А если это любовь? (LoveByChance)

Глава XVII (56ориг.) ––Останемся друзьями? Просто друзьями…              Каникулы прошли, и уже неделю Кан вновь ходил на занятия, виртуознейшим образом избегая своего… друга… типа…       Он просто не осмеливался встретиться с Ледяным принцем лицом к лицу после того разговора по телефону, когда наглая Ледышка обвинила его в ревности. ЕГО! Хладнокровного и самодостаточного принца Канталупа! Вот уморил… Ха-ха…       Принц семейства Дынных не делал никаких резких движений, на сообщения в Лайн, приходящие время от времени от явно обеспокоенного, но не пристающего с расспросами международника отвечал сдержанно и коротко и внимательно следил за местами своего пребывания, чтобы ни в коем случае не пересечься неожиданно с человеком, вызвавшим взрыв таких неприятных эмоций на тихой, девственной глади покоя его нераскрывшейся души.       Но… выкинуть из головы мысли о Тине наш футбольный гений не мог, как ни старался.       Решение пришло в голову неожиданно. Чем подвергать себя опасности столкновения нос к носу со смущающей его Ледышкой — можно попробовать расспросить на эту тему сладкую конфетку…       И Кан кинулся в окрестности Международного колледжа на поиски Пита. И с ходу — ни здрасьте, ни досвиданья:       — Пи Пит, скажи мне немедленно, какие у тебя отношения с Тином? https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/77145/dBjp0pjA1Ss.jpg       — Они друзья!       Злобный рык за спиной заставил мартышку подскочить на месте — бедная милашка даже не успела раскрыть свой пухлый ротик… Кан оторопело оглянулся — так вот кто тут рычит так сердито… Друган Э… И что это у нас с голосом — ежа проглотил? Или это… это же… кажется, я догадываюсь, узнаю этуярость в глазах… и руки сжаты в кулаки… это она… точно она… ревность! Э ревнует свою милашку? Вот забавно… Ха-ха-ха!       И, невзирая на корпоративную этику и мужскую солидарность, ехидная мартышка покатилась со смеху, заботливо при этом спасая свою шкурку и прячась за спину конфетки Пита от разъярённого коротышки. Взрыв веселья, однако, был недолгим — Кан обежал кругом высокого красивого парня и вновь остановился перед ним, заглядывая в лицо с самым серьёзным видом. Пит стоял спокойно, с лёгкой улыбкой наблюдая за кипящей вокруг него суетой излишне активных представителей спортивного факультета, ожидая продолжения разговора:       — А почему тебя это интересует, Кан?       То ли нечистая совесть рисовала мартышке всякие ужасы, то ли и вправду Пит смотрел на него со странным, излишне внимательным выражением на изящном личике. Непоседливый мартын покраснел так, что на его лбу можно было поджаривать утренний попкорн.       Ладно, он и так уже знает, что за мной ухаживает парень. Э, правда, не в курсе…       Не позволив своим мыслям разбредаться, как овцы у нерадивого пастуха, Кан тяжело вздохнул и сосредоточился на вопросе, за ответом на который он проник в столь опасные для него места:       — Ну, понимаешь, моя сестра… Лимон… вы столкнулись с ней недавно… она думает… думает… она считает…       Слова не шли с языка скукоженной от неловкости мартышки. Сколько можно мямлить! Мужик я или кто?       — Ли считает, что Тин — твой бойфренд! — он выпалил это прямо в не слишком удивлённое лицо милашки Пита. Зато Э, стоящий рядом со своим ненаглядным, позеленел от бешенства и крякнул.       — Ха-ха… неужели сестричка Ли так решила? Что Тин — мой… https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/7714f/k-iyzO7I5Xs.jpg       — ДА ИЛИ НЕТ?! — Кан резко перебил старшего, не позволяя ему терзать свой слух неподобающими словами.       Мне просто любопытно… немного… или ужасно… ничего особенного… почему он так на меня смотрит? И улыбается ещё? Чего тут смешного? Любому было бы интересно узнать такие пикантные подробности… И вообще… мне Лимон поручила узнать — а я надёжный брат… и ещё… почему-то мнеэта мысль не даёт спокойно ни есть, ни пить… сплю я правда, нормально… только… только сны какие-то… странные… и чувствую я себя тоже очень странно… Но это неважно… и никого не касается… А этот… смотрит и улыбается… чего вытаращился? Трудно ответить — просто и коротко? Эти геи — всегда такие ломаки… хуже девчонок… Ну сколько можно лыбиться? И молчать???       