meet me halfway

      «Тебя ведь не могли судить за простое желание быть самим собой?» Тэхен громко рассмеялся и напугал таксиста. Мужчина бросил быстрый взгляд в зеркало на бледное лицо пассажира и, возвращая все внимание к дороге, аккуратно поинтересовался, в порядке ли он. Волосы все еще пахли весенней полевой дымкой и машинным маслом, а голова кружилась от переизбытка кислорода, который он с жадностью вдыхал, стоило Чонгуку остановиться у смотровой площадки, откуда открывался потрясающий вид на весь город. Тэхен таким видел его впервые, — всепоглощающее чувство собственной важности меркло, когда он смотрел на что-то столь огромное и необъятное. Они с Чонгуком были крошечными точками на карте мира. «Это свобода, Тэхен! Она очень вкусная, и откусив кусочек, все сладости мира перестанут волновать тебя так же сильно, как она», — смеялся ему на ухо Чонгук, а Тэхен только смотрел завороженно, запоминая широкую притягательную улыбку, и легонько касался губами его подбородка, кротко целуя.       Таксист улыбнулся ему, а Тэхен ненароком сравнил улыбки. Смог бы он так быстро полюбить, если бы это был не Чонгук, а кто-то другой? Например, растяпа-Намджун из отцовского офиса. Преданная собачонка. Намджун — это стабильная работа, имя, сделанное собственноручно, и вполне приемлемое добродушное лицо. У них могло бы что-то получиться, ведь Намджун не стал бы от него требовать излишних чувств, и сдержанно относился бы к тому, что Тэхен иногда курил и периодически выпивал с Юнги. За ужином они бы обсуждали коэффициент роста прибыли компании, недостатки последней реформы и, скорее всего, то, что запеченное куриное филе получилось не очень, такое же сухое и безвкусное, как их совместное будущее, но никто об этом, конечно, не сказал бы вслух. Только о курином филе. Странно было представлять на месте своего предназначенного кого-то другого, когда ты его уже встретил. Это как сделать заказ в ресторане, остановившись на мясном блюде, а потом, когда тарелка уже стояла у тебя перед носом, резко начать думать о десерте. Чонгук был абсолютно прав, когда говорил, что Тэхену захочется еще: всю жизнь свобода для Тэхена была непозволительной роскошью. Он имел смелость лишь представлять, как бы колко и дерзко мог ответить на очередное замечание отца, как бы поддел мачеху, подчеркивая ее тошнотворную чопорность и педантичность. Даже мысленно проделывая подобное, Тэхен получал ни с чем не сравнимое удовольствие, но в реальности у него безбожно краснело, а затем резко бледнело лицо, потели ладони, и спину лизал холодный липкий страх. У него была только одна попытка, чтобы поступить правильно.       Широкая футболка неожиданно начала казаться тесной. Душила его и сжимала где-то под ребрами словно тисками. Тэхен сделал глубокий вдох и пошел в сторону дома, с непосильным трудом переставляя ноги. Огибая невысокие кустарники декоративных роз, он проскользнул в дом через заднюю дверь для прислуги и оказался на кухне, где его встретили привычными поклонами и приветливыми улыбками. Не жалея ответной улыбки, Тэхен попросил позвать его к столу, когда отец вернется домой и будет готов спуститься к ужину. В своей комнате Тэхен растерянно осмотрелся, как будто широкая и просторная родная спальня вмиг стала тесным уголком, не идущим в сравнение с маленькой комнатушкой Чонгука. Там, по крайней мере, было уютно и Чонгук был рядом. Он прошелся вдоль комнаты и застыл у шкафа. «Стоит ли переодеться перед тем, как спуститься на ужин?». Тэхен внимательно рассматривал свое отражение: торчащие сквозь дырки на джинсах острые коленки, болтающаяся растянутая майка и бесконечная путаница в волосах. Накидывая мягкий кашемировый джемпер на плечи, Тэхен решил, что этого было достаточно для того, чтобы не сделать шаг назад. Рваные штаны не спасли бы, если отец решил придушить его прямо за столом в гостиной, но, по крайней мере, он умер бы так, как они обсуждали это с Юнги.       — Тэхен, — его мачеха не позволила себе проявить излишнюю эмоциональность, только продолжала смотреть строго на разодранные джинсы.       — Ты неподобающе выглядишь, — Тэхен пытался прочитать в глазах отца хоть что-то, кроме пустоты, но лицо его резко начало багроветь, вызывая улыбку у сына.       — Эта одежда показалась мне удобной и я решил надеть ее, — спокойно проговорил Тэхен и сел за стол на свое привычное место. — Я встретил своего соулмейта, — признался он, как только служанка поставила перед ним на столе тарелку с едой. — Я знаю, что твои люди следят за мной, — Тэхен поджал губы, копируя привычку отца. — Скажи им прекратить.       — Это всего лишь меры безопасности, — отец показательно отвел взгляд, уделяя внимание бутылке с вином. — Ты сын влиятельного человека.       — Правда? — Тэхен громко хмыкнул. — А я думал, что ты просто затянул на моей шее невидимый поводок и проверяешь время от времени не сорвался ли я.       — Чон Чонгук, — вдруг произнес отец, и улыбка медленно ускользнула с губ Тэхена. — Этот мальчишка научил тебя подобному?       — Я должен был предугадать, что ты уже в курсе и его личности, — деревянные палочки Тэхена брякнули по тарелке, когда он их слишком резко опустил, так и не притронувшись к еде.       — Я в курсе всего, что касается моей семьи, — он отставил бокал, наконец, снимая с себя маску наигранной любезности. — Мне стоит рассчитывать на то, что ты не натворишь глупостей? Тебе стоит подумать о своей семье, Тэхен. Этот мальчик нам не подходит.       — Этот мальчик? — усмехнулся Тэхен. — Ты настолько пренебрежительно к нему относишься, что даже не хочешь называть имени, — он озвучил и так всем известную истину.       — Ты еще совсем ребенок, Тэхен, — мужчина оттянул пальцами туго затянутый галстук. — Ты о нем совсем ничего не знаешь. Он рос на улице, у него нет ни денег, ни статуса. Его дважды вызывали в полицию, уличные гонки, запрещенные препараты — это всего лишь вершина того, что из себя представляет твой Чон Чонгук, — слово «твой» по неосторожности брошенное отцом, резануло слух. — Я не хотел тебе говорить, но ради твоего блага ты должен знать о том, что мать Чонгука ушла из семьи, а его отец застрелился, — Тэхену на долю секунды показалось, что отец говорил из лучших побуждений, полагая, что его сын мог подобного не знать, и Чонгук скрывал от него всю правду о своей семье. — Ты хотя бы представляешь, какую тень на нашу семью бросает его имя? Стоит хоть раз упомянуть в прессе и от подобной грязи будет тяжело отмыться.       — Не смей сравнивать его имя с грязью, — прорычал Тэхен, впервые за всю жизнь повышая голос на отца.       — У тебя не будет с ним настоящей семьи, — спокойно проговорила мачеха, как будто все происходящее ее не касалось, но было важным высказать и свое мнение. — Не будет никогда детей. Вы же оба мужчины, Тэхен, это физиологически для вас не предусмотрено природой, — добавила она, все также не отрываясь от своей тарелки и не поднимая глаз ни на мужа, ни на пасынка.       — Забавно, что о детях говоришь мне ты, — едко подметил Тэхен.       — Тебе стоит думать прежде, чем открывать рот, — грубо брякнула женщина, не меняясь в лице.       — Как и тебе, — Тэхен поднялся с места.       — С появлением этого мальчишки в твоей голове все перевернулось, — крикнул на него отец, а Тэхен двинулся к лестнице на второй этаж и улыбнулся своим мыслям, что как раз с появлением Чонгука у него в голове все, наконец-то, встало на место. — Он напичкал твою голову глупостями о предназначенности. Все эти песни и музыка исчезнут, и ты поймешь, что это не твой человек, — отец шел следом за ним. — Подобные чувства созданы для законченных романтиков и глупых бульварных писак, которые не имеют ничего общего с реальностью. А реальность, Тэхен, такова, что успешные люди, вроде меня и твоей матери, всегда чем-то жертвуют, чтобы достигнуть в будущем небывалых высот, и тебе придется пожертвовать.       — У нас с тобой, отец, разные высоты, — с улыбкой заметил Тэхен, скрываясь в своей комнате.

