А если это любовь? (LoveByChance)

Глава XXVIII (глава, которой не было) — Я — твоя сучка…       — ДА!       Отчаянный выкрик прилетел в спину удаляющемуся Кану, заставив того споткнуться и замереть на месте.       — Что — да?       — Всё — да… https://sun9-49.userapi.com/c855520/v855520715/100ee2/NIagZkMrtCo.jpg       Кан обернулся, с изумлением глядя на догоняющего его парня. Тин в два широких шага настиг его и вновь ухватил за рукав, стиснув пальцы так, что костяшки побелели — и захочешь, не вырвешься:       — Я согласен с твоим решением. Сделай так, как хочешь — только давай уже закроем эту тему.       — Ишь ты какой быыыстрый… — Кан протянул эту фразу, то ли неодобрительно, то ли насмешливо, прищуренными глазами скользя по склонившемуся к нему лицу, но не желая встречать напряжённый, открытый взгляд собеседника. — Уверен?       — Уверен! — Тин резко утвердительно мотнул головой, не давая себе секунды на размышления, опасаясь струсить. Всё, что угодно, лишь бы эта вертлявая мартышка не ускакала прочь в погоне за бананами… за другими бананами…       — Как скажешь, — мальчишка напротив него пожал плечами, словно самого его нисколько не интересовал результат. — Тогда погоди — мне надо посмотреть адрес.       — Адрес чего? –радуясь, что разговор продолжается, Тин немного расслабился и отпустил рукав напарника.       — Узнаешь…       Кан раскрыл свой портфельчик и начал в нём копаться, перебирая какие-то бумажки.       — Может, глянем в Вейбо? — Тин, словно ненароком, вытянул на ладонь телефон, подаренный им Кану и жестоко брошенный владельцем при их последней встрече. Который безутешный Тин всё это время любовно и старательно заряжал, который он, ложась спать, клал на соседнюю подушку и глазел на него полночи, время от времени нежно проводя пальцем по экрану — словно пытаясь через волшебство виртуальной реальности передать своё горе и отчаяние этому жестокому далёкому владельцу. Кан скосил глаза на его руку, сердито нахмурился, палец дёрнулся было к любимому экранчику… но суровая мартышка, явно предприняв усилие, чтобы одёрнуть себя, сосредоточенно уткнулась в недра своего портфеля, выудив, наконец, оттуда мятую бумажку.       — Ага, вот, это она… — Кан разгладил найденное, внимательно вчитался, опять поднял испытующий взгляд на Тина: — Уверен? https://sun9-41.userapi.com/c855520/v855520715/100f1e/bpQ_0KYqXDw.jpg       От этого строгого, следовательского тона по спине Тина трусовато промчался щемящий холодок, но он упрямо повторил:       — Делай, как знаешь. Я… готов… на всё… чтобы ты простил меня.       Кан тяжело вздохнул, неловко почесал переносицу:       — У тебя налик есть? Там не стоит картой расплачиваться.       — Я могу снять.       — Вот и сними. А я пока вызову такси, — и Кан достал свой старый телефон. Тин бросил жадный взгляд на потёртый, заслуженный гаджет — этого номера у него не было, но пересилил себя и поспешно зарысил к стоящему неподалёку банкомату. Когда он вернулся, шурша набитыми в карманы бумажками, Кан уже нырнул в подошедшую машину, и Ледяному принцу ничего не оставалось, как последовать за ним.       На заднем сидении они разместились поодаль друг от друга, каждый вплотную к своей дверце. Адреса Тин не слышал — и краем глаза пытаясь следить за дорогой, другим глазом косил на съёжившегося в клубочек мальчишку рядом. Правая рука Кананеподвижно лежала рядом с хозяином на подушке сиденья, и, не в силах сопротивляться искушению, Тин опустил свою на сиденье и начал тихохонько, практически незаметно двигать её по направлению к белеющей на тёмной ткани кисти. От этих воровских движений его окатывало жаром, словно он творил какой-то бесстыдный беспредел, но остановиться он не мог… и вот когда его холодеющий от волнения мизинец уже чувствовал вожделенное тепло… негодный мальчишка, как нарочно, поменял позу, сунув обе руки себе под мышки. Досадливый вздох сорвался с губ Ледяного принца — и ему послышалось — или сосед ответил тихим понимающим смешком? Тин осторожно покосился — но гордый профиль мартышки был всё так же торжественно неподвижен и нечитаем… как у него самого в лучшие времена…       Такси углублялось в какие-то незнакомые районы города, вид становился всё трущобнее и подозрительнее, но попутчик был спокоен, и Тину оставалось только положиться на его решение.       