meet me halfway

      Чимин вернулся на свой диванчик, но не смог усидеть на месте, когда Юнги оторвался от телефона и устало вздохнул, откидывая голову на спинку дивана. Улыбаясь широко, что и без того узкие глаза превратились в маленькие щелочки, а сам он весь засветился словно лампочка, Чимин поднялся и в следующую же секунду упал на диванчик рядом с Юнги, нарочно подвинувшись ближе и нависнув над самым его лицом. Опираясь локтем о спинку диванчика и подпирая ладонью щеку, Чимин откровенно пялился, продолжая улыбаться, и без всякого стеснения коснулся пальцами его щеки, привлекая внимание. Юнги раздраженно застонал и открыл глаза.       — Почему ты все еще здесь? — он повернул лицо, сталкиваясь взглядом с довольными глазами Чимина. — Тебе вообще знакомо понятие о личном пространстве?       — Сколько тебе лет? — Чимин проигнорировал его вопросы. — Ты же учишься вместе с Тэхеном, значит, тебе где-то около двадцати, — он задумчиво сделал предположение и, всего на секунду меняя позу, потянулся к столику, чтобы подхватить бокал с пивом, и снова сел, как и прежде.       — Ты же не отстанешь? — с надеждой в голосе спросил Юнги и, получая отрицательный кивок, повторил позу Чимина. — Послушай, Чонгук уехал, и тебе необязательно торчать здесь со мной, найди себе компанию поинтереснее и прекрати портить мое настроение, мне еще сегодня…       — Мне интересен ты, — спокойно сказал Чимин, пока Юнги взглядом изучал его лицо.       — Напился? — хмыкнул он, а Чимин встретил громким смехом его предположение.       — Чонгук мой лучший друг, и я всегда буду рядом с ним, а Тэхен его предназначенный. Ты, даже несмотря на твой характер, смог стать ему лучшим другом, и, к несчастью, теперь ты тоже всегда будешь рядом с нами, — заметил Чимин. — Нам нужно подружиться.       — Не напился, — заключил Юнги, сдвигая брови. — Ты спятил.       Он потянулся к бутылке соджу, и наполняя рюмку, хотел закрыть бутылку, как рядом с его рюмкой появилась еще одна, пустая. Чимин кивнул на рюмку и безмолвно попросил налить соджу и ему. Юнги хмыкнул и хотел сказать, что не самая лучшая идея смешивать пиво с соджу, но бросив быстрый взгляд на довольное лицо Чимина, решил промолчать. Это не его проблема, если он решил напиться.       — Так сколько тебе лет? — повторил свой вопрос Чимин, выпивая рюмку.       Юнги смерил его сердитым взглядом и раздраженно выдохнул.       — Если я отвечу на твой вопрос, ты отстанешь от меня и посидишь молча? — Чимин утвердительно кивнул и притягательно улыбнулся.       — Через пару месяцев мне будет девятнадцать.       — Тебе восемнадцать? — глаза Чимина увеличились до невероятного размера, и Юнги довольно усмехнулся. — Ты…да ты ни разу не назвал меня, как положено, все время без уважительной формы и ты…мелкий, маленький, черт, — пораженно выдохнул он, наполняя еще одну рюмку. — Тебя мама не научила вежливому обращению к старшим?       — У меня два отца, — спокойно поделился Юнги и последовал его примеру, выпивая полную рюмку, но замечая удивление на лице Чимина, с усмешкой на губах продолжил: — меня усыновили, своих настоящих родителей я не знаю, в детстве меня никто не обижал, у меня замечательная семья и вырос я в любви, ласке и заботе. Достаточно для тебя информации? Отстанешь теперь? — с надеждой спросил он.       — Твои отцы — соулмейты? — Юнги утвердительно кивнул. — Это здорово, — восхищенно протянул Чимин, но заметив, как на него внимательно смотрел парень, впервые почувствовал перед ним смущение. — Я хотел сказать, что это замечательно, когда соулмейты создают семью и проводят вместе всю жизнь, — он неловко опустил взгляд на свои руки. — Даже если они мужчины.       — Разве имеет значение пол, когда человек предназначен тебе судьбой? Он — идеален, создан специально для тебя, так какая разница, что у него между ног?       — Пол для меня не имеет значения, — защищался Чимин. — Но пока я не встретил его или ее, я ведь могу позволить себе помечтать о ком-то? — он почувствовал, как алкоголь начал согревать лицо, а кожа покрылась спелым румянцем. — Каждый когда-нибудь представлял своего соулмейта, наделяя его определенными качествами и внешними данными, которые казались бы привлекательными.       — Грудью пятого размера, например? — скептически спросил Юнги, рассматривая профиль Чимина, который смотрел сквозь танцующую толпу и впервые за вечер спрятал раздражающую Юнги глупую широкую улыбку, на ее месте появилась едва уловимая на самом краешке губ.       — Мне всегда хотелось, чтобы моим соулмейтом оказалась девушка. Я ничего не имею против парней, но мне хотелось легкости, нежности, какой-то невероятной самоотдачи, чувственности, на которую, как мне казалось, способны только девушки, — поделился Чимин. — Знаешь, чтобы была такой маленькой, тонкой, хрупкой, чтобы страшно было к ней прикоснуться, обнимать ее всем телом и, укутывая, закрывать, защищать от всего, хочу казаться старше, выше, больше и сильнее, — он легко рассмеялся и мечтательно прикрыл глаза. — Мне нравятся маленькие черты лица. Такие типичные для азиатов узкие глаза, маленький носик и кукольные губы. А еще с ума схожу от бледной кожи. Да это невероятно сексуально, — Чимин волнительно облизал полные губы, и под прикрытыми веками не замечал того, как Юнги не отводил от его лица внимательного взгляда. — И светлые короткие волосы, потому что мне нравится, когда видны плечи и ключицы, четкие линии под нежной кожей, — он распахнул глаза и повернул голову в сторону, сталкиваясь взглядом с Юнги. — Знаешь, все это очень похоже на…       — Даже не смей произносить этого вслух, — не моргая, попросил его Юнги.       — Очень похоже на тебя, — все-таки признался Чимин.       — Я по-твоему похож на хрупкую девушку? — Юнги приподнял вопросительно брови, а Чимин вмиг спрятал насмешливый взгляд, понимая какую ляпнул глупость.       — Это была шутка, — пытаясь исправить положение, Чимин сказал первое, что пришло на ум. — У тебя совсем нет чувства юмора, — он недовольно цокнул и вернул на лицо натянутую широкую улыбку.       — У меня есть мозги, а на твои тупые шутки у меня аллергия, — поморщился Юнги, отворачиваясь и не замечая с каким облегчением вздохнул Чимин.       — Смешно.       — Что?       — Про аллергию — это было смешно, — признался Чимин.       — Ты обещал заткнуться и отвалить от меня, когда я отвечу на твои вопросы, — недовольно напомнил Юнги, и впервые, всего на секунду, испугался того, что это могло прозвучать грубо и исправился: — давай посидим молча, пожалуйста? — он выдавил из себя подобие улыбки.       — Знаешь, что я подумал…       — Я же сказал «пожалуйста», — взорвался Юнги, но Чимин ожидаемо проигнорировал его слова.       — Мы с тобой теперь друзья, — заключил он с довольным видом.       — С чего ты это взял? — Юнги непонимающе нахмурился.       — Наши лучшие друзья — соулмейты, но между нами была пропасть в общении, но теперь ее нет, — пояснил Чимин, не замечая, как Юнги сжал ладони в кулаки.       — Послушай, Чунмин, — сердито бросил Юнги. — Не смей использовать вот это вот «мы» в одном предложении с моим именем, никаких «мы» — нет. Понял? Ты слишком шумный, тебя слишком много, ты буквально повсюду, — он грубо ткнул Чимину пальцем в грудную клетку. — Я попросил тебя всего лишь помолчать, но ты и на это не способен, — Юнги набрал побольше воздуха в легкие, чтобы вновь обрушить поток слов на растерянного Чимина, но его затею прервал вибрирующий телефон. — Блядь, какого черта еще кому-то от меня что-то нужно, — он подхватил телефон и, злобно сверкнув глазами в сторону Чимина, открыл сообщение.       — Меня, вообще-то, зовут Чимин, — обиженно поправил его Чимин. — Куда ты? — растерянно спросил он, когда Юнги поднялся с диванчика.       — Мне пора на сцену, — остывая и глубоко вдыхая, ответил Юнги. — Из-за кое-кого мне не удалось расслабиться перед выступлением.       — Ты поешь?       — Читаю, — хмыкнув, поправил он. — Рэп, — добавил Юнги, замечая непонимающий взгляд Чимина.       — Ты же играешь на фортепиано, — удивился парень.       — Фортепиано — мечта моего отца, моя мечта — писать песни и зачитывать. Отцы не лезут в мои дела и позволяют заниматься тем, что мне нравится, пока я учусь.       — И как? Получается? — Чимин, получив порцию абсолютно новой и свежей информации, с потрясающей внимательностью рассматривал сосредоточенное лицо Юнги, похоже, совершенно забывая о том, что пару минут назад был на него обижен.       — Можешь остаться в клубе еще немного и послушать, — Юнги безразлично пожал плечами.       — Я не люблю рэп, — честно признался Чимин. — Но я…       — Только не говори, что ты останешься здесь ради меня, и даже сделаешь вид, что тебе понравилось, — подначивал его Юнги, посмеиваясь.       — Нет, — Чимин провел ладонью по волосам, убирая влажную челку назад, а Юнги последовал взглядом от его губ к пальцам, которые мягко проскальзывали сквозь светлые пряди. — Я хотел сказать, что соджу еще осталось, а я ведь за него уже заплатил. У меня не будет выбора и придется слушать, как ты поешь, — Чимин нарочно сказал неправильно, чтобы хотя бы так поддразнить Юнги, но тот лишь миролюбиво улыбнулся, удивляя и Чимина, и самого себя.       — Надеюсь, тебя стошнит, — пожелал он.       — От соджу или твоей музыки? — усмехаясь, уточнил Чимин.       — От музыки, конечно. Если тебя стошнит от соджу, я тебя перестану уважать и больше не сяду с тобой на один диванчик.       — Ты меня и так не уважаешь, — обиженно протянул Чимин, но в нем вмиг что-то щелкнуло и его глаза вновь радостно заблестели. — Хочешь, можешь называть меня «хен».       — В следующей жизни, — бросил ему Юнги, двигаясь в сторону сцены. — До встречи, Чунмин. Надеюсь, когда я вернусь, тебя здесь уже не будет.       — Чимин, — с улыбкой вслед ему кинул парень, на этот раз даже не чувствуя обиду.       — Я знаю, — Юнги обернулся и подмигнул ему, напрочь сбивая Чимина с мыслей своей реакцией.       Повязка на лбу вся промокла от пота, и Юнги поморщился, стягивая ее и запихивая в карман. У них с Хосоком особая энергия, которая, стоило им ступить на сцену, отключала разум и мысли. Бесконечные окрики и просьбы повторить, шум и атмосфера маленького, но все-таки собственного шоу, просто проникали в каждую клеточку его организма, даруя ощущение бесконечной эйфории, — если и было в мире чувство прекраснее оргазма — это именно оно.       Юнги стянул худи и остался в одной футболке, наслаждаясь тем, как прохладный ветер касался разгоряченной влажной кожи. Несмотря ни на что, сегодняшняя ночь была просто потрясающая. Не лучшая, но определенно одна из тех, которую ему бы хотелось запомнить и повторить. Повязывая худи на тощих бедрах, Юнги с досадой вспомнил, что из-за долгой возни и Чимина, который его отвлекал, оставил пачку сигарет на столике в клубе. Проверив время на мобильном, он довольно хмыкнул. У него еще было время в запасе, чтобы вернуться домой до того, как отец обнаружил бы, что Юнги не ночевал дома. На самом деле, он не соврал Чимину, когда говорил о том, что вырос в любви, но отцы его чересчур опекали, не позволяя ступить самостоятельно ни единого шага. Юнги ничего никогда не запрещали, но он был приклеен к отцовским брюкам чрезмерной заботой. Напоминание о том, что ему уже было восемнадцать, а не пять, никак не спасало.       