А если это любовь? (LoveByChance)

Глава ХХХ (ориг. 64) — Убийца романтической атмосферы https://sun9-40.userapi.com/c858420/v858420700/10f973/QKU_qLhn4TQ.jpg       — Нет, подумать только — что за наглая рожа!!! Какого хрена дурацкий аристократишка меня остановил?! Надо было вколотить зубы в подло ухмыляющуюся пасть его ублюдочного братца! Если бы этот высокомерный мерзавец дал мне вмазатьсвоему ублюдку-родственничку, я был бы сейчас так не бесился…       «Мы с тобой уже это обсуждали. Тебе не позволено провоцировать моего брата!» — голос хозяина комнаты набатом звенел в голове, вызывая рвотные порывы и усиливая злобу.       — Да помню я… Что я, дебил, что ли??? Кто же осмелится забыть распоряжения Вашего Надменнейшего величества?! Кудааа уж мне… мартышке необразованной… Но мы же оба видели… видели этого урода! Он наделал моему парнютаких офигительных мерзостей — и имеет наглость корчить из себя святошу и приличного человека!.. Только вспомню эту ухмылочку — и готов рвануть обратно, чтобы разбить его поганый, задранный к небу аристократический нос!       Свирепая мартышка скакалапо спальне, как подорванная, в ожидании Ледяного принца бешено размахивая кулаками и угрожающе проводя в воздухе тренировочные апперкоты. Но бой с тенью в тот момент, когда мечта о крошащихся под кулаком зубах требовала столкновения с суровой реальностью, не приносил ни малейшего удовлетворения.       Дверь за спиной взбешённого орангутанга открылась — и один из тренируемых апперкотов чуть не прилетел в зубы жестоко проклинаемого владельца апартаментов, вплывшего, наконец, полным сдержанного достоинства и ледяного недовольства, туда, где его так нетерпеливо ждали.       — Что ты тут вытворяешь? — кулак просвистел в угрожающей близости от точёного подбородка, но оказался перехвачен сильной, спокойной рукой, охвачен длинными аристократическими пальцами и остановлен — ласково, но твёрдо и повелительно. Этот успокаивающий жест, однако, ничуть не справился с возложенной на него благородной миссией:       — Это я вытворяю? Ничего я не вытворяю! Это братец твой козлина вытворяет всякую хрень! Какого х…я он нарывается?! https://sun9-56.userapi.com/c855036/v855036700/185ff4/9a1wmYGOvao.jpg       — Ты хочешь влипнуть в неприятности? — голос хозяина комнаты был холодно предупреждающ, по идее он должен был заморозить на месте — но отзванивала в нём какая-то посторонняя нотка, позволяющая мартышке продолжить свою неистовую бузу:       — Какие это неприятности? Да чё он мне может сделать? Пришлёт банду ушлёпков, чтобы меня отметелить?! А ты не забыл, чёртов господин Метханан, что я — член непобедимой команды лучших футболистов нашего универа?! Да мне стоит свистнуть — и наша компашка раскатает его наёмничков всухую! Пусть только попробуют…       Несколько новых устрашающих прыжков по комнате с выбрасыванием в воздух ног и громкими криками «киййаааа!» заставили входящего Тина тяжело вздохнуть и пожать плечами.       — Ну что за детский сад… Ты же обещал мне не связываться с моим братом… не общаться с ним… не задирать его…       — Ты просто хочешь сказать, что мне манер не хватает — предстать перед сим высокородным господинчиком?! — в воплях мартышки добавилось децибел.       — Божежмой… При чём тут манеры?..       Вздох тяжелее первого сотряс грудь озабоченного леопарда — и он рухнул на удачно подвернувшуюся под спину кровать, беспомощно прижимая к бледному, высокому лбу свои тонкие аристократические пальцы.       На эту удивительной красоты картинку Кан неожиданно залип, невольно схватывая неловким и одновременно жадным взглядом все умопомрачительные детали — крутую чёткую линию задранного вверх точёного подбородка, длинную выгнутую шею с россыпью крохотных родинок, изящные пальцы, изломанные над страдальчески вскинутыми бровями, глаза, отсутствующе уставившиеся куда-то вдаль… А когда пухлые, такие знакомо вкусные губы тронула печальная усмешка — гнев, треплющий его на протяжении последнего десятка минут, внезапно покинул своего хозяина, уронив его на кровать рядом с леопардом:       — Скажи честно, почему ты так боишься своего брата? Ведь ты и правда боишься его… https://sun9-58.userapi.com/c858420/v858420700/10f919/c5X6FgF1Q4Y.jpg       Вопрос прозвучал ожидаемо — и всё-таки неожиданно. Кан уже неплохо разбирался в парне, с которым его так прочно связала непредсказуемая судьба. Наверное, он лучше любого другого человека на земле знал Тина– и всё-таки не мог объяснить себе этот непреодолимый, иррациональный страх своего друга перед его старшим. Даже если вспомнить историю детства юного наследника, ничто не объясняло того мистического ужаса, которым веяло от слов высокого парня, когда он говорил о старшем наследнике. Кан нутром, кожей, своей знаменитой чуйкой ощущал здесь какую-то загадку… А присутствие загадок в своей ясной и простой жизни мартышка переносила с невероятным трудом…       В воздухе повисла тяжёлая пауза.       — Да, я боюсь… — это прямое, открытое признание, сорвавшееся с искривившихся в страдании губ, заставило сердце Кана сделать болезненный перебой — так непохоже было оно на обычный уверенный, точнее сказать, самоуверенный тон аристократически надменного голоса.       — Я очень боюсь того, что он может… отнять тебя у меня…       Кан попытался ответить что-то бодрое и легкомысленное… и понял, что голос ему не повинуется. Так смертельно серьёзен был сейчас его злоязыкий, выпендрёжный, быстрый на насмешки и оскорбления бойфренд.       Тин повернулся всем телом к сидящему рядом мальчишке — и его рука робко и трогательно потянулась, лаская щёку, подбородок, шею, скользя невесомыми, лёгкими движениями по внезапно заалевшему лицу… Эти простые, нежные движения зачаровывали мартышку похлеще флейты факира…       — Запомни… я никогда не позволю ему тронуть хоть волосок с твоей головы… никогда и ни за что…       Где-то глубоко внутри мартышачьей головы прирождённый бузотёрфутбольный форвард вопил, размахивая кулаками: — «Чё творишь?! На фиг ты размазываешь все эти розовые сопли передо мной — взрослым, крутым мужиком, который, между прочим, только что оттрахал тебя, сучку, собственными, GU, пальцами! Прекрати… прекрати меня так гладить… перестань сейчас же…я… я… не могу… этого выдержать…» — но наружу не вырывалось ни единого слова.       