Когда они остановились перед обшарпанным зданием в пару этажей с грязным, облупленным входом, у Тина возникло стойкое нежелание покидать уютное нутро такси, связующее его с внешним, благопристойным и добропорядочным миром — ибо всё на этой мрачной, неказистой улице дышало неблагополучием.       Кан, уже выскочивший из своей дверцы, бросил насмешливый взгляд на заробевшего аристократа — и понимающе кивнул головой:       — Ладно, езжай обратно. Не забудь только расплатиться. https://sun9-17.userapi.com/c855520/v855520715/100f15/NAopiyhMQL4.jpg       Голос звучал вызывающе-презрительно, и именно это презрение вытолкнуло Ледяного принца из надёжной скорлупки машины в неизведанное. Он бросил несколько бумажек на сиденье рядом с водилой и покинул своё убежище, громко хлопнув дверцей. Машина тут же стартанула и умчалась — видно, водителю тоже не казался благонадёжным райончик, куда его забросила таксёрская судьба.       Они стояли друг напротив друга перед дверями… неизвестно куда… даже вывески над этими чёртовыми дверями не висело…       Кан окинул своего визави сверху вниз оценивающим взглядом, опять кивнул — и решительно двинулся ко входу. И Тин, скрывая страх и смущение за показной вальяжностью, поспешно зашагал следом.       

***

      Внутри на удивление оказалось гораздо приличнее, чем снаружи.       Тёмный пол, тёмные стены, красноватые лампы кругом — мрачно, но явно дорого. Значит, внешняя облупленность являлась прикрытием. Чего?..       Малыш бойко добежал до стойки, расположенной в центре небольшого холла, и стукнул по кнопке вызова.       В проёме дверей тут же нарисовался зевающий парень — очевидно, сотрудник данного… клуба? С чего бы ему спать днём? Или ночью он занимается другими вещами?       — Чего изволите?       Парень смотрел на Тина, который производил более внушительное впечатление, но тот молча отрицательно покачал головой, указав глазами на зачинщика этого квеста.       Парень понимающе усмехнулся — и перевёл взгляд ниже.       Мальчишка на секундочку замялся — и положил свою таинственную бумажку на стойку:       — Вот!       — Оооо… — ознакомившись с содержимым, парень за стойкой был явно удивлён, но хорошая вышколенность не позволила ему проявить свои чувства слишком ярко. Он уважительно поклонился Кану, повернулся к ряду ниш за спиной и достал большой ключ с резной деревянной блямбой, привешенной к узорной головке. — Плата вперёд.       — Сколько? — создавалось ощущение, что Кан — просто завсегдатай подобных мест, так по-деловому он звучал.       Парень за стойкой озвучил сумму — немаленькую, надо сказать. У Тина глаза вылезли из орбит, но язык, примерзший к зубам, не дал вырваться изо рта ни одному звуку. https://sun9-5.userapi.com/c855520/v855520715/100efd/yXSwRZ4_v-E.jpg       — Плати, — Кан повернулся к своему спутнику и повелительно кивнул. Ледяной принц торопливо полез в карман — а парень ещё более мерзко и понимающе прищурился — он явно знал больше Тина о том, что всё это значило — и наслаждался представшей перед ним сценкой.       Ладно, ничего, потерпим…       Куча мятых бумажек перекочевала из карманов на стойку — и ключ был передан Кану в руки с поклоном:       — Позвольте вас проводить…       Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж — ковры, приглушённый свет, как в дорогой гостинице, толстые, даже на вид мощные двери, разбросанные вдали друг от друга по темноватому коридору.       Перед самой дальней парень остановился, ещё раз поклонился, смерил нечитаемым, но однозначно весёлым взглядом фигуры обоих — и покинул их, исчезнув вдали коридора почти неслышно, шорох его шагов заглушил толстый ворс тёмно-бордового ковра.       Парни остались стоять перед дверью, напоминающей вход в катакомбы — и оба на минутку тормознулись. Кан пришёл в себя первым, пожал плечами, воткнул узорчатый ключ в прорезь — и дверь распахнулась. Она, действительно, оказалась толстенной — просто подозрительно толстой. За такой дверью можно было спокойно пересидеть ядерную войну. И только когда Тин вошёл, и эта дверь закрылась за ними — он осознал, чему обязана излишняя толщина этой двери…       Чёрный потолок, чёрный пол, толстый кроваво-красный ковёр, посреди комнаты — круглая огромная кровать, покрытая алым плюшем… а по стенам… Ледяная игла проткнула сердце Тина так болезненно, что он чуть не заорал. Он обернулся к Кану — спокойное любопытство на мордочке вскипятило градус злости до заоблачных высот. Тин шагнул к нему вплотную — и зашипел в самое лицо:       — И ДАВНО ТЫ В ТЕМЕ???!!! https://sun9-35.userapi.com/c855520/v855520715/100ece/7Y7f5ow5vSg.jpg       

