Глава 5. Альфа
17 февраля 2019 г., 13:26
Киришима Эйджиро честно пытался отогнать от себя навязчивые мысли. Он наматывал уже который круг по коридору, краем глаза гипнотизируя дверь, за которой, он надеялся, был только Бакуго. Просто стоять у его двери было бы слишком заметно, мимо проходили люди, и всё равно смотрели на него каким-то понимающим взглядом. Являться к омеге во время течки плохая идея, и ему ведь ясно дали понять, что соваться не следует, но Эйджиро уже на всё плевать. Ему нужно знать точно. Знать наверняка, что всё это выдумки, что Бакуго в порядке, и что Тодороки не у себя, потому что пошёл прогуляться. Хорошо бы, если в окно.
«Всё пройдёт нормально», — убеждал он себя. Бакуго наверняка на блокаторах, да даже он сам сейчас на альфа-блокаторах, так что беспокоиться не о чем. Набравшись, наконец, смелости, он постучался в дверь, чувствуя, как от волнения подгибаются колени, а когда увидел его, этого омегу, слегка потрёпанного, но отчего-то довольного, облегчённо выдохнул: он один. Киришима старается выглядеть непринуждённо и надеется, что улыбка до ушей не выдаёт его с потрохами. Господи, какое же это счастье, что его опасения не подтвердились!
— Бакуго, я тут подумал, может я могу чем-то тебе… — внезапно он понимает, что омега совершенно определённо течёт, этот сладкий насыщенный аромат ни с чем не спутать. В голове спешно мелькает мысль: «вот тебе и блокаторы», но тут же улетучивается, потому что факт остаётся фактом: омега течёт, прямо здесь и сейчас. Он ждёт, что его прогонят: наорут, накричат и захлопнут перед носом дверь, но ничего из этого не происходит. Вместо этого Бакуго подаётся чуть ближе и ему приходится задержать дыхание, но он всё равно заводится с полоборота. Бакуго смотрит на него так, как никогда не смотрел, его взгляд голодный, немного хищный, а от его запаха альфа просто слюной исходит в предвкушении.
— Прости, мне не стоило приходить, просто я хотел тебя увидеть, — кажется, это не совсем то, что следует говорить своему другу спустя пару часов после встречи. А друг тем временем уже затаскивает его в комнату, водит горячими руками по телу и жадно обнюхивает, прерывисто дыша. Наверное, Киришима умер и попал в рай. Ведь не может же ТАКОЕ быть реальностью. Он теряет дар речи, вполне вероятно, что теряется и сам, а сердце готово выпрыгнуть из груди от нахлынувших эмоций. Его омега с ним, так близко, как только можно, и на этой мысли воображение подкидывает сотни картинок из самых ярких фантазий, самых откровенных.
Внезапно его целуют в шею, и он сдаётся, обнимая Бакуго, что есть мочи, вдыхая родной запах, готовый сорвать с него одежду и зацеловать его всего без остатка. Всё правильно: он альфа, это его омега, они должны быть вместе. Как же иначе? Бакуго сам этого хочет, ему понравится, они сделают это, и он поставит метку. И никто, никто их не разлучит. Никогда. Он проводит рукой по его спине сверху вниз, но она словно горит огнём. Почему-то это отрезвляет: у него температура, у него течка, Бакуго ничего не хочет, это не он. Это неправильно. Всё нутро его жаждет сейчас только этого омегу, и его уже начинают раздевать, но страх потерять всё в один миг сильнее. Он останавливает горячие руки, сдерживает их, еле сдерживается сам, пытается достучаться до Бакуго, но тот не слышит, лишь больше злится и сопротивляется. Угрожающие вспышки взрывов совсем слабые: омега не может навредить альфе, не в таком состоянии. Это точно не Бакуго.
— Бакуго, остановись, — он прижимает его запястья к своей груди, освобождая одну руку и мягко касается подбородка кончиками пальцев. — Кацуки, посмотри на меня.
Его губы сжаты, взгляд сердитый и даже обиженный, и Киришима невольно улыбается: «Какой же он всё-таки очаровательный». За эту мысль Бакуго бы ему точно врезал. Но ведь сейчас не сможет? Рука сама тянется к лицу, и происходит что-то невероятное: Бакуго прикрывает от удовольствия глаза, кажется, подаётся навстречу, а от прежней злости не остаётся и следа. Чудеса. Он уносит омегу на кровать, порывается найти блокаторы, но Бакуго не отпускает, смотрит потерянным взглядом, испуганно, словно альфа — единственное, что у него есть. Сердце вдруг сжимается, а в голове проносится: «Я никогда тебя не оставлю». Но вслух он говорит лишь: — Я никуда не уйду.