Медленно пересекая улицу, залитую желтым светом фонарей, он почему-то вспомнил слова Чимина о соулмейте. По коже невольно пробежал холодок от того, насколько описанный образ был с ним похож. Конечно, ему не стоило воспринимать всерьез его слова. Все это было похоже на очередную идиотскую шутку. Возможно, Чимин просто хотел подразнить Юнги, как делали это друзья, подначивая его из-за чрезмерной худобы. Резко останавливаясь и задирая на животе футболку, Юнги посмотрел на свой впалый живот, обтянутый бледной кожей, и небольшой аккуратный пупок. Взгляд опустился на стройные ноги. Он совершенно точно не был похож на девушку. Да — тощий, но груди у него не было, и ноги хоть и тонкие, но все-таки мужские же, вон, даже волосы есть, как у настоящих мужиков, и он никогда не брил свои гениталии, в отличие от Чимина. Тем более, никогда бы не стал сообщать об этом каждому встречному. Задумчиво рассматривая себя, Юнги вскрикнул совсем не по-мужски, когда рядом с ним с громким визгом затормозил мотоцикл.       — Если ты хотел меня переехать, то боюсь тебя расстроить — ты промазал, — ворчливо проговорил Юнги. — Ты вообще в своем уме? Ты же и вправду мог на меня наехать, учитывая сколько выпил сегодня.       — Как ты узнал, что это я? — снимая шлем, Чимин беззаботно рассмеялся.       — По идиотскому поступку. Ты щедрый на них.       — О, — довольно протянул Чимин. — То есть, то, что ты стоишь посреди улицы с голым животом — не идиотский поступок? — он опустил взгляд на его живот.       — А ты на моем животе, значит, рассмотрел надпись «прицепись ко мне»?       — А она там есть? — Чимин удивленно округлил глаза и неожиданно для Юнги потянулся к его футболке, цепляя за край.       — Обалдел? — Юнги отступил от него на шаг, одергивая футболку вниз и воинственно складывая руки на груди.       — Я сам хотел проверить.       У Чимина в голове был ветер, а в груди невероятно сжималось от одной мысли, что можно было случайно прикоснуться к парню. Можно было, но ему бы никто этого не позволил.       — Может тебе сразу и в штаны ко мне залезть, чтобы и там проверить?       — Не терпится снять передо мной штаны? — в его голосе не было насмешки, только странное и не свойственное ему умиротворение. — Прости, но меня в этом плане не интересуют такие маленькие мальчики, как ты.       — Господи, неужели у нас нашлось что-то общее, — хмыкнул Юнги. — Ты тоже меня не интересуешь, и я, кажется, тебе еще в клубе сказал отвалить.       Чимин слышал то, что он сказал ему в клубе, но определенно слушаться его не собирался. Прикусывая губу, чтобы перестать улыбаться, он бесстыдно пялился на его лицо. Выступление закончилось полчаса назад, и Юнги еще не успел остыть. Его светлая кожа покрылась приятным розовым оттенком на щеках. Он продолжал вытирать пот, растирая кожу еще больше, из-за этого выглядел слишком забавно и еще младше, чем был на самом деле. Чимин боялся себе признаться, что чем больше он смотрел на него, тем меньше была вероятность, что чувство, которое давило в груди, не было похоже на восхищение.       — Поехали покатаемся, — желая задержать парня еще хотя бы на чуть-чуть, смело предложил Чимин.       — Нет.       — Хорошо, тогда я просто подвезу тебя домой, — Чимин продолжал смотреть на лицо Юнги, а он — в сторону.       — Нет.       — Мне понравилось твое выступление, — с улыбкой признался Чимин.       — Нет, — незамедлительно бросил Юнги и, наконец, повернул лицо к Чимину, сталкиваясь с его звонким смехом. — Что?       — Мне понравилось, как ты пел, — повторил Чимин.  — То есть читал, — он быстро исправил сам себя.       — Какая жалость, что тебя не стошнило.       Юнги вздохнул и почувствовал, как по спине скользнул поток холодного воздуха. Это не скрылось и от глаз Чимина. Конечно, он никогда не был похож на рыцаря в железных доспехах, но мерзнущий парень вызвал в нем совершенно искренний приступ заботы. Не пряча улыбки Чимин расстегнул красную кожанку и протянул ее удивленному Юнги.       — Возьми, — предложил Чимин. — Она не очень теплая, но все же лучше, чем твоя тонкая футболка.       