***

      — И давно ты в теме???       Это шипение прямо в лицо озадачило Кана, которому хотелось поскорее оглядеться, поподробнее рассмотреть всё то, что украшало стены странной комнаты:       — В какой? https://sun9-59.userapi.com/c855520/v855520715/100eea/kT2wJ5grmus.jpg       Он футбольным финтом нырнул за спину нападающего и, сбросив туфли, с наслаждением погрузил ноги в мягкий ворс кровавого ковра.       — Что значит «В КАКОЙ»??? — Тин ещё орал по накатанной, но глубоко внутри ледяная игла выскочила из сердца — и жестокая судорога отпустила внутренности. Нет, это не то, что он подумал… его малыш не знает, что такое Тема… но тогда… откуда?       — КТО ДАЛ ТЕБЕ ЭТОТ ЧЁРТОВ АДРЕС???! — проревел Тин, пытаясь схватить вёрткую мартышку за рукав. Но потерпел неудачу.       — А ты чё это разорался? Покомандовать решил? — Кан в очередной раз продемонстрировал свои великолепные футбольные навыки и ускользнул от попытавшегося его перехватить парня, холодным прищуром предупреждая дальнейшие попытки перехода к контактной борьбе. Тин закусил губу, смиряя вновь вздымавшийся в груди порыв бешенства, и перешёл на более кроткий тон, хотя голос его клокотал и подрагивал, выдавая неспокойное состояние своего хозяина:       — Я просто хотел узнать, откуда ты взял этот адрес…       — Аааа, этот… Лимон дала…       БДМС…       Челюсть Тина с громким стуком громыхнула об пол, но Кан, увлечённый разглядыванием разнообразных девайсов, украшающих комнату, не обратил на это ни малейшего внимания.       Чёртова девка! И где же она умудрилась отрыть это безобразие???       — Вот как… А она…       Тина прервали самым вульгарным образом:       — ВААААУУУУУ! Смотри-смотри! Он на батарейках и светится!!! https://sun9-12.userapi.com/c855520/v855520715/100f06/xv39UjxF7U0.jpg       Тин перевёл взгляд туда, где мартышка замерла в полном восторге.       На полочке, торчащей из стены, выстроился ряд фаллоимитаторов — самых разнообразных калибров и размеров — прозрачные, чёрные, красные, розовые и голубые, с шипами и выпуклостями, огромные и небольшие, одни почти натуральные, другие словно представители авангардистского искусства. А один, действительно, оказался светящимся. Мало того, когда Кан нажал на какую-то кнопочку, укреплённый на присосках девайс не только засветился, но и задёргался и заиграл весёлую музычку. Дискотека восьмидесятых, блиннн…       Не успел Тин сердито ругнуться, как вдруг его облило ужасом — ибо его неугомонный спутник перевёл восторженный взгляд с игрушки на него — и какой-то кровожадный огонёк зажёгся в глубине его прищуренных глаз. От этого взгляда Тину поплохело — и он совсем по-другому обозрел комнату, наполненную кучей разнообразных предметов, которые можно было бы использовать как «унижение» и «наказание». Вот теперь он точно осознал, зачем его привели сюда. И проклял от души всеведущую яойщицу Лимон, которая придумала отомстить за обиду брата таким изысканным, таким жестоким и невинным способом. В том, что это была её идея, Ледяной принц не усомнился ни на секунду.       Кан между тем продолжал познавательную экскурсию, сопровождающуюся задумчивыми возгласами:       — Вот это дааа… тааак, а это куда же вставляют?.. Тин, посмотри, какая штука… ой, а это что — намордник? А зачем в нём шарик?       Тин шёл за ним шаг в шаг, упорно отводя взгляд в сторону, и трусливо помалкивал.       — Ой, а это что? Бусики? Какие тяжёлые… Тин, зачем нужны эти бусики? Что они делают?       Тину казалось, что пытка уже началась — его лицо заливала алая краска румянца, но любознательный господин задал вопрос — что ему оставалось делать?       — Кхм… это… не бусики… это… кхм… это — анальные шарики…       — Анальные? То есть… их что, туда запихивают??? — ужас нарисовался на лице Кана, ужас, смешанный с жадным любопытством — и Тина затрясло от реального ужаса.       — А их кто засовывает… туда? Сам… или надо помогать?       — Надо помогать… — поспешно соврал Тин и тихонечко перевёл дух, когда Кан с тяжёлым вздохом положил «бусики» на место.       Осмотр продолжался.       Когда они приблизились к стенду с плётками — тут Кан вопросов задавать не стал. И так было всё понятно. Он остановился перед ними, трогая то одну, то другую тяжёлую плеть… взял в руку… размахнулся и саданул разветвлёнными концами себя по руке — заорал от боли…       Тин сердито вырвал у него из рук плётку, попытался задрать рукав, чтобы посмотреть на последствия, но Кан ему не позволил. Он опять так строго сдвинул брови — что у Тина сами собой опустились руки. Ему всё ещё не было позволено трогать свою мартышку. Ему надо было заслужить её прощение — тем или иным способом, но заслужить.       Кан, ругаясь вполголоса, растирал пострадавшую руку, а сам всё шёл вдоль ряда, пока не наткнулся, наконец, на нечто, похожее на веер на длинной ручке. Взял его, опять замахнулся, Тин дёрнулся было вмешаться — но не посмел. Хлёсткий звук прорезал комнату — и на голой кисти вспух красный узорчатый след. Но Кан при этом даже не вскрикнул. Он удовлетворённо кивнул головой, сунул выбранную плётку за ремень брюк и двинулся дальше. Первое орудие наказания было избрано.       Второй раз Кан замер перед кушеткой, спрятанной за занавеской рядом с кроватью. Он с удивлением уставился на кандалы, приделанные по концам кушетки:       — А это ещё зачем?       — Ну, чтобы саб не мог вырваться.       — Кто?       — Саб… Раб… тот, кого наказывают…       — А Лимон сказала, что при этом оба получают удовольствие.       Чёртова Лимон, начитавшаяся сказочек в интернете…       — Даже получая удовольствие, бывает сложно удержаться от сопротивления. Тем более, что боль может оказаться нестерпимой. Для этого и служат наручники…       — Фу… — Кан скривился, брезгливо потыкал пальцем в выложенные мягким изнутри кольца, потом задумчиво глянул на Ледяного принца:       — А ты будешь сопротивляться?       — Нет! — Тин отказался так решительно, как только мог. От одной мысли о наручниках у него начинала кружиться голова. https://sun9-12.userapi.com/c855520/v855520715/100f0d/zt3JQUQ-3SI.jpg       — Вот и хорошо! — Кан явно обрадовался. Ему тоже не нравилась идея обездвиживать соперника. И он решительно задёрнул занавеску, убирая с глаз долой злосчастную кушетку. — Значит, осталось найти только одну штуку. Я не знаю, как она должна выглядеть…       — А для чего она? — мог ли Тин когда-нибудь, даже в страшном сне, предположить, что будет сам выбирать себе орудие наказания?       — Лимон сказала, что её можно засунуть туда… внутрь… и включить… и я смогу командовать твоим оргазмом… Она сказала, что ты будешь просить ещё … как я тогда…       Кан помрачнел, отчего у Тина вновь закололо сердце — теперь от стыда и жалости.       ЧЁРРРРТОВА ДЕВКА!!! НАДО БЫЛО ЕЙ В НОЖКИ ПАДАТЬ, ЧТОБЫ ПОМИРИТЬСЯ…       — Сейчас найду…       Тин быстро пробежался взглядом по богатому арсеналу, выложенному и вывешенному на стене и полках — и нашёл искомое.       Предмет походил на большое вытянутое яйцо с цепочкой с одной стороны. Яйцо было бархатистое, приятное на ощупь, неброского цвета — оно терялось среди вульгарных, ярких, крикливо вычурных собратьев. К яйцу прилагался пульт на батарейках.       Передавая Кану этот комплект, Тин опять залился удушливой волной жара — но его мучитель ничего не заметил, озабоченно взвешивая на руке полученный предмет:       —Ага, вот оно какое… А оно точно в тебя влезет? Какое-то… толстое…       — Твой тоньше, что ли? — Тин скрыл за грубостью объявшую его неловкость.       Кан оторопело глянул на него — и тут же оба покраснели и закашлялись.       — Кхм… Ну, твой-то точно не тоньше. Так что всё по-чесноку! — Кан принял решение и завершил экскурсионный обзор.       Пора было приступать к главному.       