Тин же шептал и шептал, словно приносил клятву верности — так весомо, так проникновенно звучали его слова, что Кан не мог их прервать — эта ужасающая серьёзность превращала, казалось бы, обычный разговор в некое мистическое священнодейство. Доблестный рыцарь давал присягу своей прекрасной принцессе — и именно такой долбанной «прекрасной принцессой» и ощущал сейчас себя лохматый, раскрасневшийся, потный, воняющий дешёвыми влажными салфетками и кроющимся за их химическим запахом тяжёлым ароматом спермы маленький, нищий футболист. Принцесса, мать вашу хвать… даже волоски с её головы беречь собираются… хорошо, что не с лобка…       Кану было стыдно, как никогда в жизни. Даже в тот момент, когда он валялся перед этим же парнем, раскинув ноги, с его толстым членом в заднице, — даже тогда он не чувствовал такого ужасного смущения, которое разрывало его сейчас — разрывало и порабощало сильнее, чем сотня самых крутых потрахушек. Эта серьёзность, эта открытость… такая непривычная открытость… всё это говорило о том, что мастер Тин беспокоится, реально беспокоится о своём партнёре.       Интересно, хоть раз в жизни приходилось ли Тину о ком-то заботиться? Вряд ли… Уже много лет холодная презрительная отторженность — вот всё, чем мог порадовать мир молодой наследник богатой империи. Атакого — нежного, тревожного, робкого и трепещущего от страха за другого — такого Тина мог видеть лишь один человек — простоватый, глуповатый футболистик… И в этот момент гордячка и задавака Ледяной принц вовсе не выглядел эдаким парящим в эмпиреях неземным существом. Наоборот, он был прост и обычен до изумления, он был влюблён, как самый последний лох — и оттого мучительно боялся за своего любимого.       Осознание сего феномена наполнило наивную мартышку слепой гордостью — и придавило грузом свалившейся на плечи ответственности. Ведь если кто-то обещает заботиться о тебе, приличные люди не могут не ответить тем же. А семейство Киракорн всегда свято блюдёт благородные тайские традиции. Недаром добрая матушка вложила этот кодекс в упрямые головы своих детей. https://sun9-55.userapi.com/c858420/v858420700/10f907/BOyX3cbv2Bc.jpg       — Не боИсь, красавчик. Беру ответные обязательства — если эта кикимора в мужских штанах позволит себе подкинуть какую-нибудь подлянку моему нежному муженёчку — я вытащу из кладовки самый большой пистолет и прихлопну гадину к чёртовой матери! — неловко борясь с дурацким образом Прекрасной принцессы, назойливо липнущим к нему после Ледышкиной клятвы верности, Кан бросил свою шутеечку, надеясь на дружеское поощрительное похлопывание по загривку — и прилетевшая звонкая оплеуха оказалась для него неприятной неожиданностью.       — Чёёрт! Больно! Какого хрена ты дерёшься?!       — А ты не пори чушь! Когда двое вместе — должна царить чувствительная романтическая атмосфера. А не дешёвый балаган с новогодней ярмарки…       И короткий вздох над внезапно умильным взглядом:       — Сделай лучше что-нибудь романтическое… https://sun9-69.userapi.com/c858420/v858420700/10f933/Ckr8hnfeeNA.jpg       — КАКООООЕЕЕЕ?????       Нет, разве можно привыкнуть к этому идиотине? Посмотрите только, подпёр щёчку кулачком, томно скосил глазки и улыбается какой-то совершенно дебильной улыбочкой… от которой, как обычно, ужасно хочется в туалет… Может, у меня глюки? Или звон в ушах?       Сказать, что Кан был в афиге — просто промолчать в тряпочку. Резкий перепад беседы застал его совершенно врасплох:       — Про какую ещё атмосферу ты тут втираешь?! — возмущение пополам с ужасом так и звенело в сердитом мальчишеском голосе. Он только что проигрывал в уме крутую батальную сцену, в которой вонючка Тул Метханан жалобно стенал, ползая на четвереньках и взывая к жалости грозного мстителя сэра Киракорна — а тут вдруг опять розовые сопли по всем стенам… И, главное, с такой серьёзной рожей, что поневоле начинаешь задумываться…       — Какую-какую… романтическую… знаешь, что обычно делают люди, когда они — парочка? — показалось ли Кану, или в голосе Ледышки звучали какие-то поддразнивающие нотки? Нет-нет, похоже, он абсолютно серьёзен. Вон, даже мордашка такая грустно-умильная, что тут же хочется извиниться — сам не зная, за что… Вот же…       Атмосфера… романтическая атмосфера… как же её, блин блинский, делают? https://sun9-38.userapi.com/c858420/v858420700/10f92b/UStZ-bsRlCI.jpg       Кан озабоченно оглядел тонущую в полумраке огромную комнату.       Он был здесь уже десятки раз, и самое прикольное, что нашёл в ней — автоматически включающийся свет перед дверью — словно в этих корейских дорамах про шикарную жизнь.       Работа датчика была протестирована профессором Киракорном вдоль и поперёк. Не единожды он с разбегу подскакивал к двери, чтобы засечь, в какой срок загорится от сенсора на движение этот светильник, он то подкрадывался, как лазутчик, то резко нападал, словно ниндзя — сенсорный датчик срабатывал безукоризненно, десять из десяти!       Но вряд ли с помощью этих ценных научных изысканий можно смастерить «романтическую», козёл её забодай, атмосферу… Что же обычно делают в маминых дорамах занудные положительные герои, чтобы её создать?       Кан, нервно поводя плечами и яростно ероша короткие волоски на затылке, напрягал все извилины, пытаясь припомнить хоть что-то из столь далёкой от него сферы романтики.       Вот были бы здесь подсвечники — можно было бы зажечь свечки. Томные героини любовных историй обожают дышать чадом и дымом. А если с их помощью устроить маленький пожар — ОГО! Может получиться реально незабываемый вечер… вынос перепуганного хозяина дома на руках сквозь всполохи пламени… хотя можно, конечно, просто вытолкнуть полуобгорелый труп через окно…так будет даже эффектнее… нет, чё-то фантазия прёт не в ту сторону… Интересно, может ли их заменить обычная настольная лампа?       Или вот ещё цветы.       Кан фыркнул, представив, как он, встав на одно колено, протягивает Ледяному принцу пышный веник — а тот морщит свой задранный вверх носик и жеманно благодарит…       И где я их возьму? Напяливать обувь и мчаться в сад, чтобы ободрать пару клумб? Садовники мне утром спасибо не скажут…       — Ох уж и выйдет мне твоя романтика боком…       Ой, я это что — вслух сказал?       Тин пристально сверлил взглядом впавшего в глубокую задумчивость бойфренда, пытаясь проникнуть в глубины дынных замыслов, надёжно скрытые под толстой черепушкой.       Но вот растерянный взгляд юного Ромео упал на огромный телевизор, скромно стоявший в углу и ни разу ещё не опробованный новым завсегдатаем роскошного особняка. Ибо смотреть фильмы избаловавшаяся мартышка в последнее время предпочитала исключительно в частном подземном кинотеатре. После чего она стремительно перекочёвывала в… кхм… постель… минуя все иные развлечения, доступные ей в недрах замка Метханан.       Эта мысль обожгла мартышку смущением, но наша доблестная «принцесса» храбро преодолела свою «бабскую» застенчивость:       — Давай смотреть кино!       Тин, заинтересованно ожидающий исход сложных мыслительных процессов в черепе некоего человекообразного, немного разочарованно поморщился, сомневаясь, но потом неожиданно кивнул:       — Ладно. Только это будет не хоррор!       — Да знаю я. Не дебил! Ты же хотел романтическую атмосферу –мои любимые зомбаки определённо тут не помощники… Хотя… есть очень трогательная история про влюблённых зомбаков… подойдёт?       