Кан тупил глаза, краснея всё больше и больше, хотя куда уж больше… медленно закипая… но не позволяя себе сорваться на крик… И вот, наконец, наша принцесса соизволила милостиво уронить:       — Нет, Кан, мы с Тином — просто друзья. А тогда, при встрече с твоей сестрой, я просто немножко пошутил. Она, наверное, неправильно меня поняла…       Словно гигантский камень свалился с души нашего смущённого мартына. Он вскинул голову и засиял, словно первый лучик только что выглянувшего солнышка. И затараторил: https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/7713b/PqpeTbY5sz8.jpg       — Оооой, правда? Да я вообще-то так и думал. Просто ни капли и не сомневался. Или все-таки немножечко сомневался? Ну, если только самую чуточку… Не может же Тин ехать сразу на двух велосипедах (править двумя лодками, сидеть между двух стульев — идиома), ведь так?! Я сразу так Ли и сказал — не пори, мол, чушь! Тин совсем не такой! Он… когда начинает ухаживать — то всё, как кремень… ухаживает — и точка! А не бегает за всякими там… То есть я не это имел в виду… просто, когда я думаю, что кто-то ухаживает за… ну, за кем-то… это так бесит… Вообще, кто только выдумал эту ерунду про встречания? Зачем встречаться? Фигня чепуховая! Но как хорошо, что я сначала у тебя спросил… А то… вышло бы… короче, так это здорово, что ты с ним просто друг! Я сейчас просто самый счастливый в мире человек!       Понимая, что с его языка несётся уж совсем неконтролируемый поток вздора, Кан вскинул руку и со всей силы хлопнул себя по губам, затыкая эту прорву. Пит, начавший улыбаться ещё в начале сего пылкого монолога, смеялся уже в голос:       — А ты, похоже, пьёшь уксус по Тину!       Он был такой миленький в этот момент — с разрумянившимися от смеха щёчками и блестящими глазками, что Кан поневоле залюбовался им. Потом перевёл взгляд на коротышку рядом — и словно напоролся грудью на воровскую финку — такая злость обрушилась на него внезапно из узких, смоляных восточных глаз. Мартышка отскочила назад и, отбросив собственное смущение, запрыгала на месте с ехидными воплями:       — Аааа… а кое-кто пьёт твой уксус… просто бочками глотает… ты смотри, береги желудок своего любименького… а то загнётся, того гляди, от ревности… Ха-ха-ха!       И, выкрикнув свою тираду, мало думая о том, как ему позже придётся расхлёбывать это буйное веселье при встрече с разъярённым Э тет-а-тет, счастливый Кан вихрем помчался прочь, чтобы не дай бог не напороться на предмет своих тайных изысканий.       Но если вопрос отношений Тина с Питом был решён вполне положительно, сама возникшая перед Каном проблема оставалась неразрешённой. Сидя на стадионе на собрании команды перед раздевалкой, он глубоко задумался над тем, что же все-таки с ним происходит. Скрывать от самого себя произошедшие с ним перемены он больше не мог — это было бы, в конце концов, просто глупо. Он и в самом деле пил уксус Тина.       Но что же это такое — эта дурацкая ревность? Почему я с разу понял, что Э ревнует Пита ко мне? И почему за собой никакой такой ревности не замечал — хотя, наверное, другим моя глупость так же бросалась в глаза…, а смешная рожа была у Э, когда я сказал про бочки… оооой, отольются ещё мне эти шуточки… надо будет в ближайшее время не попадаться ему в укромных уголках… а то фингала не избежать…       Озабоченный мартыш тяжело вздохнул.       Помощник капитана Тайп бросил на него строгий взгляд, призывая к порядку, и продолжил мозгопромывательную подбадривающую деятельность, характерную для любого хорошего менеджера:       — Итак, напоминаю, что, несмотря на то, что семестр был очень тяжёлым, расслабляться нам нельзя! Впереди — решающий матч! Уже на следующей неделе. Так что собрались — и начали тренировки всерьёз, не вздумайте отлынивать. И ещё! — Тайп искоса глянул на отстранённого Кана, надеясь привлечь его внимание:       — Стали известны результаты ЛОТЕРЕИ НАШЕГО КОЛЛЕДЖА!!!       