***

             — Когда моя мама меня в детстве наказывала, она снимала с меня штанишки и лупила — когда ремнём, когда рукой. Это, знаешь, очень хорошо запоминается. Вот и Лимон сказала, что мне нужно тебя отлупить. Чтобы перестать злиться. Как ты думаешь, это правильно?       Ох уж эта сестрёнка Лимон… надо будет обязательно перетянуть её на свою сторону…       Тин, которого никто ни разу в жизни не тронул пальцем, пожал плечами. Все те считанные разы, когда ему физически прилетало, были связаны с этим мальчишкой, стоящим перед ним — с вибратором в одной руке и плёткой за поясом. Никто другой никогда не осмеливался поднять руку на юного наследника. «Мало тебя пороли в детстве», — всплыла внезапно в памяти фраза, брошенная раз в сердцах старшим братом. Что ж… похоже, что пора это исправить…       — Ну, и как мы будем меня пороть? — лишь лёгкая дрожь в голосе выдавала истинные чувства, сотрясающие Ледяного принца.       Кан озабоченно почесал в затылке, обвёл взглядом комнату, задержавшись на секунду на задёрнутой занавеске, за которой скрывалась кушетка с браслетами. Тин, осознав, куда он смотрит, вздрогнул и поспешно указал на кровать:       — Давай, я лягу там, а ты уж… как тебе удобнее.       — Хорошо. Снимай штаны.       Тин опять похолодел. Он уже смирился с тем, что сейчас его, лежащего на кровати в БДСМ борделе, высекут. Но что для этого надо ещё и оголиться…       — Давай-давай, не тяни. У нас оплачено только два часа. А я и так потратил кучу времени на осмотр всего тут…       Мартышка уверенно распоряжалась, как подручный палача во время публичной казни.       Тин искоса бросил на него жалобный взгляд — может, просто пугает? — но нет, мартын был настроен серьёзно. Он вытащил из-за пояса плётку-веер и рассматривал её, теребя пушистые гибкие кончики.       Аристократ судорожно сжал зубы, игранул желваками — в конце концов, он САМ решил позволить своему бойфренду наказать себя так, как тот считал нужным. Мужчины держат своё слово… хватит резину тянуть…       И он, быстро звякнув пряжкой, пока не передумал, скинул к ногам брюки.       Кан незаметно покосился на него — его уши покраснели, вряд ли он был таким уж спокойным и сосредоточенным, как казалось со стороны нервничающему Тину.       — Ты это… трусы тоже снимай… а то не почувствуешь ничего…       — Чего я не почувствую?! — злобный рык леопарда заставил обоих вздрогнуть.       Парни столкнулись взглядами — один уклончиво-молящий, другой сердито-насупленный.       — Опять хитрозадишь? — Кан возмущённо вскинул брови. Взмахнул рукой — и шлепок плетки по заднице, покрытой тонкой тканью, сотряс всё существо Тина.       — Ай!       — Что? Больно? — Кан испуганно смотрел на парня, стоящего перед ним со спущенными брюками — словно хотел отступить.       Ну уж нет! Мы сделаем это — и у него не останется больше камня за пазухой, который бы помешал нашим дальнейшим отношениям. Просто надо… немного потерпеть… и снять эти чёртовы трусы…       Тин вцепился скрюченными пальцами в резинку форсистых брендовых трусов и потянул их вниз, обнажая пушистый низ живота и намертво сжатую белоснежную задницу.       Кан, вытаращив глаза, смотрел на него, не имея сил отвернуться, чтобы пожалеть стыдливость своего любовника. Трусы застряли на коленках, Тин сердито топнул ногой, избавляясь от них — и вытянулся во весь рост — в рубашке, чуть прикрывающей перед и зад, а ниже голый, но с надменно задранным вверх подбородком, словно наследный принц, принимающий парад в день рождения монарха. https://sun9-4.userapi.com/c855520/v855520715/100ef3/jePuf4j9rz0.jpg Он шагнул к кровати — и чуть не рухнул, запутавшись в так и не снятых до конца брюках и белье. Кан кинулся, чтобы его поддержать — но Ледяной принц отстранил его воистину королевским движением, дрыгнул ногой, сбрасывая мешающую одежду, и парадным шагом промаршировал до алого плюшевого безобразия в центре комнаты.       Подошёл, ступил коленом на край — и плюхнулся с размаху на живот, уткнув голову в скрещённые руки и явив своему любовнику два нежно-розовых, изящных полушария, на одном их которых отпечатался лёгкий след от удара.       — Бей.       Кан стоял, ошеломлённый открывшейся ему картиной, словно громом поражённый.       Когда он вернулся, наконец, домой после ссоры с любовником, обеспокоенная Лимон накинулась на него с расспросами — и он не смог скрыть от неё горькую правду — он расстался с Тином из-за того, что тот его оскорбил. Строго, но без излишних подробностей старший брат потребовал полного разрыва — и наша Лимон, уже намечтавшая себе всякий идиллический вздор, надо отдать ей должное, немедленно отказалась от своих яойных фантазий и тут же встала на сторону пострадавшего. Но спустя неделю, пребывая молчаливой свидетельницей его тоски и метаний, жалея Кана, она поневоле начала изобретать возможности исправить сложившуюся ситуацию — и некий хитроумный план забрёл в её прелестную взбалмошную головку. Коим она не преминула поделиться с тоскующим Каном, валявшимся на кровати в собственной комнате в полной прострации. Порывшись в просторах инета, наша «rottenwoman» нашла ссылочку на один любопытный сайт, который породил в её голове массу непристойных и соблазнительных картинок. Героями которых стали как раз оскорблённый старший брат и сладкий грубиян-красавчик. Лимон не стала вдаваться в детали — просто сказала отупевшему от горя братцу, что «наказать нахала» можно разными методами — и предложила парочку на пробу.       Они целый вечер провели, хихикая и обсуждая, как может выглядеть это «наказание» — и, надо сказать, за весь этот вечер на глаза Кана ни разу не навернулись слёзы, что Лимон сочла для себя достойной наградой. Она выписала на бумажку адрес отеля, где можно было заняться сим воспитательным процессом, сунула её братцу — и отправилась отдыхать с чувством выполненного родственного долга. А Кан остался переваривать подброшенные ему идеи, погружаясь в своих горячечных фантазиях всё глубже и дальше, да так, что проснулся под утро с хорошим стояком, обнимая подушку с горячими стонами, где слово «ах, Тин» было самым частотным в употреблении. Это взбесило его до крайности так, что он чуть не выкинул бумажку, подкинутую коварной сестрицей… Однако подумал — и сунул её поглубже в свой портфель. Кто же знал, что мокрые мечты обернутся явью — и его обидчик будет лежать перед ним кверху белой, нежной, беззащитной попой, готовый принять полагающееся ему наказание.       Руки Кана тряслись, он медленно приблизился к кровати и забрался на неё коленями, уперев их по сторонам от лежащего перед ним тела — такого сияющего на вульгарно-красном фоне покрывала. Кровать под тяжестью второго тела чуть прогнулась — и он невольно, чтобы не потерять равновесие, опёрся на ноги замершего перед ним аристократишки — и всем телом ощутил сотрясающую того дрожь. Эта дрожь немедленно передалась ему самому — и зубы лихорадочно застучали.       Хватит трусить. Решил — так действуй!       Эта фраза прозвучала в обеих глупых головах в унисон — но парням не дано было узнать об этом. Кан взмахнул шлёпалкой — и она со свистом опустилась на белоснежную кожу. Тин вздрогнул, но не издал не звука, хотя на теле вспух лапчатый узор от веера. Кан замер, не сводя глаз с этого ярко наливающегося краской пятна — и внезапно отбросил прочь столь тщательно выбираемую плётку. Взмахнул рукой — и громкий шлепок огласил безмолвную комнату.       — Аай! — вот тут Тин взвизгнул — от неожиданности, от хлёсткой боли — и ещё от какого-то непонятного чувства.       ШЛЁП!       Вторая ягодица украсилась пятном от ладони.       Шлёп!.. Шлёп!..       Удары сыпались часто и хлёстко, белоснежный зад покраснел, покрытый бесчисленными отметинами, глаза Кана застилал кровавый туман — он хлестал эту надменную задницу, словно воздавая ей за те страдания, которые он претерпел за последнюю неделю — но не только… не только месть обуревала его… его трясло от возбуждения, от ощущения власти, от покорности принимающего удары тела… и ведь это тело было телом Тина… его надменного и презрительного любовника… то тело, что дарило ему такое наслаждение, о котором непродвинутый в сфере секса Кан даже не мечтал…       Руки его горели, ладони жгло огнём, лицо пылало, он хлестал и хлестал по мягким, нежным булочкам своего любовника — а тот… тот стонал… сначала тихо… но постепенно всё громче и громче… В какой-то момент Кану показалось, что тот выгибается навстречу его ударам… нет, не показалось… Он замер от изумления — потом размахнулся и шлёпнул его вновь — со всей силы. Тин отозвался таким хриплым, низким, рокочущим стоном, что кишки верхнего завязались в тугой, обжигающий узел. Он рванул своего любовника за плечо и резко перевернул его на спину.       