Кан робко закинул удочку, не особо надеясь на успех, но Тин вполне ожидаемо не поддался на провокацию и решительно покачал головой, вызвав досадливый смешок:       — Да лана… это была типа шутка… Тогда… тогда…       Кан заходил из угла в угол, напряжённо хмуря брови, словно командующий армией, планирующий грандиозное сражение — у него даже плечи зачесались от невидимых миру погон, а на голове незримо возникла заломленная на бок лихая треуголка…       И, прикинув величину экрана и уровень его разрешения, отметив, что доступ к сети активирован — а, значит, полёт фантазии зрителей ничем не ограничен — припомнив длинный список рекомендуемого к просмотру, сохранённый в закладках браузера — юный полководец Канталуп громогласно провозгласил:       — Хакер из преисподней! https://sun9-12.userapi.com/c858420/v858420700/10f944/Df2FOtL0ArE.jpg       БАМС!       Дааа… Если лавры Наполеона и грозили сегодня гордой мартышьейдуше, то это были скорее лавры Ватерлоо, чем Аустерлица…       Такого изумления на чеканном лице своего бойфренда Кану наблюдать ещё не доводилось… Даже тогда, когда он поцеловал его на футбольном поле на глазах десятков однокашников –даже в тот исторический момент его хладнокровный возлюбленный не хлопал так обалдело длиннющими ресницами, приоткрыв в удивлении рот.       Решив, что с его Ледяным высочеством внезапно приключился приступ тугоухости — плачевный признак в столь юном возрасте — снисходительный генерал Канталуп повторил — чётко и громко, дабы избегнуть непонимания со стороны своего визави:       — Анимешка! Хакер из преисподней! Афигенный мульт! Ты разве не слыхал о нём?       И, не видя хотя бы проблеска понимания на физиономии собеседника, поспешно приступил к экспликации своего манёвра:       — Ну, подумай сам. На твоём огроменном экране этот боевик будет смотреться просто зашибись! Там такие спецэффекты… И хотя он вообще-то для детей, я настоятельно рекомендую не пренебрегать им только из-за низкого рейтинга — это просто охренительная вещь! Причём чисто отечественная!!! — патриот Канталуп гордо воздел палец к небесам, словно расхваливая очевидные достоинства новейшего тайского танка (если такие вообще существуют…). — Всякие там япошки даже рядом не стояли… Там есть и пришельцы, и привидения, и зелёные человечки… Я давно хотел посмотреть его на чём-то более впечатляющем, чем ноут сестры.       Чувствуя, что противник не сдаётся, боевой генерал стремительно сменил тактику:       — Ну пожаааалуйста, Тиииинчик… Я не собирался тебя просить о нём, но все обстоятельства сложились так удачно… смотри — я у тебя в гостях, ты хочешь романтики, а тут такой шикарный телевизор — и уже подключён к сети, осталось только набрать название… Там столько всего крутого и ржачного… Ну даваааай же…       — Делай, что хочешь… — владелец шикарного телевизора, пожав плечами, перебросил пульт своему гостю, но что-то в выражении его лица не понравилось победителю:       — Настрой мне сам всё на просмотр. Я не умею пользоваться твоей системой. Только не забудь включить мне на тайском — в Инглише я не силён.       Кан пересел поближе к Ледышке и ткнул пульт обратно, внимательно вглядываясь в каменно-неподвижное лицо, пытаясь разобраться, что же именно с ним сейчас не так…       Тонкие пальцы брезгливо обхватили контроллер, скользнув по горячей мартышачьей лапке, и гостеприимный хозяин принялся выполнять запросы назойливого посетителя, еле слышно бурча себе под нос:       — Подумать только. Мы вдвоём… наедине… а этому… хочется взглянуть на рисованный боевичок… Не забудь мне напомнить записать тебя на осмотр к психиатру. Боюсь, он непременно найдёт у тебя серьёзные ментальные отклонения.       Озадаченный Кан, напряжённо хмуря лоб, судорожно шевелил в голове отчего-то запаздывающими мыслями. Что-то явно происходило не так… НО ЧТО???       — Хэй… разве ты не это имел в виду под созданием атмосферы? Я тебе клянусь — суперкульная вещь, девочки от неё визжат до мокрых трусиков!       Тьфу ты…       От хвастливых слов Кана сердитого хозяина перекосило ещё больше –он швырнул безвинно страдающий, совершенно не замешанный ни в каких интригах пульт на кровать, а сам с тяжёлым вздохом повернулся к любителю мультяшек широкой, сильной спиной:       — Я говорил не просто об атмосфере… о РОМАНТИЧЕСКОЙ атмосфере… ладно… всё… забудь… проехали… Я, похоже, жду от тебя слишком многого. Смотри своего Хакера…       С осанкой воина почётного караула из кортежа древнеегипетского фараона Тин встал и двинулся в сторону своего кабинета, но мартышка внезапно схватила его за рукав и потянула назад, пытаясь заглянуть в неподвижно замершее лицо.       Лёгкий поворот головы — и их взгляды встретились… уххх… тот, давнишний Тин смотрел на Кана, презрительно вскинув подбородок, пронзая ледяными иголками ресниц и замораживая отталкивающей всё живое аурой.       — Чё-то не та атмосфера получается…       — Неужели?       Надменно вздёрнутая бровь… слово едва пролезает сквозь злобно сцепленные зубы… холодом так и разит, прошибает насквозь… но он ответил… ответил… и, значит, ждёт от меня какого-то шага…       — Ты меня нарочно пугаешь?       — А ты пугаешься? — презрительный смешок.       Вот только никогда не надо брать мартышек «на слабо» …       Один сильный толчок — и парни завалились обратно на кровать, аристократ, как и полагается, разместился в партере, тогда как нищеброд по всем правилам продажи билетов занял место на галёрке. https://sun9-6.userapi.com/c858420/v858420700/10f923/cHIRI5DU5G8.jpg       И тут же загребущая цепкая лапа решительно вцепилась в «маленького аристократического дракона», начав его тискать и мять сквозь штаны.       Тин, стоически переживший внезапное нападение, облокотившись, откинулся назад, с нечитаемым лицом созерцая активную деятельность в районе его паха, не демонстрируя при этом ни удовольствия, ни раздражения.       Кан, принявшийся сначала за дело по-спортивному энергично и без особого романтического трепета, скорее на спор, чем из порыва нежности, постепенно основательно погрузился в своё занятие, замечая, как упругий объект его усилий постепенно начинает реагировать на крепкие хватания, шлепки и поглаживания. Он так увлёкся, что совершенно забыл о хозяине, к которому сей предмет был изначально прикреплён, и лишь неясный звук, долетевший до его ушей, отвлёк его от дела.       — И это всё, чем ты можешь похвастаться?       Удивлённый Кан бросил взгляд вверх — аристократишка сидел всё с тем же окаменелым видом, на застывшем лице написано снисходительное сожаление…       Я не понял, он что — СОМНЕВАЕТСЯ В МОИХ ТАЛАНТАХ?! — этот намёк на слабую прошаренность в делах эротики взбесил нашего горе-любовника чрезвычайно:       — Я только начал… Раз кое-кому неймётся, значит, придётся показать ему мастер-класс…       — Неужели?!       