Тайп остановился прямо перед самым носом Кана, помня, что обычно тот первым подрывается глянуть на таблицу, вырывая её из рук других не менее расторопных претендентов. И всегда выигрывает этот забег… Но сейчас… ревущая толпа мальчишек набросилась на помкапа, хватая листочек с результатами, а Кан, как сидел, застыв на месте и глядя в одну точку, так и не шевельнулся.       Обеспокоенный парень присел рядом и обхватил своего младшего за плечи:       — Кан, ты не заболел, случаем? https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/77159/FLBRgE8K02M.jpg       — О нет, мой добрый Тайп, я совершенно здоров, — меланхолия, нехарактерная для жизнерадостной мартышки, так и пёрла из малыша Кана, как подошедшее тесто — из маловатой для его объема кадушки. — Просто я себя в последнее время совершенно не понимаю.       Тайп только рот разинул перед этим глубокомысленным замечанием. Где наш малыш мартыш? И кто ты, пришелец, похитивший его физическую оболочку?       — Может, ты влюбился… в последнее время?       — Эхееей! Ты спятил, что ли?! НЕТ, КОНЕЧНО!!! — возмущённый вопль сотряс окрестности, разбивая вдребезги маску меланхоличного страдальца, так неподходящую к живой, подвижной мордочке. https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/77129/tZNEfCLxbFo.jpg       Конечно, Тин решил, что встречается со мной. Но я-то с ним не встречаюсь! Я не ненавижу его… но и не люблю… Я не знаю, что значит любить, но эта ревность… такая гадость! Я не хочу, не согласен её чувствовать! Пошла эта любовь в задницу, если она сопровождается такой горечью и пустотой. Меня от желчи просто наизнанку выворачивает! Раз любовь такая, значит, я её ненавижу! И иди оно всё лесом…       И вообще… не готов я к тому, чтобы быть чьим-то… и себе никого не хочу… не надо мне никого… мне и одному неплохо…        — Подумай, братец Тайп — на фига козе такой баян, как любови эти всякие? Они — словно камень на шее, как удавка вместо галстука — вечно ты оказываешься кому-то что-то должен. Вот братская любовь — это то, что нужно настоящему мужику! Как у нас с тобой — я всегда так счастлив, когда мы встречаемся тут. Ведь я без сомнения могу рассчитывать на твою любовь и заботу! Прихожу сюда — и чувствую себя, как дома. А ты меня всё на поиски девушки толкаешь. Совсем своего милого младшего братца не жалеешь?       Наконец-то мартышка заговорила своим привычным языком — громила Тайп облегчённо вздохнул и радостно подхватил шутку:       — Это кого здесь пнуть давно пора? Кому тут братская любовь припонадобилась? И кто тебе сказал, что я люблю тебя?       — Моя матушка!       — ЧТО??? Что за муть ты несёшь, нахальная мартышка?!       — Ооой, братец Тайп — ты чересчур суров со мной… — Кан весело заныл, чувствуя, как мир вокруг светлеет, небо над ним прочищается — в простой и непритязательной атмосфере дружбы и футбольного братства, — моя матушка всегда говорит — будь честным и открытым — и люди потянутся к тебе.       — Смотри-ка, мартышка повеселела, — и Тайп сунул в руку ожившего младшего отвоёванные у товарищей по команде результаты лотереи. — Давай, хватит сопли жевать. И о любви рассуждать — тебе совсем не идёт. Тем более, что вон, кажется, идёт некто, кому не понравится, если мы с тобой будем слишком нежничать.       — Какого ещё дьявола? — весёлость слетела с мартышки мгновенно. — Это ты о ком?       — Да вон же. Это же твой парень?       Слова простака Тайпа пырнули Кана прямо пёрышком в незажившее подбрюшье:       — КТО? Какой ещё МОЙ ПАРЕНЬ?! Нет у меня никакого парня. Ты офигел совсем?!       Мальчишка так агрессивно ощерился, что трухнувший Тайп даже отодвинулся немного:       — Ну, не кипиши! Чего ты разорался? Я же просто шучу. Просто я помню, как вы раньше ругались — и даже дрались, по-моему. Ты заявлял, что ненавидишь его! И глаза бы твои его не видели. А потом я вижу — вы зависаете вместе. Вот я и подумал… Да ладно, я свой нос в чужие дела не сую, извини. И хватит орать на поле — это тебе не боксёрский ринг, это — приличное место. Тут правит бог футбола.       