Всего на секунду Юнги подумал, что это был очередной способ поиздеваться над ним, но Чимин не улыбался и выглядел слишком серьезным. Возможно, он был готов признать, что без улыбки Чимин раздражал немного меньше, чем обычно. Со строгим выражением лица он действительно выглядел на свои двадцать семь. На его лице не было ни единой морщинки, но кожа была без изъянов. Рука Юнги двигалась быстрее его мыслей. Не задумываясь ни на одну секунду, он потянулся к протянутой куртке.       — У меня вообще-то кофта есть, — спокойно и тихо проговорил он, натягивая куртку на плечи.  — Когда мне тебе вернуть ее?       Юнги поздно вспомнил о худи, которое пару минут назад повязал на бедра, но в противовес своим словам с особым удовольствием сильнее спрятался в согретую чужим телом куртку. Во взгляде Чимина было довольство собой, но Юнги был готов простить ему это хотя бы за то, что он сдержался и ничего не сказал, замечая насколько его куртка велика ему.       — Сегодня, — Чимин пожал беззаботно плечами, словно это не было его планом. — Я отвезу тебя домой и заодно заберу куртку, — он улыбнулся, кивая головой себе за спину. — Так я буду спокоен, что ты добрался домой. Возможно, твой голый живот на улице видел не только я, и кто-то захочет, чтобы ты показал что-нибудь еще.       — И все-таки ты запал на мой живот, — не задумываясь, бросил Юнги, присаживаясь на мотоцикл.       — Как и на твои бедра, — улыбаясь, проговорил Чимин. — Держись крепче. Между нами только начало все налаживаться, и будет обидно, если я потеряю тебя где-нибудь по дороге.       Желая отомстить, но из-за шлема не имея возможности что-то ответить, Юнги ударил ладонью по шлему Чимина и едва успел ухватиться за его рубашку, когда, словно издеваясь, мотоцикл сорвался с места. Он испугался до потери сознания, чувствовал, как в груди сердце заходилось ненормальным стуком. От Чимина чувствовалось тепло. На нем была всего лишь рубашка поверх той майки, что была на нем в клубе, но он не дрожал. Юнги старался прижаться к нему сильнее, оправдываясь тем, что он ни капельки не боялся, а просто пытался согреть его хотя бы самую малость. Он смотрел на мир так, как на него смотрел Чимин. Вспышки фар, пролетающих мимо автомобилей, и смазанные кляксы красочных витрин до слез слепили глаза. Но Юнги все равно не закрывал их, с восхищением пытаясь ухватиться взглядом за что-нибудь. Шлем мешал полностью попробовать на вкус это ощущение свободы. Как никогда запах резины и мокрого асфальта казался приятным. Завороженный, он не сразу понял, как мотоцикл подъехал к его дому. В себя его привел только смех Чимина, который через шлем казался ему глухим.       — Ты испугался? — спросил он, не пряча улыбку, когда Юнги снял и ткнул ему в руки шлем. — Страшно только в первый раз, — Юнги нахмурился, не понимая, как Чимин догадался, что это он до этого ни разу не сидел на мотоцикле. — Тебя выдало то, как ты держался за меня, хотя девушки всегда так прижимаются, — он с легкостью предугадал его вопрос.       — Проваливай, — Юнги отступил на шаг от мотоцикла, собираясь уйти.       — Даже не поцелуешь на прощание? — Чимин обиженно хмыкнул.       — Проваливай, Чунмин, — уже отвернувшись, бросил Юнги.       — Чимин, — послышалось ему вслед.       К дому Юнги шел быстрым шагом, но на полпути, когда по привычке запустил руки в карманы куртки, чтобы достать ключи, только вытащил оттуда чужой мобильный, вспоминая, что куртка вовсе не была его. Он не слышал звука отъезжающего мотоцикла, а это значило, что Чимин все еще был здесь, и он бы успел вернуть ему куртку. Только разворачиваясь, Юнги совсем не ожидал, что столкнется лицом к лицу с Чимином.       — Твоя кур…       Оказалось, они с Чимином были одного роста, а Юнги обзывал его коротышкой, и оказалось, что губы у Чимина совсем не раздражали, когда они не были растянуты в глупой улыбке, а вот так просто касались разомкнутых губ Юнги, завлекая в робкий поцелуй. Первый в его жизни настоящий поцелуй.