Кто-то тут совсем борзость потерял?! Этот задавака смеет ставить под сомнение крутость профессора Канталупа, спеца в самых крутых извращениях?! Мало ему?..       Вжжжжик…       Молния разошлась, как по волшебству… цепкие лапки дёрнули вниз одежду — и вот стратегический объект готов ко всестороннем полноценному исследованию…       Член, крупный, толстенький, розовато-налитой, как молоденькая репка, лежал среди густых чёрных завитков, словно на шерстяной подушке… Он не был ещё полностью возбуждён… такой милый и застенчивый… такой беззащитный…       Боевой настрой, с которым мартышка обнажала своего парня, куда-то разом исчез.       Кан застыл на четвереньках, почти уткнувшись в эту репку носом, зачарованный открывшейся картиной удивительной невинности … не чувствуя ни стыда, ни отвращения.       Только удивление. И восторг. И благоговение.       Его дыхание судорожно срывалось с губ, опаляя спящего толстячка — и под этими обжигающими вздохами спящий внезапно дёрнулся, едва заметно увеличившись в объеме. Это почти тайное движение заставило Кана хрипло хохотнуть — и быстро, очертя голову коснуться языком самого кончика репки.       Ой… совсем не так гадко, как я думал… надо ли его кусать? Та порноактриса всегда сначала кусала его, прежде чем начать … не уверен… я ж не змея… даже змеи не жрут тех, кого любят… а я… кхм… этого прохвоста… точно не ненавижу…       И, крепко зажмурившись, бравый мартын решительно ткнулся лицом в диковинный овощ.       Если бы он в этот момент поднял голову, то мог бы стать свидетелем незабываемого зрелища…       Ледяной принц, секунду назад весь из себя равнодушный и недовольный, разочарованный своим безнадёжно бестолковым партнёром, обнажённый сейчас ниже пояса — полулежал на кровати с совершенно обалделым лицом, глаза по семь батов словно приклеились к движениям лохматой чёрной головы. И когда эта голова внезапно прильнула к «корню жизни» невозмутимого аристократа, удержаться от дикого девчачьего взвизга позволила только многолетняя психологическая дрессировка, достойная выпускников шаолиньского монастыря.       Fuuuuck!… ах… ой… заче… ааах…       Всё тело гордого аристократа сотрясла такая крупная дрожь, а Тин младший столь резко увеличился в размере, что второй участник процесса не мог не заметить происходящих с партнёром положительных изменений.       Кан вновь вскинул лохматую голову, пристально глянул на внезапно покрывшегося краской тестируемого, добела закусившего нижнюю губу ослепительно белыми клыками — и широкая удовлетворённая улыбка расплылась на его лице:       — Что, атмосфера-то, похоже, явно получшела… Кое-кто кайф ловит…       Тин, обмирая от непонятного стыда, пылая мучительным румянцем, уклончиво хмурясь, срываясь на хриплый фальцет, попытался сохранить хотя бы видимость невозмутимости:       — Не факт… ты ещё не закончил…       — Аааах, так ты хочешь, чтобы я закончил…       И безжалостно дразня своего любовника, сдающегося на милость победителя, Кан опять нагнулся к его паху и подул на изрядно подросшую репку.Тихий жалобный скулёж, невольно вырвавшийся у попавшегося в ловушку леопарда, был достаточным для него вознаграждением.       Ишь, какие мы нежные…бл…дь… от его стонов младший Кан прёт, как на дрожжах… оох…       И Кан вернулся к прерванному занятию, уже уверенный в успехе своего изначально сомнительного предприятия. Дубинка его партнёра распухла и встала почти торчком, но её размеры младшего не смущали. Не имея возможности (и решимости) засунуть её в рот полностью, он резво прикусывал ствол по бокам, проходясь от головки вниз и обратно. От этих лёгких укусов напряжённое тело под ним содрогалось, вибрировало и подскакивало, требуя большего, но каждый раз, когда Тина начинало неистово трясти, Кан замедлял работу рта и языка, заставляя парня под собой стонать от неудовлетворённости, и эти стоны заводили хулиганскую мартышку неимоверно! Тяжёлое, напряжённое дыхание било ему по ушам — ему казалось, что Тин обволакивает его собой так же, как он пытался охватить его немалое достоинство.       — Ооооо… Каааан… ааааа…       Вот когда… наш мастер бывает… по-настоящему послушным… когда его член… распирает горячая молодая кровь… ну, хватит трусить… давай же, Кан… сделай это до конца… ты сможешь… ааа, была не была…       Парень навис над разросшейся под его удачными, хоть и не слишком ловкими садоводческими приёмами репищей, отчаянно раскрыл рот и обхватил пылающими губами увесистую, набрякшую головку.       Незнакомый, странный вкус полностью заполнил рот, глубоко в глотку упёрлась тугая плоть… почему-то совершенно пропало желание дразнить… наоборот, скользя губами, нёбом, языком по горячему, гладкому, толстому члену своего возлюбленного, Кан обмирал от раздирающих его противоречий, охваченный каким-то первобытным инстинктом, осознанием собственного владычества — и одновременно подчинённости, принадлежности, нежности… Тин, отзываясь на неловкие движения его рта, всхлипывал — громко, жалобно, протяжно — он был главным — и одновременно полностью покорным воле своего партнёра. Кан-младший от этих всхлипов вспухал и трепыхался в штанах, как только что пойманная крупная рыба, и парень, не отрываясь от любовника, грубо стиснул его сквозь одежду. От этого движения он непроизвольно чуть сильнее сжал зубы на нежной плоти во рту, вырывая Тина из охватившего того томления.       Наверное, ему было больно — но, распахнув глаза, он сразу понял причину — и сел на кровати, оттолкнув голову Кана в сторону, цепляясь за молнию на штанах, помогая своему партнёру быстрее избавиться от мешающей обоим одежды.       Штаны и трусы улетели куда-то прочь.       Кан схватил сам себя в кулак и властно толкнул Тина обратно на спину, открывая себе удобный доступ для продолжения любовной атаки. От резкого толчка у Тина что-то замкнуло в голове, горячий озноб скрутил все внутренности, а хриплый выдох подтвердил правильность избранной тактики:       — Оооо, моя жёнушка… ты круут…       — Что, Ледышка, нравится?! Ха?!       — Оооочень нравится… Только пожалуйста… не кусайся больше…       — Я подумаю…       И рот Кана вернулся к прерванной нежной работе.       Но сейчас пришедший в себя Тин больше не желал лежать без движения. Он изогнулся на кровати, пытаясь дотянуться до оставшейся неохваченной лаской нежной хризантемы, познавшей уже сладость мужской любви и тоскующей в одиночестве.       Почувствовав нетерпеливо шарящую по спине руку, Кан прерывисто вздохнул — и, не отрываясь от сладкой репки, быстро передвинулся, предоставляя лежащему под ним парню полный доступ к тайникам своего тела.Дорвавшийся до цели тонкий палец нетерпеливо толкнулся в сжатые лепестки — и начал попытки проникновения — сначала болезненные, а затем всё более и более успешные.       