И смущённый Тайп поспешно отбыл, стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре, ибо если от мартышки-альбиноса просто шибало током, то от приближающейся высокой, подтянутой фигуры с надменно задранным подбородком исходил такой отчётливый запах неприкрытой угрозы, как будто это наступал грозовой фронт, и молнии, сверкающие по краям, вышибали озоновые струи, сметая ими всех, кто попадается на пути.       Храбрый принц Канталуп вскочил с места, чтобы встретить надвигающуюся бурю в полной предштормовой готовности:       — И что ты тут делаешь?       — Почему ты избегаешь меня? Ты что, боишься? — пронзительные глаза были свирепо сощурены, слова с трудом проползали через стиснутые зубы.       — Никого я не избегаю. С чего ты это вообще взял? И кто кого боится, надо проверить. Я думал, что ты сам от меня бегаешь, как сявка позорная, а принца Канталупа никто трусом ещё не обзывал! — как обычно, Кан был скор на ответ — и это внезапно вызвало взрыв облегченного хохота у нависшего над мартышкой леопарда, словно беспечная бравада футболистика сняла какой-то груз с его души. Свирепый прищур пропал, и постепенно хохот сменился короткими, весёлыми смешками, заставившими мартышку мрачно насупиться:       — Чего так развеселился-то? Смешинка в рот попала?       — Просто я счастлив, что ты думал об этом.       — О чём? — ответ аристократа озадачил наивного мартына до невозможности. О чём это я, по мнению проклятой Ледышки, ДУМАЮ? Я тут его ревную, как последний дурак, за Питом с идиотскими вопросами бегаю, а он ржёт, как лошадь… конечно, мне было о чём подумать, но он-то этого не знает… не должен…       Кан внимательно глянул в нависшее над ним красивое, повеселевшее лицо.       — Думал обо мне, — голос леопарда прозвучал совершенно незнакомо — так тихо и застенчиво, что Кан с трудом разобрал слова.       Ёрш твою марш!!!       Нормальная реакция нормального пацана на такие предъявы должна быть одна — «А не хочешь ли ты, сладулечка, получить в жбан, а то больно ты борзый — осмеливаешься заявлять такое…»       Почему же вместо нормальной пацанской ответки внутри Кана от этих неожиданных слов словно котелок с кипятком опрокинулся — он поспешно упёрся глазами в пол, страшась посмотреть на своего визави, а тихие слова, произнесённые знакомым — но неожиданно пронзительно-нежным голосом, обжигающими струйками проникали прямо в торопливо застучавшее сердечко.       Сам того не замечая, Тин протянул руку и бережно коснулся пальцев своего мартышка, желая, чтобы тот поднял голову.Кан инстинктивно ухватился за него — и дрожащим пальцем провёл пару раз по аристократической кисти от запястья до гладкого, полированного ногтя — лишь бы не смотреть в лицо… лишь бы не смотреть… Но сейчас-то я что делаю?       Кан вздрогнул и отбросил аристократическую руку прочь:       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!       Вообще-то я уже привык и трогать его, и даже… даже целовать… почему сейчас эти прикосновения вызвали дрожь по всему позвоночнику? Всё. Хватит. Натрогался! Не хочу больше!       Он возмущённо вскинул голову — и взгляд его попал в капкан расстроенных глаз Ледяного принца. Ой…       — Я… просто я очень потный после игры… ты испачкаешься, если будешь меня касаться… — хитрая мартышка тут же выкрутилась из неловкого положения. — Ну, пошли уже, куда ты там собирался меня сегодня сводить. Хватит на месте торчать!       Тин молча смотрел на него, рука беспомощно замерла в том положении, в которое её отбросила сильная грязная лапка мартышонка. Потом развернулся и, ни слова не говоря, пошёл в направлении парковки:       — Тогда идём!       Он кажется таким серьёзным, просто до жути…       — Погоди, мне далеко нельзя! У нас тренировка ещё не закончена, без разрешения старших я не могу никуда уехать.       — Я просто хочу найти место, где можно спокойно поговорить. Ты же, кажется, утверждал, что принц Канталуп труса не празднует?       Это был открытый вызов. Голос Тина неожиданно зазвенел презрением, его показное спокойствие схлынуло с него, как стремительный морской отлив. Кан нахмурился и отважно поднял брошенную перчатку:       — Не понимаю, о чём ты. О том, что я пару раз тебе в Лайне ничего не ответил? Так я был занят. И сейчас я тебя не боюсь — просто я надёжный член нашей сборной, а не дезертир какой-нибудь.       Лукавый, уклончивый ответ только раздразнил и так взбешённого леопарда — и тот, резко обернувшись и встав лицом к лицу с хитрованной мартышкой, сделал решительный выпад:       — Ты готов стать моим бойфрендом?       НИ ФИГА СЕ ЗАЯВОЧКИ???! https://sun1-24.userapi.com/c855024/v855024711/770db/AMwGhb_ct90.jpg       