Его лицо… это лицо…       Сколько бы Кан ни прожил на белом свете, он никогда не забудет лица, что увидел перед собой в эту минуту. Губы были закушены в кровь. По щекам текли ручьи слёз… но гримаса, исказившая чёткие черты… эту гримасу Кан бы уже ни за что не перепутал. Это не была гримаса боли… это была гримаса наслаждения. И, как доказательство, толстая дубинка торчала из тёмных зарослей внизу живота, подтверждая истинность этого предположения.       — Ах ты засранец… — злость, смущение, неожиданная гордость собой — вся эта гремучая смесь обрушилась на Кана, поджигая и так тлеющий фитиль похоти. — Ну, тогда давай… вставляй!       — Что? — стонущий, низкий голос заставил мальчишку передёрнуться от нетерпения.       — Сам знаешь что. Вибратор!       И Кан швырнул яйцо на живот своего любовника. Тин валялся перед ним — расхристанный, потный, и даже такой — удивительно, крышесносно прекрасный. Кан начал поспешно раздеваться, умудряясь при этом командовать:       —Ноги раздвигай, детка… и вставляй…       Тин открыл крепко зажмуренные глаза и глянул прямо в лицо своему мучителю — открыто, просто, кротко:       — Ты хочешь это сделать так?       — НЕТ! — Кан заорал от злости. — Я хочу это сделать по-другому! Но сейчас ты это сделаешь так, как я сказал! Иначе вся эта затея идёт к чертям на хрен!       Тин опять сомкнул глаза, медленно кивнул:       — Понятно. Посмотри, где здесь смазка.       — Не накомандовался ещё??? — Кан аж зарычал от этого знакомого повелительного тона, но послушно слез с кровати и помчался смотреть на полочках.       Через секунду он прилетел обратно и швырнул пёстрый тюбик рядом с лежащим парнем. Тот нащупал упавшее, свинтил крышку, протянул тюбик по направлению к своему любовнику:       — Намажешь?       — НЕТ! –Кана трясло, словно под высоким напряжением.       Тин вздохнул, напрягся — и вдруг резким, красивым движением раскинул в стороны ноги, являя взору сжатое розовое пятнышко хризантемки в окружении лёгкой тёмной поросли.       Наверное, бывают картины красивее, возвышеннее, благороднее… Но для Кана в этот момент ничто не могло сравниться с парнем, доверчиво раскрывшимся перед ним.       Хриплый шёпот обжёг его уши и душу:       — Вот, смотри, Кан… я раздвигаю ноги… для тебя… я согласен быть… твоей сучкой… твоим любовником… твоим любимым… твоим всем… потому что ты — моя сучка, мой любовник, мой свет в окошке… понимаешь?       С каждым словом, выталкиваемым из горячечных губ, Тин погружал в себя блестящие смазкой пальцы, пытаясь растянуть нежную девственную хризантемку, чтобы принять в неё тот здоровый прибор, который выбрал ему в качестве наказания его любимый. И он не сразу понял, что рядом с его пальцем появился другой… ему уже не принадлежащий… https://sun9-32.userapi.com/c855520/v855520715/100ed8/m7y7XSPbhY4.jpg       Когда Кан придумывал этот метод наказания, он должен был стоять — холодным и далёким — в стороне, наблюдая, как его надменный любовник заталкивает в себя эту здоровую гадость — а потом с помощью кнопки мучать его оргазмами, сам оставаясь невозмутимым и надменным. Он даже один японский романчик на эту тему откопал — и поразился, откуда только япошки знают такой толк в извращениях… он несколько ночей подряд представлял себе, как это всё будет… если будет, конечно… и вот всё воплощалось в жизнь… но в жизни он не мог остаться в стороне и смотреть, как нечто чуждое, постороннее проникает в его… ЕГО мужчину… он не был готов отдать первый раз Тина бездушному девайсу… он сам трусил ужасно, не решаясь сделать последний шаг, но пальцы уже скользили в тесном, горячем, нежном проходе, сталкиваясь с пальцами любимого. Вот они сплелись