***

      Разве мог Тин ожидать такой бесстыдной атаки от своей невинной мартышки?       Разве не должен был он ожидать чего-то подобного от своего непредсказуемого любовника?       Скажем честно, он не ожидал.       После изматывающего приключения в отеле, после пугающего столкновения с Тулом, вернувшись, наконец, в комнату, в которой он мог уединиться от всего мира с нежным, обожаемым цветочком, — и едва не схлопотав апперкот при входе — Тин всей душой, всем своим испуганным сердцем жаждал покоя и романтики, розовых сердечек и бренчания мандолины, мерцающих свечей и томных признаний. Он хотел насладиться тихим семейным вечером — и был даже согласен посмотреть какой-нибудь глупый ромком.       Дурацкий выбор дурацкой анимешки уничтожил полностью все его попытки провести долгожданное свидание так, как положено. Досада на тупую мартышку обрушилась на него ледяным селем — и он был готов сбежать от этого идиота и олуха куда подальше… Если бы только ему это было позволено.       Грубое нападение застало принца врасплох — но ничуть не улучшило настроения.       Неумелая хватка за интимные места не способствовала любовному томлению — и он уже был готов жестоко посмеяться над своим неловким любовником… если бы… если бы тот, как всегда, не ошеломил его.       Его рот… его обалденный, огненный рот, столь неожиданно сначала приникший к головке Тина-младшего, а потом и охвативший его в пылающее кольцо… его жалящие укусы… его скользящий по краю головки язык… его тяжёлое дыхание, от которого что-то внутри живота сокращалось и пульсировало, как сумасшедшее…       Холодный разум Ледяного принца покинул предназначенное ему месторасположение и стремительно удалился в надзвёздные дали, оставив своего владельца безропотной игрушкой страстей, полностью покорной нахальной, в конец распоясавшейся мартышке.       И лишь одна мысль застряла в опустевшей от экстаза голове — «хочу… хочу внутрь… туда… надо достать… надо…»       Мысль улетела, спугнутая резким сжатием зубов вокруг его драгоценного достоинства — но от внезапной боли Тин немного пришёл в себя — и уже целенаправленно потянулся одной рукой к тому месту, куда жаждал вновь погрузиться, а другой — к подушке, под которой всё это время бережно хранился красивый блестящий тюбик и пачка нераспечатанных квадратиков. Внезапный испуг обжёг хозяина постели — а вдруг он засунул их куда-то в другое место?       Но нет, рука успешно нашарила искомое — и благодарность провидению сорвалась с искусанных губ в виде ещё более страстного стона.       

***

      Чмок… чмок… чмооок…       Кан уже немного утомился с непривычки, усиленно контролируя силу сведения челюстей, опасаясь вновь прикусить этот толстенный леденец, вольготно расположившийся у него во рту, как вдруг его задницы коснулось что-то липкое и холодное… пальцы, до сих пор легонько массирующие его крепко сжатую хризантему, повелительно ворвались внутрь, сначала неприятно, но через пару толчков скользя всё легче и легче, проникая всё глубже, отвлекая от того, чем он был занят до сих пор.       С коротким вскриком Кан выпустил свой леденец изо рта. Тот вырвался, словно живой, шлёпнулся о мускулистый, мокрый от пота и слюны белый живот — и закачался, толкаясь в щёку, лоб, нос, словно пытаясь вернуться обратно, в горячую, влажную тесноту.       Но мартыну сейчас было не до него — скользкие пальцы проникали так глубоко, что время от времени задевали заветную точку — и от каждого их проникновения он выгибался всё круче, вздёргивая вверх пылающие ягодицы и яростно вжимаясь лбом в оглушающе благоухающие мускусом и сексом чёрные завитки внизу живота Тина. Он тёрся, тёрся, как кот, всем лицом о пах своего любовника, выпрашивая ласку, с восторгом демонстрируя полную покорность и жажду дальнейшего, вскрикивая и взвизгивая от каждого крепкого толчка.       — Ааах… ааах… ааай… дааа…       Дааа, именно таким хотел сейчас видеть своего неистового мартышкА надменный леопард. Эта поза — похоть и подчинение — рождала самодовольный, удовлетворённый рык где-то глубоко в горле:       — Открой…       — Что?       — Открой его…       Кан оторвался от дурманящего разум мускусного живота — и ему прямо в рот уткнулся блестящий металлизированный пакетик:       — Рви… зубами… — повелительный смешок резко уколол слух.       Что-то от цивилизованного, гордого футбольного форварда хотело возмутиться, отказаться, взбунтоваться… но сильный толчок длинных аристократических пальцев в задницу, так удачно нажавших вновь на сладкую точку внутри, выбил все помыслы о бунте из головы.       Почувствовав, как пальцы, держащие пакетик, поощряюще ущипнули краешек вспухших губ, Кан невольно приоткрыл их — и вцепился зубами в краешек холодной фольги. Резкий треск — и вновь повелительный хохоток:       — Хороший, послушный мальчик… теперь надевай…       Пальцы Тина выскользнули из хризантемы — он дёрнул легонько ошалевшего мальчишку к себе — и быстро усадил перед собой на вытянутые вперёд колени:       — Ну… надевай…       Вот когда стоило побиться головой о стену из-за собственной бестолковости — жаль, нужной стены поблизости не наблюдалось.       На уроках секс-просвещения их учили надевать презервативы на бананы.       На памяти мартышки это был один из самых весёлых уроков.       Они ржали так, что стены класса буквально тряслись.       Однако сейчас Кан с великим сожалением припомнил, что сам он сожрал свой банан ещё на перемене — и под сердитую брань учителя мог только наблюдать за процессом, весело комментируя промахи одноклассников. Дааа, некая толика практики ему бы точно не помешала… Он был готов надавать прошлому самому себе увесистых оплеух — если бы руки не были заняты.       Кан растерянно держал кусочек полупрозрачного латекса, чувствуя, как слёзы закипают на глазах.       — Хахахаха… — его растерянная мордочка не могла остаться незамеченной. Тин смеялся… Кан вскинулся… и тут же затих… это был такой нежный, такой добрый, такой понимающий смех… Глаза Ледышки искрились весельем… и любовью… и заботой…       Бережно обхватив кисти растерявшегося напарника, Ледяной принц аккуратно взял презик за края и, прицелившись, заскользил всеми четырьмя руками вниз, осторожно раскатывая полупрозрачную плёнку по бугрящейся венами поверхности. Он ласкал себя — и пальцы Кана, и пальцами Кана свой напряжённый ствол.       В этот момент им казалось, что у них только две руки на двоих, что их пальцы срослись в единое целое — и ни один не смог бы сказать, чьими усилиями латексный плащ облёк грозного рыцаря, рвущегося в бой.       Оба тяжело дышали, не сводя глаз с покрытого блестящей бронёй великана, и Кан с трудом мог подавить судорожный всхлип ужаса:       — Оооой… какой громадный…       Этот непроизвольный вскрик, от которого все внутренности словно завязались узлом, а несчастная хризантемка сжалась и окаменела, заставил Тина захохотать — хрипло, дико, рвано.       