*

      — Он не придет, — Чонгук нервно вздохнул, бросая взгляд на темный экран телефона.       — Если ты и с ним ведешь себя так, я бы не пришел, — Чонгук повернул голову к Юнги и посмотрел на него, вопросительно поднимая брови. — Ты раздражаешь, — он пожал плечами, игнорируя жалкое выражение лица. — Послушай, он сказал, что ему нужно поговорить с отцом, а ты будешь только мешаться под ногами.       — Чонгук, — Чимин коснулся его плеча, привлекая к себе внимание. — Он обязательно придет, — он улыбнулся и, наклоняясь к уху Чонгука, доверительно прошептал: — а если не придет, здесь полно хорошеньких девочек, — парень ободряюще подмигнул Чонгуку, как в следующую же секунду подпрыгнул на мягком диванчике, когда ему в бедро прилетела коробка с салфетками. — Обалдел?       — Тэхен — мой друг, фильтруй то, что ты говоришь, — грубо проворчал Юнги, не поднимая глаза на Чимина.       Чонгуку не стоило отпускать Тэхена домой одного. Они были знакомы всего двое суток, которые разделили жизнь Чонгука на до и после встречи с Тэхеном. И все, что было до — больше не имело значения. Он не знал, как это можно было объяснить, но чувствовал, что с Тэхеном не все в порядке. Ему прямо сейчас нужна была поддержка и защита, а Чонгук был связан по рукам и ногам простым обещанием не вмешиваться и позволить решить все самому. У Юнги сегодня было выступление в клубе, и Тэхен попросил Чонгука подождать его вместе с ним. Сидеть и ждать — для Чонгука было похоже на медленную пытку, когда каждый посторонний звук раздражал еще больше, а сил терпеть оставалось все меньше и меньше.       Чонгук с Чимином сидели на диванчике в зоне отдыха, а Юнги напротив, он ни на минуту не отрывался от телефона и старательно что-то в нем печатал. Юнги хотел бы подбодрить Чонгука, но не совсем был уверен в том, что Тэхен сдержит свое слово. Прежде он столько раз отказывал ему на предложение сходить в клуб, прикрываясь экзаменами и отцом. Люди не менялись за два дня. Бросая быстрый взгляд на Чонгука, он не смог удержаться и позволил себе на несколько секунд задержаться на лице Чимина. Парень сидел полубоком, подогнув под себя одну ногу, второй упираясь в пол, с яркой улыбкой на губах он что-то шептал на ухо Чонгуку, эмоционально приподнимая брови и открывая широко глаза. Матовая кожа блестела в приглушенном свете, а белые волосы подчеркивали ее свежесть и эластичность. По Чимину было заметно, что он активно танцевал, не жалея сил: растрепанная прическа, румянец на щеках и тяжелое дыхание. Он облизнул пухлые губы, смачивая слюной, и сделал глубокий вдох. Его грудная клетка высоко приподнялась, наполняясь кислородом. Взгляд Юнги опустился по острой скуле к тонкой шее и застыл на оголенном плече, с которого сползла распахнутая толстовка. Тонкая шлейка майки не прикрывала кожу, а лишь провоцировала, чтобы ее сдернули, обнажая все до самого конца. Юнги поморщился и моргнул несколько раз, отгоняя от себя наваждение. Что это было? Пак Чимин мало того, что свалился на голову в комплекте с Чонгуком, так теперь еще и у него в голове наводил свои порядки. «Молодец, Мин Юнги, не хватало еще запасть на этого полоумного», — Юнги ухмыльнулся своим мыслям.       — Между вами что-то было? — спросил Чимин, пытаясь отвлечь Чонгука.       — Было, — спустя пару секунд ответил Чонгук. — Был целый этаж. Я спал на кушетке в мастерской, а Тэхен на втором этаже.       — Так не интересно, — Чимин нахмурился. — В чем смысл иметь соулмейта и даже не прикоснуться к нему? И не целовались даже? — он задорно всматривался в глаза Чонгука, еще чуть-чуть и он от любопытства залез бы прямо на него.       — Целовались, — краснея, признался Чонгук. — Я просто не хочу спешить.       — Правильно, — деловито заметил Чимин. — С таким сексом лучше не торопиться.       — Таким? — Чонгук приподнял вопросительно бровь.       — Анальным, — прошептал Чимин, бросая быстрый взгляд на Юнги, но тот, похоже, вовсе не был заинтересован в разговоре. — Что? У меня хотя бы какой-то опыт в этом есть, — Чонгук на его слова громко рассмеялся и Чимин ладонью прикрыл его рот, тихонько шикая.       — Я никогда не говорил, что не спал с парнями, — признался Чонгук.       — Спал? — пораженно проговорил Чимин. — А еще надо мной издевался, — он обиженно ударил Чонгука ладонью по плечу. — Сам прошел через то же. Понравилось?       — Очень, — Чонгук мечтательно прикрыл глаза, игнорируя раздражение на лице Чимина. — Только я всегда был в активной позиции. Тебе не передать, какие это ощущения, когда под тобой крепкое мужское тело…       — Все, заткнись, — обиженно бросил Чимин, а Чонгук вновь громко рассмеялся. — Если мой соулмейт окажется парнем, я тоже буду занимать активную позицию, — уверенно проговорил он.       — Это навряд ли, — хмыкнул Юнги, и Чимин резко повернул лицо к нему.       — Это еще почему? — он смотрел прямо в глаза Юнги.       — Ты слишком мягкий и податливый, — перечислил он. — И не умеешь руководить, а еще явно предпочитаешь, чтобы в постели все делали вместо тебя. «Расслабься и получай удовольствие» — бабский девиз, но тебе он подходит, — закончил Юнги, с удовольствием замечая, как покраснело от злости лицо Чимина.       — Ты специально меня провоцируешь, да? — прикрикнул на него Чимин. — Мелкий гаденыш, мне двадцать семь и у меня опыта в сексе будет больше, чем у тебя.       — Я вообще удивлен, что у тебя с таким лицом был секс, — со смехом проговорил Юнги. — Ты ведь именно для этого там бреешься, да? — он смело подмигнул ему и кивнул подбородком на его пах.       — Расслабься и получай удовольствие, Юнги, — Чимин резко поднялся с места, ступая к диванчику парня.       Юнги был не в самом выгодном положении, когда быстрый и ловкий Чимин перехватил его руки за запястья и прижал с двух сторон от головы. Он дернул руками, но добился лишь того, что Чимин сильнее сжал запястья, и тонкий смартфон Юнги выскользнул из ладони. Упиваясь растерянностью на лице мальчишки, Чимин ухмыльнулся злорадно и наклонился ближе к его лицу, но Юнги был уверен, что парень ему ничего не сделает и действительно расслабился, ухмыляясь в ответ. Только вот ухмылка больше напоминала настоящую улыбку, теплую и забавную, и совсем не свойственную для Юнги. Склоняясь все ближе, Чимин взглядом скользнул по его лицу — от узких глаз к ярким губам, которые выделялись на фоне бледной кожи. На его диванчик света попадало еще меньше, и охваченный полумраком, под Чимином он выглядел слишком хрупким и маленьким. С такого расстояния действительно было заметно, что он едва переступил черту совершеннолетия, только лоб, прикрытый повязкой, и убранные назад волосы, делали его взгляд острее, но никак не старше. «Мальчишка», — в мыслях заметил Чимин. У Юнги ресницы были длинными и так трогательно дрожали, что Чимин и вовсе забыл, зачем поднялся со своего диванчика, только вот Юнги обо всем помнил. Он с невероятной точностью ударил коленкой Чимину аккурат между ног и сменил улыбку на привычную ухмылку, чувствуя, как парень медленно сполз с диванчика и опустился на колени перед Юнги. Чимин сжал ладонями пострадавшее место и простонал от боли, притягательно размыкая полные розовые губы.       — В такой позиции ты лучше смотришься, — беззлобно улыбнулся Юнги, когда Чимин, крепко зажмурившись от боли, уперся ему лбом в колено.