друг с другом — и задели ту точку, с помощью которой можно управлять мужчиной… Тин взвыл и дёрнулся — а Кан поспешно вытолкнул его руку и приник плотнее сам к его телу, уже целенаправленно нащупывая заветное место… вот… вот оно… круговыми надавливаниями… осторожно, чтобы не сделать больно… спасибо инету за науку…       Тина начала бить бешеная дрожь, и Кан лихорадочно зашептал ему что-то сумасшедшее, толкаясь рукой всё сильнее и сильнее — вот только что входил лишь палец — а уже три пальца движутся свободно и легко, заставляя партнёра извиваться под этими сладкими толчками, отдающимися жаркой истомой по всему телу.       Кан-младший раздулся от желания проникнуть туда, где орудовали пальцы — но его пока туда никто не приглашал. Дубинка Тина стояла торчком, толкаясь то в грудь, то в живот парня сверху — и Кану дико хотелось схватить её губами — но он не решался… В конце концов, это же наказание, а не что-то другое…       Вдруг Тин замер, вытянулся, просто окаменел на секунду, потом заорал — и в тот же момент его дубинка пульнула прямо в лицо Кана густой тёплой жидкостью. Несколько мгновений оба не шевелились… и когда Тин раскрыл обалделые глаза, вдоль носа к губам Кана сползала большая мутная капля. Кан встретил взгляд своего леопарда шкодливой сучьей улыбочкой — и, высунув язык, слизнул её с верхней губы…       Ааах…       От этого непристойнейшего зрелища у Тина зазвенело в голове — он вскинул обессиленные было руки, вцепился в затылок — и грубым, волевым движением пригнул голову любовника к своему лицу, впиявившись в его рот, слизывая с горячих губ солоноватый вкус собственной спермы.       Потом отцепился — отодвинул его лицо так, чтобы видеть целиком — и повторил — гордо, отчётливо и раздельно:       — Я… твоя… сучка… А ты… моя!       

***

      Им несколько раз стучали в дверь, предупреждая, что время вышло. Но, пока портье не пригрозил взять полную сумму за следующие два часа, наши парни даже не шевельнулись. Тин и рад был бы оплатить, но налика ему бы явно не хватило, а светить карточкой в подобных заведениях не стоило — Тин мимолётно в мыслях поблагодарил любовника за неожиданно проявленную заботу и благоразумие. Идти в душ было некогда. Парни, утираясь имеющимися, слава богу, в здешнем арсенале влажными салфетками, спешно натягивали на влажные, потные тела раскиданную по комнате одежду. Но Кан вдруг завис перед фаллоимитатором, завладевшим его воображением с самого начала. Он вновь нажал на кнопку — и тот засветился, задёргался, заиграл.       Тин, бросив взгляд на свою мартышку, невольно зашёлся хохотом, вспомнив, как он сдрейфил, полагая, что именно это и есть его кара.       Кан повёл на любовника взглядом — а потом сурово нахмурился:       — Ну, и чё ты ржёшь? Между прочим, мне эта фиговина понравилась. Купишь такую домой?       — Тебе зачем? Будешь перед свиданиями со мной тренироваться?       Тин развязно подмигнул, но от представленной картинки у него опять потяжелело внизу живота.       — Думаю, что тебе такая сгодится для разминки! — тут же не осталась в долгу мартышка, и смех Ледышки быстро сошёл на нет. –Купишь?       Тин встал с кровати, подошёл, уже полностью одетый, к своему любовнику, глянул на прибор, весело подмигивающий цветными огоньками, нажал на кнопку, отлепил его от полки — и внезапно сунул в висящую на плече сумку. Кан, оторопев, не сводил с него неверящего взгляда:       — Ты совсем поехал крышей, что ли?       Тин отрицательно качнул головой, потом усмехнулся и коротко пояснил:       — Сувенир. На память. Пригодится.       И вышел из комнаты…       И всю обратную дорогу, пока они ждали такси, опасливо косясь на неясные фигуры аборигенов, появляющиеся то тут, то там в сгущающемся вечернем сумраке, Кан осуждающе цокал языком, поражаясь, как легко сбиваются с пути, казалось бы, благороднейшие представители высшего общества. А Тин лишь прижимал его к себе, обхватив за плечи, и тыкался носом в волосы, благоухающие обеззараживающими салфетками — и едва заметно тяжёлым, мускусным запахом его любви.       

https://sun9-65.userapi.com/c855520/v855520715/100ec4/oXerXbaVR44.jpg       

§§