Он обхватил талию сидящего на его коленях парня и грубо приник горячим ртом к соску, выпукло прорисовывающемуся сквозь ткань нерасстёгнутой до сих пор рубашки.       — Оооооой…       Вот сейчас скулёж лохматого мальчишки был другим — сладким, томным, восторженным. Его выгнуло дугой в сильных, властных руках, словно кости внезапно расплавились — и всё тело устремилось слиться с другим всеми своими частями.       Руки Тина, по-хозяйски сильно сжав упругую задницу, продолжили свою атаку на нежную хризантему — и она тоже начала плавиться и поддаваться, жадно, со стыдным хлюпающим звуком засасывать вторгающиеся внутрь пальцы, словно пытаясь их удержать в гладкой, влажной, пылающей глубине.       — Ах… оххх… аааххх… мммм…       Кан вцепился в плечи своего партнёра, чтобы не потерять равновесие. Движения обоих тел ускорялись, напряжённые стволы тёрлись друг о друга, шлепки мальчишеских ягодиц о бёдра нижнего парня громыхали в ушах, Кан скакал, точно дикий мустанг, насаживался на его пальцы, как бешеный, со стыдом и ужасом чувствуя, что ему мало… что его нутро, вся его суть хочет, жаждет, алчет бОльшего…       Его жажда, словно в зеркале, отражалась в другом парне… Они, словно сообщающиеся сосуды, переполняли друг друга единым стремлением… но расплата за недавнюю сцену в отеле была неминуема — где вы видели леопарда, готового простить свою жертву?       — Хочешь больше?.. Проси… — коварный смешок и вслед за ним горячечный шёпот пылающей Ледышки обжёг влажную от пота грудь. Кан с трудом раскрыл глаза, перед ними всё плыло — и лишь это лицо… потное… блестящее… с прилипшими ко лбу волосами… с искушающе алыми губами… дьявольски красивое… издевательски усмехающееся… гордое… обожаемое… непреклонное: https://sun9-31.userapi.com/c858420/v858420700/10f900/D2r3LoGJjzM.jpg       — Проси, Дынька моя сладенькая… проси пощады… ну…       Ах ты ж ё…твою мааать…       Ёрзая нетерпеливо, каменно стискивая ласкающие его пальцы, отринув стыд и гордость, бесшабашный мартын просил… просил всем телом… каждой клеточкой… каждой капелькой… он был готов растечься на молекулы, проникая под кожу, в кровь, в плазму своего парня… но выговорить этого он не мог, хоть убей!       Пытаясь вырваться из опутавшего его дурмана, Кан внезапно подскочил на коленях и попытался сам насадиться на торчащую дубинку в латексной броне, полностью готовую к нападению. Но жестокий владелец латексного рыцаря, словно предугадав его маневр, не дал ему этого сделать, обхватив за талию и рванув обратно:       — НУ нееееет! Хочешь? Проси!.. Я тебе приказываю…       У Тина у самого в голове ревел ураган, ни одной вменяемой мысли, его член, казалось, был готов лопнуть от одного только вида извивающегося в его руках Кана, но что-то глубинное, древнее, инстинктивное в дальнем закоулке коры головного мозга знало, как надо себя сейчас вести. Он был завоевателем и покорителем — и его жертва должна была преклонить колени перед своим хозяином, признать его силу, его волю, его власть.       С Кана также слетела вся шелуха цивилизации, обычаев, традиций.       Он был сейчас таким же диким и необузданным, как некогда его далёкий предок (орангутанг? — шутка автора…) — и одно первобытное желание полностью овладело им — сдаться, покориться, почувствовать на себе и в себе силу и страсть другого человека… избранного им… принадлежащего ему.       — Сволочь! — со слезами в голосе заорал он. — Наглая сволочь! Хорошо… хрен с тобой!.. Я прошу тебя! Прошу! Трахни меня уже! Дай мне… даааай…       От собственного отчаянного, дикого крика жестокий приступ стыда ошпарил его с ног до головы, всё его тело била крупная дрожь, такая, что Тин с трудом удерживал его, а последний выдох скрутил в электрической дуге обоих.       Руки Тина дрогнули, потеряв всю свою победительную силу, ослабли, соскользнули с покрытых испариной бёдер, и Кан, словно вырвавшийся из ловушки жеребец, подскочил, дрожащей рукой уцепился за столь желанный ему ствол и уверенным движением, как будто делал это всегда, направил его внутрь себя.       — Аааааах! — протяжный крик вырвался у обоих в унисон, они мигом спаялись в единое целое, будто предназначенные друг для друга. Не было боли, не было неловкости, не было страха — всё сгорело в пламени страсти, утонуло в жажде слияния.       — Ааах как хорошоооо… — несмотря на жестокое распирающее ощущение снизу Кан ничуть не играл… Он проскользил, как на колу, вниз, полностью вобрав в себя немалый жезл своего любовника, и опустился на его ноги с громким шлепком, вскинув на Тина оскаленное уродливой гримасой сладострастия лицо.       Принц, ошалевший от этого мощного натиска, сжатый намертво горячей теснотой, прикипел взглядом к искажённому лицу напротив — и не было для него никого в этот момент прекраснее и совершеннее.       — Хороооший… хороооший мальчик… — обычные слова, казалось, умиротворяли, но мутные от страсти глаза, дрожащие пальцы, стиснувшие железной хваткой сильные плечи, внутренняя дрожь, заставляющая вибрировать рокочущий голос — всё это не могло обмануть Кана — и он сорвался в бешеный галоп, в дикую скачку на бёдрах своего мучителя.       Ему казалось, что прямо в его животе бьётся огромная рыба, сотрясая все внутренности, весь его мир содрогался в землетрясении, огромный пылающий стержень протыкал насквозь, в глазах темнело…       Но вот стержень резко упёрся в ту самую точку… и визг дикого жеребца сотряс комнату.       Этот визг вздёрнул Тина, как хороший удар хлыста. Он единым махом опрокинул Кана на спину, вздёрнул его колени к себе на плечи — и открывшаяся его взору картина чуть окончательно не снесла крышу. https://sun9-64.userapi.com/c858420/v858420700/10f969/ArXONa7xrMY.jpg Пытаясь удержаться в сознании, он хрипло выдохнул:       — Бл….яяя… хоть порнуху снимай…       Однако Кан уже не был в состоянии реагировать на человеческую речь, тем более на подколки. Он вытянулся в струнку, замер на постели с запрокинутой назад головой, не видя ничего, не чувствуя собственного тела — а только то место, которым он прижимался к своему повелителю. Он был инструментом для наслаждения — своего собственного — и был готов стать таким же для своего парня. И осознание этой полной самоотдачи обычно такой независимой, такой гордой мартышки заставило Тина сделать то, чего ранее ему не могло привидеться и в страшном сне.       Сначала он нагнулся и восторженно чмокнул стоящий торчком боровичок любовника — а потом, ужасаясь собственному непреодолимому желанию — слепо ткнулся губами в пульсирующую, горячую, вспухшую дырочку.       Это там… что это?.. он… изврат какой-то… это… как это?..       Миллион мыслей пронёсся в голове у нижнего, но долго размышлять ему не позволили. С остервенелым рычанием Тин с размаху вогнал свой ствол туда, куда тот стремился, и оба парня забились в бешеной тряске соития.       Это было какое-то безумие…       Оба потом не могли вспомнить ничего из того, что с ними происходило, до самого момента, когда вулкан взорвался и вынес обоих в стратосферу оргазма.       