***

      Тин-версия       Он взволнован… словно не в себе… сейчас… надо воспользоваться случаем… сейчас… спросить… Сколько можно тянуть?       Я ненавижу, когда тот, кому я пишу, долго не отвечает. Меня это просто выбешивает! Кан после наших первых разборок отвечал на сообщения всегда очень быстро. Но на этой неделе… он словно провалился в какую-то параллельную вселенную. Он совершенно определённо избегал личных встреч, как ни подкарауливал я его там, где он обычно слоняется. А ответы, если и приходили, то очень сухие и короткие — и спустя часы, когда я уже готов был взорваться от бешенства. Так продолжается всю неделю.       И может иметь лишь два объяснения.       Либо он внезапно вспомнил, что ненавидит меня.       Либо… либо…       Либо у него появились ко мне какие-то чувства.       От этой мысли всё в Тине замирало, даже дух перехватывало.       И вчера, во время нашего разговора по телефону… с этой его бешеной ревнивой бранью… я…я решился. Будь что будет. Спрошу…       Ледяной принц, будущий повелитель олигархической империи, младший наследник и самый невозмутимый ученик Международки с небрежной миной задал свой прямой, бескомпромиссный вопрос, внутренне дрожа от страха, как нежная институтка перед уличным бандитом.       И ошеломление, так ярко отразившееся на выразительной, подвижной рожице, словно вонзило кинжал в колотящееся о грудную клетку сердце — его собеседник явно не ожидал, что разговор зайдёт так далеко.       Сдержать эмоции Ледяному принцу на этот раз оказалось довольно сложно:       — И что это у нас с лицом?       Мартышка, вытаращив глаза по семь батов, окатила Тинатаким ужасом, что тот еле сдержал довольно-таки истерический смешок.       — Просто ты… порешь невообразимую чушь…       Таак, первый накат не прошёл… пора включать дипломатические способности… зря, что ли, меня тут учат…       — Странно, что тебя удивляет мой вопрос, — заявил Тин самым светским и невозмутимым тоном, как будто обсуждал скучные циферки биржевых котировок. — Ты же знаешь, что нравишься мне. Значит, моё предложение было только вопросом времени. Раньше или позже — но я бы сказал то… что сказал сейчас… любой человек хочет знать ответ… на свои…       Тин немного сбился со своего практически профессионального тона, выдавая терзавшую его внутреннюю нервозность.       Кан озадаченно вцепился в свою и так лохматую шевелюру и начал скрести затылок с таким ожесточением, будто бродячий пёс решил разом извести всех блох на своей косматой башке. Этот забавный, милый жест слегка смягчил жестокую нервную трясучку, с которой Тин безуспешно боролся уже на протяжении пары минут. https://pp.userapi.com/c850536/v850536711/14f3e0/cN7t_dYJmXM.jpg       — Тин! — внезапное восклицание заставило ледяного красавца вздрогнуть всем телом. — Могу я выбрать другой вопрос?       Даже сейчас, в весьма непростой для себя ситуации, невысокий парнишка держался прекрасно, словно играл в субботней передаче «Кто хочет стать миллионером?»       Тин прерывисто вздохнул — он понимал, что Кан не шутит. В ситуации, когда принимается либо «да», либо «нет», малышок стремится облегчить своё положение, уйдя в более приемлемые формулировки. Услышать прямой ответ… характерный для Кана… на такой прямой вопрос… не так-то это просто.       — Тогда… готов ли ты встречаться со мной? Кан? https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/770bf/niRwOfnOSGQ.jpg       Хитрость леопарда не прошла мимо внимания взволнованной мартышки и вызвала настоящий шквал негодования:       — Хеееей, это ещё что за фигня? Ты просто сказал то же самое, но другими словами! Это нечестно!       