплый поцелуй на щеке.