***

      Версия Кана       Чёёёрт… как всё болит… словно каждую косточку вывернули и поставили на место обратной стороной. А внутри будто отбойный молоток поработал…Лосяра чёртов… отрубить бы ему это место к хренАм…       Первым из посторгазменного забытья вырвался младший. Он ощущал себя рисовым снопом, прошедшим хорошую автоматическую молотилку. https://sun9-34.userapi.com/c858420/v858420700/10f911/yBItC_Vjk6U.jpg       Молотилка лежала рядом — в полной отключке. Злокозненная мартышка хотела было дёрнуть соседа за нос, чтобы прервать это блаженное состояние. Но рука замерла над мирно спящим человеком у самого лица — полукружья чёрных ресниц… брови — словно нарисованные гениальным художником… капризно вырезанные ноздри спокойно дышащего носа… и губы… потрескавшиеся от жара и жадной ласки… губы, которые… целовали его… там…       Шкодливое настроение упорхнуло, как и не бывало — и Кан поспешно убрал задрожавшие пальцы от такого спокойного, такого прекрасного лица.       Ладно, пусть отдыхает… нелегко ему сегодня пришлось… хехе…       И, тихонько матерясь про себя, мартышка сползла с кровати, чтобы направиться в ванную комнату.       Хорошо всё-таки этим богачам. Душ прямо в спальне. Удобно… Не надо прятаться от мамы и сестры. Жаль, что у него в доме этого нет…       Выйдя посвежевшим и взбодрившимся, неубиваемый форвард сначала залез в шкаф, надев на себя чистые шорты и футболку, а потом в попытках найти тихое занятие быстро просканировал комнату — куча бумаг на столе привлекла его внимание.       Надо же. Сколько всего. На тайском… английском… похоже, Тинов папаша держит его в курсе своих дел… приучает потихонечку молодую акулку к опасным морям бизнеса… Здорово… но… как же жрать хочется… я же с утра лишь один бутерсхавал… а нагрузочку принял — дай божЭ! Есть у него что-нибудь в комнате?..Тааак… в ящиках — шаром покати… неужели придётся делать вылазку за едой?       Надо сказать, что со времен первого посещения кинозала в особняке Метханан Кану уже давно не требовалась карта — закоулки и коридоры этого дома он изучил, как свои пять пальцев. Мог бы сам в роли гида выступать. А значит, поход за пропитанием особой сложности не представлял.       Кан вновь подошёл к кровати — его грозный повелитель свернулся клубочком и сопел так сладко, что будить свою сладкую конфетку нашему справедливому мартыну просто совесть не позволила. Он полюбовался минуточку делом рук своих (или не рук?.. неважно. Главное, что умотал Ледышку по самое не могу…) — и осторожно выскользнул из комнаты, влекомый благородным позывом к мародёрству.       

***

***       Если нянечка малыша Пху ещё здесь, то она, как обычно, поможет мне подзаправиться.       Кан глянул на висящие в коридоре часы — десять вечера.       Вот же ж бл…ь! Поздновато…       Кипящий обычно тихой суетой дом удивлял, несмотря на сверкающие огнями коридоры и переходы, полной тишиной и безлюдностью.       Чёрт… дрейфово как-то переться одному в столовую. И как это у Тина никаких припасов в комнате не нашлось?       Кан, очевидно, забыл, что сегодняшний день оказался полон сюрпризов — и никто не ожидал, что он осчастливит особняк своим высоким посещением. Кстати, это означало, что все те снэки и шоколадки, которые обычно валялись грудами в ящиках комнаты Ледышки, были вовсе не для хозяина — а полностью предназначались прожорливому гостю. При осознании этого досада, терзающая мартына, легко испарилась — и тёплое чувство благодарности согрело его изнутри.       Но нынешнюю ситуацию, однако, непредусмотрительность младшего наследника ничуть не улучшала — и, влекомый голодом, охотник поневоле осторожно, на цыпочках направился на розыски.       Огромная столовая, оказавшаяся именно там, где Кан и предполагал, поражала своими размерами, сиянием люстр, белоснежной скатертью — и оглушающей пустотой.       Вот же… никого… и едой даже не пахнет. Хреново… Значит, где-то должна быть кухня.       Конечно, мама Киракорн воспитывала своих детей в строгости — и бедняжечка мартын прекрасно осознавал, что шариться по чужому дому не есть хорошо. НО ЕСТЬ-ТО НАДО!!!       Пожалуйста-пожалуйста… пусть на кухне будет хоть кто-нибудь… кто накормит несчастного голодающего раньше, чем этот несчастный скончается в зверских муках…Куда же идти? Этот дом днём кишит народом, как муравейник, но ночью здесь тише, чем в могиле…       — Спальни служанок в задней части дома… И большинство из них уже мирно спят…       АСЬ???       Кан подскочил на месте, как ужаленный, оборачиваясь в надежде… которой было суждено тут же пасть смертью храбрых…       Ибо за его спиной стоял с тонкой улыбкой на бледных губах главный наследник, смазливый полукровка, кол ему в печень — Тул Метханан. https://sun9-36.userapi.com/c858420/v858420700/10f93a/gljJo-wEft8.jpg       Тааак… спокуха, Канище, спокуха… главное, не вступать с ним в перепалку… на фига мне его служанки? Он на что это тут намекает???       — Тебе не надо красться на цыпочках. Думаю, тут все двери для тебя открыты, — высокий красавец в домашнем облачении улыбался доброй, снисходительной улыбкой.       Ага-ага… гиена, видно, в хорошем настроении… отвратное зрелище, признаться откровенно…       — А мой брат?..       Какая забота… прямо Брат Года!.., но я обещал Ледышке…       — Он спит.       — И что же в его отсутствие делает тут наш дорогой гость? Мои родители сегодня ночуют в другом месте — и слуг в честь этого события отпустили в девять вечера.       Дьявольщина! Значит, нянечка тоже ушла… вот засада… у кого же мне попросить еды? Ну, не у этой обезьяны — это уж точно! Придётся оставить мысль об ужине…       Но предательский желудок Кана с его самопожертвованием оказался категорически не согласен.       УРРРРРР…       Проклятое брюхо! Кто тут спрашивает твоего мнения? Ишь какой честняга нашёлся…       Кан стукнул себя с размаху кулаком по животу, пытаясь призвать его к порядку — но озверевший от голода непослушный орган взвыл ещё яростнее.       Тул моргнул раз… другой… и вдруг разразился оглушительным хохотом.       — Над дедушкой своим поржи! — рассерженный мартын был готов забыть заветы Ледышки и ринуться в драку.       Но хозяин особняка решительно обогнул пыхтящего от злости гостя и направился вдоль коридора, повелительно кивнув:       — Если хочешь есть, следуй за мной. Я сейчас что-нибудь тебе состряпаю.       — ЧТО???       Не понял. Это он о чём? Он… Что? Будет готовить? ДЛЯ МЕНЯ???       — Хаха… ты такой забавный… не стой, как соляной столб… не думаешь ли ты, что это не так и сложно — уметь приготовить пару простых блюд? Хотя, конечно, малыш Тин… вряд ли знает, где в этом доме находится кухня…       На эту сентенцию Кану возразить было абсолютно нечего. Сколько бы раз он ни навещал Ледяного принца — борьба с голодом стояла на повестке дня постоянно. И каждый раз младший наследник решал её одним и тем же способом — брал телефонную трубку — и по его повелению в комнате появлялась самая разнообразная еда. А уж напиханные в ящики снэки просто сами просились, чтобы их нашли и схомячили. Похоже, что старший наследник… более приспособлен к жизни…       Так… не фиг думать об этом гаде хорошо…       Кан секунду заколебался… но затем нахмурился и быстро последовал за высоким, стройным мужчиной, весь вид которого — от дорогого домашнего костюма до бледного европейского вида лица — кричал о его принадлежности к самой верхушке сливок общества. Но — удивительное дело — спокойный, доброжелательный тон его голоса, приглашающий жест руки, неназойливое предложение — всё это вкупе позволило застигнутому врасплох гостю расслабиться и отдаться на волю провидения.       