Упаковка таблеток находится на полу, приняв их, Бакуго тут же хватает его, валит на кровать и обнимает. Нетерпеливый. У него всё ещё жар, он выглядит таким хрупким и беззащитным, и это до того непривычно, что Киришиму накрывает волной безграничной нежности. Он обнимает его, проводит рукой по взлохмаченным волосам трепетно, чуть дыша, и одними губами шепчет: — Я тебя… ты мне нравишься, Кацуки.
Его, кажется, не слышат, но это даже хорошо. Он обязательно скажет это позже. Дыхание Бакуго становится размереннее, он прижимается сильнее и вдруг зовёт его. Киришима не может сдержать улыбки, ему очень хочется верить, что течка здесь совсем не причём.
***
RedRiot: SOS! RedRiot: SOS! Pinky: ? Pinky: Где ты? RedRiot: Я у Бакуго. RedRiot: Он меня не отпускает. Pinky: Держать кого-то в заложниках противозаконно. Попробуй вступить в переговоры. RedRiot: Нет, это всё течка. Pinky: Оу Pinky: Я могу вас поздравить? RedRiot: Нет, ничего такого! Pinky: Я надеюсь, ты не наделал глупостей? RedRiot: Пока нет. Он уснул. Pinky: Ты же понимаешь, что он тебя убьёт? RedRiot: А что прикажешь делать? Pinky: Спасаться бегством. RedRiot: И что оставить его одного? RedRiot: А вдруг кто-нибудь ещё придёт? Pinky: Запри его снаружи. RedRiot: Я думал, это план по моему спасению, а не самоубийству. Pinky: О чём он думал вообще? Мог бы попросить кого-нибудь побыть с ним. RedRiot: Спрошу у него, если жив останусь. Pinky: Тогда жди, когда его отпустит. RedRiot: Ашидо. Pinky: ? RedRiot: Ну я ведь не железный… Pinky: Ладно. Скоро будем. RedRiot: Будем? Pinky: Я не собираюсь терпеть его одна! Захвачу с собой Каминари. RedRiot: Его он точно прибьёт после сегодняшнего! Pinky: О том и речь, пупсик! RedRiot: Не называй меня так. Это не мужественно. Pinky: Как скажешь, пупсик; * Ждать этих двоих приходится долго, и Киришима даже не замечает, как проваливается в сон. Зато не заметить, как его спихивают с кровати, невозможно. Он открывает глаза, уже лёжа на полу, и видит над собой разъярённое лицо Бакуго. — Какого хрена ты здесь забыл?! — Ну, ты сам меня не…— он резко оборвал фразу, такое говорить точно не следует. — Нет, я не об этом! — сильно поморщившись, будто только что съел лимон целиком, Бакуго сердито выдохнул через нос, и уточнил: — Какого хрена ты забыл в моей комнате? — Ну, я беспокоился, — речь определённо надо было подготовить заранее. Киришима встал и, не дождавшись других вопросов, решил спросить сам: — А ты ничего не помнишь? Бакуго отвёл взгляд, поднялся с кровати, отпил воды и с серьёзным выражением лица подошёл, вставая впритык. — Я то помню, — он ткнул ему пальцем в грудь, — А вот ты всё забудешь! — Окей, конечно, — Киришима был рад: всё не так плохо, как могло бы быть. Бакуго на это лишь фыркнул и отвернулся к окну. Чёртов Киришима со своим чёртовым беспокойством. Ну не маленький же он, в конце концов! Хотелось злиться на этого красноголового придурка, но почему-то не получалось. Единственный, на кого сейчас следовало злиться, так это на себя самого. Облажался по-крупному. Окно оставалось открытым, и с улицы доносился чей-то громкий смех; он закрыл глаза, глубоко вдохнув воздух грудью, но голова всё ещё гудела, а мысли тянулись медленно, растекаясь в сознании, словно густая карамель. Разумеется он всё помнит и, как ни странно, даже забывать не хочется, хочется прокручивать произошедшее на повторе, снова и снова. Бакуго оборачивается и встречается взглядом с ним. От него теперь почти не пахнет, или он просто не чувствует, но это ничего не меняет. Киришима — альфа. Эта мысль вертится в голове как заведённая, не давая покоя. Красноволосый снова лыбится, как идиот, но теперь это выглядит как-то даже… мило? Вот же блять! Он и слов-то таких знать не должен! Бакуго хмурит брови, раздражаясь, и опять отворачивается. Чёртов Киришима! Он вертит