Тин на минуту затих — ему ужасно хотелось отступить, он чуть не выкрикнул — «Я пошутил!» — но… сколько можно терзаться по этому поводу… если он сейчас струсит, когда опять наберётся мужества, чтобы вернуться к этой теме? Нет, нельзя отступать… Только вперёд…       — У тебя было достаточно времени, чтобы подумать об этом…       Кан замер, внимательно вглядываясь в лицо стоящего перед ним Ледяного принца — надеясь на отсрочку… понимая, что больше её не будет… лицо, такое решительное, такое красивое… было прямо перед ним… губа закушена… щёки побледнели… в такое лицо нельзя врать… он вздохнул тяжело, нервно потёр вспотевшие руки и заговорил:       — Э сказал, что я пью твой уксус… https://sun1-84.userapi.com/c855024/v855024711/77101/EVWOUmBFrI8.jpg       Ненавижу, когда он говорит о ком-то другом… особенно об этом наглом коротышке… по крайней мере, сейчас коротышка сказал то, что не противоречит моим интересам…       — Пит сказал, что я очень много думаю о тебе… — тяжёлый вздох. — А братец Тайп решил с чего-то, что я влюблён…       — И? — голос Тина был ровным, как асфальт на Центральной площади, он весь напрягся, сцепившись испытующим взглядом со сверкающими исподлобья полусмущёнными-полусердитыми глазами.       — А я не понимаю, о чём они…       — В СМЫСЛЕ? https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/770d2/mlVdDoo9Y44.jpg       Ну пойми же ты, ПОЙМИ, что у тебя есть ко мне чувства — иначе с какого бодуна ты позволяешь мне все те вещи, что мы делали в последнее время?       Но Кан так яростно затряс головой, будто псу в ухо залетела злющая кусачая оса — и от неё надо было срочно избавиться. Голос его дрожал и звенел почти слезами:       — А я не знаю! Ну, не понимаю я ничего! Я не знаю — разве я правда ем твой уксус? С чего они вообще это решили?! И я совсем не знаю, волнуюсь ли я о тебе больше, чем о других людях… И самое… самое главное… — Кан на секунду запнулся, но честная, прямая мартышечья натура взяла верх, он вытянулся в струнку и, отчаянно глядя в замершее, ледяное лицо, закричал несчастным, страдающим голосом: https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/770f8/W-OmMdMzTgc.jpg       — Я не знаю, люблю ли я тебя! Что такое любовь, Тин? Скажи ты мне, ради Будды… Тусить вместе… играть вместе… обедать вместе… смотреть кино, когда появляется свободное время… Это всё? Этого достаточно?!       Он что, смеётся надо мной? Если он смеётся, я пришибу его прямо сейчас на месте — и присяжные меня оправдают!!!       Но мартыш был серьёзен, дьявольски серьёзен, он бросал свои наивные детские вопросы прямо в душу своему преследователю:       — Вот ты говоришь, что я тебе нравлюсь. Что это значит?       Тин открыл было рот… закрыл… опять открыл:       — Я очень счастлив рядом с тобой, — этобыло самое простое и понятное из того, что теснилось у Ледяного принца в кипящем мозгу.       — Но мои друзья — Пит, Э — даже мой однокурсник Пон — они тоже очень счастливы, когда бывают со мной. Я весёлый…       Боже, ну как… как же мне это ему объяснить… какие слова найти… ведь любовь… это совсем не так, как с другими… абсолютно не так… мне же не просто весело с Каном… Я не просто счастлив рядом с ним…       — Ты даёшь мне кислород… рядом с тобой я могу дышать…       Это очень близко к тому, что я чувствую… никогда не думал, что признаваться так сложно…       — КИСЛОРОД? — озадаченная мордочка Кана вытянулась, лоб нахмурился — он пытался осмыслить то, что сказал ему его мучитель.       Ну, как… как сказать ему, чтобы он понял?.. это же не просто ткнул пальцем в первого встречного — теперь этого люблю… И я не то чтобы в восторге от его внешности… совсем нет… хотя от одного взгляда на него у меня замирает сердце… и хочу быть с ним вовсе не потому, что он умеет красиво говорить… пороть чушь он умеет гораздо лучше… и не просто хочу заниматься с ним любовью… хотя в последнее время хочу этого так, что спать не могу… и не думаю, что он как-то по-особому крут… Но ведь крут же, разве нет?! Но… просто… он — мой кислород… я умру без него… лягу и умру… https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/770ee/XlRxZSYf5RU.jpg       Моя семья… она всегда топила меня… а я выплывал на поверхность всё с большим и большим трудом… но присутствие Кана — словно спасательный круг. Он протянул мне руку — туда, в мутные, страшные, стылые воды моей жизни — и вытянул меня на поверхность, к солнцу, к теплу, к радости… Как мне это объяснить ему? Что тогда… своей запиской с извинениями… он взял меня в плен навечно… и я понял, что не могу его упустить… что он — необходимый элемент моего существования…       — Нет, ты что-то путаешь… Я никак не могу быть кислородом… Я же так же, как и ты, выдыхаю углекислый газ… Вот попробуй дышать мною — и ты помрешь в пять минут… — озадаченный мартын упорно погружался в вопросы занимательной химии.       