Главное, помнить слова Тина — этому типу доверять НЕЛЬЗЯ!       В полутёмной кухне вспыхнули плафоны — и старший наследник привычно проследовал к огромному, сверкающему цветным боком двустворчатому холодильнику, открыл тяжёлую дверцу, словно ведущую в тайную комнату из Гарри Поттера — и небрежно бросил через плечо:       — Паста с беконом устроит?       — ЧЕГО?       Терпеть не могу тупить и позориться… о какой пасте он говорит? О зубной? С беконом? Это как? https://sun9-50.userapi.com/c858420/v858420700/10f95f/3CX-PScDZNg.jpg       Но Тул тем временем, не дожидаясь ответа, достал с прозрачных полок несколько разноцветных мисок, упаковок, пакетов — и засучил рукава шикарной домашней кофты:       — Потерпи минутку. Сейчас будет готово.       Кан просто оторопел от изумления.       Как такое может быть? Этот негодяй… Этот бездушный мерзавец, этот богатый господинчик по-простому, как своему, варганит мне ночной перекусон? Да, я вспомнил, что такое паста — просто лапша, только по-итальянски. Не фиг воображать! Но он взялся ПРИГОТОВИТЬ это… для меня?       — Не бойся. Это будет вкусно.       — Да не хочу я есть. Я не голодный. Просто…       Сердитое рычание пустого желудка прервало начавшуюся было беседу.       Гостеприимный хозяин широко усмехнулся, услышав громовые рулады невоспитанной части тела упрямого гостя:       — Будешь-будешь… Не надо недооценивать мои кулинарные таланты — я пару месяцев даже на курсы поварского мастерства ходил. Знаешь ли, для всяких благотворительных вечеринок очень полезный навык…       Тул повернулся к не знающему, как себя вести, парню спиной и продолжил свои занятия так, как будто был один в помещении. Он готовил эти длинные макаронины — кажется, спагетти? — как заправский повар, бодро стучал ножом, нарезая кубиками овощи, засыпал их на раскалённую сковороду, заливая шипящим маслом, что-то добавлял, подливал, подсыпал, помешивал, насвистывая себе под нос — в общем, вёл себя очень просто и естественно, а не как злобный злодей, швырнувший некогда в ад одиночества и лжи маленького беззащитного мальчика.       Последними на сковороду последовали спагетти — и минут через пять, перекинув белоснежную салфетку через ладонь, старший Метханан ловко высыпал пахучую груду на огромную тарелку и быстро плюхнул её перед остолбеневшим Каном:       — Вот. Ешь! Это вкусно!       Сражённый двумя непредвиденными факторами — предательством изнутри и фантасмагорическим несоответствием ожиданий и реальности — снаружи — Кан рухнул на стул, не в силах далее противостоять объединённым силам врага.       — Не буду я этого есть! — растерянная мартышка попыталась продолжить бесполезное сопротивление, но обалденный аромат уже донёсся до трепещущих ноздрей — и радостный желудок заиграл победный марш.       — Быстро бери вилку и пробуй — может, я не всё положил? Добавить чего-нибудь?       Такой хозяйский тон — а не раздражает… Похоже, я чего-то не догоняю…       Кан замер на табурете, не в силах оторвать глаз от пышущей жаром и ароматами тарелки — потом перевёл глаза на человека, изготовившего это пахучее чудо. Тот стереотип, который прочно поселился в его мозгу — мерзкий негодяй, исчадие ада, двуличный гад — агонизировал, таял на глазах, а его место занимал другой — большой, добрый, заботливый старший брат — который и накормит, и побранит, и люлей задаст, если надо. Такой, какого никогда не было у Кана. Какой иногда виделся ему в мечтах. Какой мог быть хозяином дома — и брать на себя самые тяжёлые решения.       И что тут можно было сказать?       — Хахахаха… видел бы ты своё выражение лица…       И что, интересно знать, у меня за выражение такое?! Ржёт, как лошадь… Когда ржёт, немного похож на Тина…       Кану ничего не оставалось, как молча взяться за вилку и безжалостно воткнуть её в сияющую груду белоснежных макаронин, перемешанных с крышесносно пахнущей подливой, а потом всю эту мешанину засунуть в жаждущий рот…       Чёрррртпоберрри… какая же вкуснотень…       — Не смущайся. Я знаю, что это вкусно. Пху обожает, когда я готовлю, только ему нельзя специй, поэтому я стараюсь положить побольше бекона.       Плевать мне на то, что он там бормочет. Просто сижу и ем… давно такой нямки не жрал… Щас вот сожру всё срочно и сбегу отсюда, только пятки засверкают. Хотя… надо было бы проверить, что он туда понасыпал… вот сейчас кааак скопычусь… хотя нет… он же сам пробовал, пока готовил… так что могу не дёргаться — скорее всего, это безопасно…       Кан стоически молчал, чавкая челюстями со страшной скоростью, не отзываясь на вопросы, которыми закидывал его благосклонный хозяин. До тех пор, пока…       — Малыш Пху как-то сказал мне, что друг Тина называл меня плохим человеком. Это был ты?       В кухне повисло неловкое молчание.       — И что же Тин рассказал тебе обо мне? — высокий мужчина словно навис над своим собеседником, не слишком назойливо, но внушительно. Кан вскинул голову, из напрягшегося рта торчала одинокая макаронина, глаза сузились и посуровели. Он словно изготовился к прыжку — и старший понимающе отступил, стараясь не спровоцировать спор:       — Понятно. И ты что, веришь ему?       — Каждому словечку! От первой и до последней буквы!       Глаза старшего сузились в ответ, но тон остался искренним и спокойным, словно они обсуждали приправы к пасте:       — Не знаю, что уж там Тин обо мне рассказывает, но, может, тебе стоит самому убедиться в том, каков я на самом деле. Я очень люблю своего младшего брата и искренне недоумеваю, почему он хочет всем и каждому поплакаться на то, как я его, якобы, обижал.       — Потом что ты попытался уничтожить его! Так, как ты, настоящие братья не делают! И не смей вешать мне лапшу на уши — хоть она у тебя и вкусная, но тебе я никогда не поверю. Я верю ТОЛЬКО ТИНУ! Ему одному — И ТОЧКА! — этот вопль вырвался из груди Кана так громко, что заболели связки, а ошеломлённый Тул невольно отступил прочь.       Кан вскочил на ноги — его трясло от желания врезать по этой красивой, элегантной, удивлённой роже — но Тин, чёртов Тин запретил ему задевать его гадского проныру-братца! Поэтому единым движением Кан развернулся и мгновенно вылетел за дверь, оставив недоеденной такую офигительно вкусную «пасту» и ошарашенного шеф-повара в гордом одиночестве.       Влетев в комнату Тина, будто его собаки драли, и убедившись в том, что умотанный хозяин комнаты даже не сменил позу, Кан рухнул на пол рядом с кроватью и жестоко вцепился в свою буйную шевелюру. Ему было, о чём подумать.       Яснее ясного, что старший брат гораздо более дружелюбен, чем Тин себе его представляет. Он может быть вполне нормальным. Когда хочет… Но я не верю этому сладкоголосому бесу ни на грош! Я уверен, что всё то злое, что говорил Тин о нём — он заслуживает от, а до я. Я верю своему Тину. И только ему!       Конечно, я дурачок. Я знаю. Но до конца своих дней буду верить своему парню.       И ненавидеть его сладкоречивого старшего брата! https://sun9-42.userapi.com/c858420/v858420700/10f8f8/ylGjskUVnnI.jpg       

      

§§