головой, отмахивается от навязчивых мыслей, но в мозгу настойчиво стучит: «Киришима — альфа». Надо бы принять душ и сходить в медпункт, а лучше отпроситься домой от греха подальше. Потому что Киришима, мать его, грёбаный альфа. В этот момент тихонько скрипит дверь, и в комнату заглядывает Ашидо, а за ней виднеется блондинистая голова Каминари. — О, я вижу у вас всё в порядке! — Мина входит и плюхается на стул. — А вы чего сюда припёрлись?! — Мы команда по спасению Киришимы, сменим его на посту, — отозвался Каминари, на всякий случай оставаясь ближе к выходу. — Слушайте сюда, команда идиотов! Мне няньки не нужны! Так что валите нахер из моей комнаты! Иначе я вас всех… — он запнулся и указал на Киришиму, — И тебя тоже! — острая необходимость излить куда-то свою злобу будто вернулась к Бакуго с новой силой. — Думаю, нам и правда стоит свалить, — произнёс Каминари, дёргая Киришиму за руку. Но Киришима стоял, не двигаясь с места, и буравил Бакуго взглядом. Этим своим виновато-щенячьим, от которого Бакуго пришлось отвернуться, демонстративно фыркнув. Больше ни на какую подобную хрень он не поведётся, хотя причём здесь это он не знал. Идиоты ещё немного повозились, он уже в их сторону не смотрел, но перед тем, как дверь за ними захлопнулась, услышал: — Прости меня, Бакуго.***
— Ну ты даешь, мужик! — восклицал Каминари, пока они шли по коридору. — А я и не знал, что между вами что-то есть! — Ничего и нет, — как-то отрешенно ответил Киришима. — Ну так мы это исправим! — Эй, Каминари, полегче, — попыталась умерить его пыл Ашидо. — Ты сначала в своей личной жизни разберись, прежде чем чужую гробить. — А вот это уже обидно, знаешь ли, — он надулся, но повернувшись лицом к другу, улыбнулся и продолжил: — Ты ведь мне доверяешь, правда ведь, Кирибро? Киришима уже хотел было что-то ответить, но заметил проходившего мимо Мидорию, идущего в обратную сторону. Спешно распрощавшись с ребятами, он наплёл что-то про срочные дела и вскоре догнал его, окликнув. — Киришима-кун? — удивился Мидория, но тут же спросил: — Ты не видел Каччана? — Нет, не видел, — солгал он, вспомнив слова Бакуго. — А зачем он тебе? — Я… мне надо кое-что ему сказать… В смысле не мне, просто меня попросили его позвать. — Что-то насчет похода? — А, ну да, Айзава сенсэй его ищет. Он, наверное, у себя, так что я пойду проверю… — Окей, я с тобой! — перебил его Киришима. — Не стоит, я сам справлюсь, — он нервно улыбнулся. — Мидория, ты уверен? — серьёзно посмотрел на него Киришима. — В твоём состоянии не стоит и близко к нему приближаться, — он надеялся, что это не прозвучало как угроза, потому что нет, это пока лишь предупреждение. — Не беспокойся об этом, я уже в порядке, — заверил Мидория и направился вперёд, игнорируя странное поведение товарища. Киришима остался стоять, не замечая, что руки постепенно покрываются причудой. Воспоминания слишком свежи, и ему не стоило усилий представить, что произойдет, когда к Бакуго явится Мидория. Мидория, у которого на цикл омеги активируется гон. Его омеги. В следующее мгновение он уже стоял, преграждая ему путь возле злосчастной двери. Тот замер, ошарашенно глядя на боевую стойку и свирепый взгляд Киришимы, и инстинктивно приготовился к атаке. — Что, блять, за херня тут происходит?! Бакуго стоял, наблюдая за этой странной картиной, с мокрыми волосами и сжимал в руках полотенце. Его ужасно злило то, на что это было похоже. Киришима не просто альфа, он невероятно тупой альфа. С какого хрена он себя так ведёт? Грёбаная течка. Парни стояли, неловко пялясь то друг на друга, то на него, а потом Мидория будто что-то вспомнил и выпалил: — Каччан! Тебя зовут в медкабинет! — А ты что у нас теперь медсестричка, Деку? — Ха! Нет, просто меня попросили. Пойдём уже скорее, мы и так задержались. — Ладно, я как раз туда собирался, — он зашёл в