Тин вздохнул… тяжело вздохнул:       — Я не знаю, Кан… я знаю только одно — ты мне нравишься.       — А я всё равно не понимаю! — мальчишка начинал сердиться, настаивая на своём:       — И вообще. Мне не нравится всё это…       — Что тебе не нравится? — Тин внезапно почувствовал, что в груди что-то немеет и леденеет.       — ВСЁ ЭТО! Мне не нравится, что мне неприятно, когда Ли говорит такие вещи о Пите. А ведь если мы с тобой будем… ну… это самое… я всегда буду переживать об этом, о том, что ты можешь быть с другими, правильно? Я после этого не ел, не пил, спал через раз — думал всё время о тебе. И хотел помчаться и найти тебя в ту же минуту. МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТО ЧУВСТВО!!!       Господи, если с ним такоетворилось — так нормальные люди сказали бы, что я ему нравлюсь — разве я не прав?       Кан шагнул к высокому парню близко-близко, почти уткнувшись в него грудью — и горячечно зашептал прямо в оторопевшее от его напора лицо:       — Ну, почему бы нам не быть друзьями? Просто нормальными, хорошими друзьями? Ну, как это бывает. Есть у тебя время — ты пришёл ко мне. Или я к тебе… когда захочется… без обязательств… захотелось позависать вместе — и пожалуйста… или сбегать в киношку… или пожрать в местной тошниловке… да даже в ресторане, если захочешь… как с другими парнями… Ну, здорово же, правда?!       Кан вцепился руками Тину в рубашку, по своему обыкновению удерживая того за воротник, и убеждал его самым умильным, заискивающим тоном — и от каждого его слова, каждого предложения что-то в Тине обрывалось со звоном — словно лопались перетянутые струны на колках гитары. Цзиннньь… Цзинннььь…       Глаза Кана — такие огромные на близком расстоянии — умоляюще смотрели прямо в него… и они откровенно говорили, что их обладатель твёрдо решил остановиться здесь, на этом этапе… и не готов двинуться дальше ни на один шаг…       Леопард не хотел, не мог поверить в то, что его охота завершается сейчас, этой ужасной обманкой, что добыча утекает между лап, как вода в песок — и нет никакой возможности её остановить.       Лицо Тина словно опустело, где-то внутри выключили свет — мартышонок, почувствовав, что что-то происходит — что-то страшное, меняющее всё в этом мире — заторопился, зачастил ещё быстрее, тряся высокого красавчика за воротник, надеясь заговорить, зачаровать Ледышку, чтобы она не произнесла тех непереносимых слов, которые явно копились на сжатых до синевы губах, стараясь оттянуть страшный миг… но… Тин уже услышал всё, чего надеялся не слышать никогда… и на честность был готов ответить честностью:       — Я никогда не искал себе друга. https://sun1-29.userapi.com/c855024/v855024711/770ab/8hZEtrRwcss.jpg       Это голос или хруст ледышек? От него мороз бежит по коже — и зубы сотрясает непроизвольная дрожь…       Глаза Тина смотрели прямо мартышку в лицо — но они были пусты. То тёплое, заботливое, сладкое, что в последнее время постоянно обволакивало Кана от взгляда ледяного красавца — куда-то исчезло…       Кан дрогнул — и отпустил изрядно помятый воротник аристократической льняной рубашки.       Полез в карман. Вытянул оттуда бумажник:       — Извини, пожалуйста… я знаю, что я дурачок… не такой, как другие… нормальные… Вот деньги — это платёж за этот месяц… если ты не захочешь меня больше видеть — пришли в Лайне свой номер счета — и я буду переводить деньги туда… каждый месяц, как договаривались…       Кан суетливо тянул руку с купюрами, но Тин больше не хотел на него смотреть. Он отвернулся — механически, как прекрасный человекообразный робот, и двинулся, немного пошатываясь, к своему автомобилю.       