комнату, усиленно игнорируя Киришиму, и через минуту вышел, снова удивляясь: — Вы чего тут встали-то? Сам дойду, дорогу знаю! Тем не менее, эти двое всё равно попёрлись за ним следом, но у Бакуго уже даже сил никаких нет на какие-либо перепалки. В медкабинете его ждали: директор Незу, сидевший на кушетке, а ещё Сотриголова, Всемогущий, Исцеляющая девочка и какой-то мужик в очках и строгом костюме. — О, как ты вовремя, Бакуго! — начал директор, — У нас как раз уже всё готово. — Готово что? — и без того отказывающаяся здраво мыслить голова наровила закипеть от всей этой непонятной хрени. — Присаживайся, пожалуйста, — он указал на стул, — У нас к тебе есть небольшое предложение. Как тебе известно, герой — очень важная и необходимая в современнем мире профессия, требующая от нас быть готовыми к любой ситуации в любое время дня и ночи. Когда героя зовёт его долг, он не может оставаться в стороне и не имеет права на ошибку. Но герои тоже люди, они тоже альфы и омеги, а в случае чего, контролировать сущность порой трудно даже взрослым героям с большим опытом и крепкой выдержкой. Да, существует негласное правило, что герою в активной фазе цикла не следует выходить на службу, но в случае с масштабными спасательными операциями и прочими чрезвычайными ситуациями каждая пара рук бывает на счету. Так вот к чему я, собственно, веду, — Незу улыбнулся. — Я много думал о том, что можно сделать, и теперь при помощи моих друзей-выдающихся учёных, нам, наконец, удалось разработать достаточно эффективную формулу, способную заблокировать сущность в достаточной степени на длительный промежуток времени. В сравнении с обычными блокаторами этот препарат значительно превосходит аналог и практически не имеет побочных эффектов. Мы совсем недавно завершили клинические тесты с участием героев-профи, получили все соответствующие разрешения и теперь готовы предложить препарат нашим юным студентам. Вам ведь со дня на день предстоит пройти экзамен на временную лицензию, так что самое время облегчить и вашу жизнь тоже. — Допустим, но к чему тогда вся эта сумотоха? — он оглядел присутствующих скептическим взглядом. — Ты прав, Бакуго. Как ты понимаешь, прежде чем давать препарат всем студентам, целесообразно будет провести предварительные исследования среди небольшой группы добровольцев. Тем более, что сама сыворотка пока держится в строгом секрете, так что советом учителей Юэй было решено огласить эту тайну узкому кругу лиц, пока не придёт нужное время. — Ясно. Мне нужно что-то подписать? — Согласие от законных представителей у нас уже имеется, стандартное медицинское вполне подходит. Мы лишь сообщили об этом твоим родителям, в общих чертах, разумеется. Кроме того, твой одноклассник Мидория Изуку уже получает препарат для альф и чувствует себя превосходно. Ты будешь первым среди омег, кого выбрали для исследования, но беспокоиться не стоит. У нас всё под контролем. — Да понял я, — Бакуго начинало снова потряхивать, а в кабинете находятся альфы. Но омега внутри него знает, что нужный ему альфа сейчас за дверью, чувствует его запах, он рядом, значит всё хорошо, надо лишь вернуться к нему. Он резко вскочил на ноги, но направленные на него взгляды учителей вернули ясность сознанию, и он мысленно выругался, проклиная себя за слабость. Похоже, выбора у него всё равно нет, так что он просто сказал: — Я согласен.***