Кан торопливо побежал за ним, вытянув кулак с зажатыми в нём деньгами.       — Тин, возьми плату! Пожалуйста!       Ледяной красавец дошагал, как автомат, до своего шикарного Порше, спокойно открыл дверцу водителя и скользнул внутрь, словно прячась от жестокого мира в глубь этой привычной, уютной раковины.       Встрёпанный мальчишка попытался просунуть руку внутрь — но дверца хлопнула так, что он едва сумел отдёрнуться, иначе остался бы без пальцев. Он с ужасом смотрел через затонированное стекло, с трудом различая силуэт внутри — потом кинулся на капот, стуча по ветровому — более прозрачному.       Тин, не глядя на него, возился с приборной панелью, пытаясь неверными пальцами включить радио.       — Деньги, возьми деньги, — мартыш застучал кулаком по капоту, пытаясь засунуть купюры за дворники.       Ужас терзал его, слёзы сыпались градом из глаз, губы тряслись, из груди вырывались жалобные крики — он пытался достучаться, доораться, добраться до своего Ледяного принца — не может же он так уехать? Он ведь сжалится над другом? Ведь Кан не хотел ничего плохого! Что такого он сказал, что этот придурок бросает его здесь?       — Другом! Я хочу быть твоим другом, Тин! Я очень хочу быть твоим другом!.. https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/770a1/Qdq36uGvnT0.jpg       Этот дикий вопль прорвался, очевидно, сквозь прочную скорлупу раковины — Тин оторвал глаза от торпеды и глянул сквозь преграду на своего… бывшего своего… возлюбленного.       — Пожаааалуйста, Тииин… — под этим ледяным, ненавидящим, тяжёлым взглядом Кан потерял голос, он почувствовал себя лилипутиком, попавшимся под тяжёлую стопу горного тролля. Он был букашкой, муравьём, грязью под ногами младшего наследника богатой семьи — он был просто НИЧЕМ. Поэтому он даже почувствовал облегчение, когда водитель внезапно закрыл свои ужасные глаза и всадил с размаху кулаком по рулю.       Я знаю, что я слишком потрясён сейчас, чтобы ехать… мне надо чуть-чуть подождать… но я не могу… не в силах больше находиться рядом с ним… Как он посмел сказать мне это… что хочет быть лишь другом!.. Я не хочу… НЕ ХОЧУ… не могуууу… быть его другом… я хочу БОЛЬШЕ, НАМНОГО БОЛЬШЕ, чем это…       Он ДОЛЖЕН был понять, что я для него — особый, совершенно отличный от всех других людей на земле. Я не могу согласиться стать одним из его приятелей, из тех, что катают его на спине и тискают в обмен на палочку с шашлычками.       Тин так сжал кулаки, что ногти впились в ладони, оставив глубокие кровавые борозды.       Он упрямо не смотрел на стекло, за которым замер побледневший, как смерть, Кан. Откинувшись в кресле, он вздохнул — да, что же он будет теперь делать? Без своего источника кислорода? Если не видеть его, остаётся только лечь и умереть…       Никогда, никогда у меня не будет того, о чём я мечтаю… Почему? ЗА что мне такая судьба? Чем я провинился перед Богом?       Безумный гнев охватил внезапно Ледяного принца — он резко нажал на педаль газа — и машина с пронзительным визгом сорвалась с места, отшвырнув в сторону жавшегося к капоту мальчишку. Весёлая стайка пёстрых банкнот вспорхнула и разлетелась в разные стороны.       Кан больно шлёпнулся на землю, сильно ударившись спиной и задницей. Но ещё больнее было у него в груди, там разрастался жестокий пожар, глаза словно ослепли, тонкий скулёж срывался с раскорячившихся губ.       За что? За что мне это всё? Это любовь — такая страшная и жестокая? Зачем люди мечтают о ней, когда от неё так больно и горько?! Кому она вообще нужна, если мешает нормально жить? Кто её, к дьяволу, придумал? https://pp.userapi.com/c855024/v855024711/770b5/_-uJ1ZaccIU.jpg       Он бессильно выкрикивал свои упрёки и угрозы высокому, равнодушному, прекрасному небу. Но небо далеко, оно равнодушно и холодно к жалобам смертных.       

***

      Это был тяжёлый день для наших дорогих мальчишек.       Но это — не последний день в их и нашей жизни.       Давайтепомнить: самоё тёмное время суток — всегда перед рассветом.       

§§