В небольшом помещении пахло сыростью, а единственное окно было занавешено плотной тканью, чтобы раздражающе яркий солнечный свет не проникал внутрь. Их в этой комнате двое, но его собеседник стоял молча, упираясь спиной о стену напротив и разглядывая потолок. Кажется, они даже словом не обмолвились за всё это время. Потёртое кресло, в которое он забрался с ногами, положив подбородок на колени, жутко неудобное, а от шума и грохота за дверью начинает болеть голова. Долго. Курогири слишком долго, и он уже начинает нервничать, тянется рукой к верхнему шейному позвонку и скоблит двумя пальцами чуть выше, по застарелому следу зубов. В последнее время шрам беспокоит его чаще — противное ощущение, когда щекочется под кожей так глубоко, что не достать и остается только перебирать пальцами везде, где только можно в попытке избавиться от мерзкого зуда, что напоминает о прошлом. Не то, чтобы он о нём как-то жалел, отнюдь, жалость — это не то чувство, которое может остаться, не сгорев дотла в его пылающей ненависти. Этот шрам — подарок ему от учителя, что так великодушно избавил его от стольких хлопот: от слабости, от зависимости, от сущности. — Долго ещё? У меня дела, — вдруг подаёт голос Даби, а его надменное лицо хочется расщепить в мелкую пыль. Шигараки ничего не отвечает. Лишь сильнее растирает сухую шероховатую кожу, вытягивая шею. Он никогда не различал принадлежность по запаху, но ещё при первой встрече сразу понял, что этот самоуверенный парень — альфа. Всё-таки надо было убить его при первой встрече. Альфа он или нет, он разделяет взгляды Пятна, они все на нём помешались, даже эта сумасшедшая Тога, чей безумный противный смех раздаётся за «картонной» стеной. Надо было поискать убежище получше, но кто бы мог подумать, сколько проблем может доставить течная омега. Тут дверь открылась и Тога вошла в комнату, облизывая губы. — Простите… за опоздание, — протянула она, приметив Даби и подойдя к нему ближе. Она попыталась прижаться к нему, ухватившись за предплечье, но парень одёрнул руку, воротя нос. — Пахнешь мерзко, — констатировал он, учуяв на омеге запах другого альфы. Тога сердито поджала губы, и маленький ножик в её руке взмыл вверх, пролетая в опасной близости с мертвенно лиловой кожей на его шее, но Даби перехватил её руку за запястье, резко дёрнул омегу к себе и произнёс ей прямо в ухо всё таким же спокойным тоном: — Не приближайся ко мне, поняла? — Ты такой милый, когда ревнуешь! — девушка тихо прохихикала и присела рядом на небольшой столик. Даби этот выпад проигнорировал, зато Шигараки охотно ответил: — Интересно, что же на это скажет твой альфа? — Если ты про Твайса, то он не мой альфа, — улыбнулась она, подбрасывая свой ножик в воздух, и вся просияла: — Ведь я уже влюблена в другого! Шигараки ещё раз мысленно поблагодарил судьбу за то, что вся эта ерунда обошла его стороной, когда посреди комнаты взвился тёмный туман. Вопреки ожиданиям, Курогири был один и тут же начал докладывать: — К сожалению, мне не удалось привести его сюда, но у меня есть хорошие новости. Его прервал влетевший в комнату Твайс. Он принялся извиняться, размахивая руками и попытался приобнять Тогу, за что получил от неё ладонью в лицо. — Нам нужно продумать план, — задумчиво протянул Шигараки. — Нам понадобится кое-что раздобыть и, возможно, кое-кого похитить. — Снова ученика? — О нет, в этот раз нам понадобится кое-кто другой. Кое-кто менее заметный. Мы ведь не хотим привлекать к себе лишнее внимание, ведь так, Курогири? — Разумеется, — согласился тот, обратив внимание на целующуюся вовсю пару рядом, — Кхм-кхм, — попытался он образумить их, но Тога явно уже не в том состоянии, чтобы обращать на что-то внимание. Отреагировал только Твайс, не отрываясь от поцелуев, он поднял её на руки и вышел за дверь. — И как эта штука поможет нам в нашем деле? — произнес Даби. — Терпение, друг мой, кроме очевидной пользы мы сможем открыть для себя новые возможности, надо только всё хорошенько обдумать, — Шигараки помолчал с минуту. — Знаешь, Курогири, я передумал, пожалуй, небольшой переполох нам будет даже полезен. — Ты в этом уверен? — Разве можно быть уверенным хоть в чём-то? — ответил он вопросом на вопрос. — Мы просто расставим фигуры, запустим механизм и посмотрим, к чему он нас приведёт.
