meet me halfway

      За окном кафе шумный переулок, залитый светом, купал прохожих в теплых лучах утреннего солнца. Рассматривая причудливые лавки уличных торговцев, заполненные жареными закусками, Тэхен поймал свое размытое отражение в стекле. Прошлая ночь оказалась бессонной. Пока Тэхен перебирал свои вещи, решая, что стоило забрать с собой в новую жизнь, Чонгук стоически боролся со сном и копался в столе Тэхена, обнаруживая кое-что действительно интересное — небольшую коробочку с самокрутками. Вне всякого сомнения ему достался не образцовый мальчик. Это забавляло.       — Ты можешь ничего не брать с собой, — опускаясь на пол рядом с Тэхеном, предложил Чонгук, замечая его растерянный взгляд. — Если все эти вещи тебе не нужны, мы купим тебе все новое, или ты можешь пользоваться моими.       — Потертые джинсы и футболки с сомнительными надписями вместо дорогих дизайнерских костюмов? — Тэхен задумчиво поднял взгляд к потолку, невесомо притрагиваясь указательным пальцем к нижней губе. — Это лучшее предложение в моей жизни, — опираясь ладонью о бедро Чонгука, он поцеловал его в приоткрытые губы. — Я заберу только документы и ее, — его взгляд был направлен на кровать, где лежал футляр со скрипкой.       — Ее? О, нет, — он в наигранном испуге округлил глаза. — Прости, дорогой, но она не может жить с нами. Из-за нее пострадало мое достоинство, — шепотом признался Чонгук.       — Мне жаль, — он поцеловал Чонгука в подбородок, ободряюще поглаживая ладонью бедро. — Но ты сам виноват, — оправдывал себя Тэхен. — Во второй раз — точно.       — Второй раз? — Чонгук непонимающе нахмурился. — Не было никакого второго раза. Я единственный раз проиграл гонку, когда у самого финиша услышал жуткий скрежет скрипки.       — Так ты об этом достоинстве, — озадаченно проговорил Тэхен.       — А ты — нет?       — Я тоже об этом, — согласно кивнул он, но его взгляд невольно опустился вниз, и, не сдержавшись, Тэхен упал на спину и громко засмеялся. — Господи, сейчас мне кажется, что это тебе восемнадцать и с момента нашей встречи все, чем я занимаюсь — это совращаю тебя. Надеюсь, от слов «член» или «мастурбация» ты не краснеешь?       — Это даже не смешно. Я взрослый мужчина, и нужно что-то большее, чем простые слова, чтобы заставить меня покраснеть, — заметил Чонгук, а Тэхен от его напускной серьезности едва сумел сдержать очередной приступ смеха.       Ему же необязательно было говорить Чонгуку о том, что его щеки напоминали по цвету закат на Мадагаскаре? Причиной этого определенно был только он. Тэхен внимательно наблюдал за ним. Рядом с ним осыпался весь образ самоуверенного и остроумного мужчины, превращая в несмышленого подростка, когда он смотрел на него вот так снизу вверх из-под опущенных ресниц. Чонгук едва справился с желанием показать ему, как он умел заставлять краснеть. К счастью, Тэхен не умел читать мысли. Разве в этом была вина Чонгука, что при таких словах он только и думал, что об одном конкретном человеке.       — Ты покраснел, — Чонгук и без его замечания, это почувствовал.       Он навис над Тэхеном, совсем не украдкой рассматривая то, как причудливо сочетался цвет футболки с его кожей. Темные глаза Тэхена напоминали собой открытый космос, где свободно плавали целые неизведанные галактики, а в реальности — неяркий свет настольной лампы отражался от черных зрачков, разбавляя горько-кофейную радужку молочными бликами. У Чонгука перехватило дыхание. Его губы приоткрылись от восхищения. Ладонь невольно сама потянулась коснуться и смахнуть с ровного лба пряди волос, получая в ответ на касание вздох, полный разочарования. Тэхену хотелось большего. Стоило напомнить Чонгуку о том, что ему уже исполнилось восемнадцать. Ему до безумия приятны любые его касания, но хотелось большего, а Чонгук будто бы и не замечал вовсе ничего подобного. Тэхен не был хрупкой статуэткой, которую нужно было бережно протирать от пыли. Но он не мог забраться в голову Чонгука, чтобы навести там свой порядок. Чонгук лишь улыбнулся ему уголками губ и оставил быстрый поцелуй на кончике носа, возвращаясь к своему прежнему занятию. Теперь его внимание привлекли эксклюзивные пластинки, имена на которых казались Чонгуку знакомыми.       Отец навис над его столом тенью. Улыбка от воспоминаний о прошлой ночи вмиг исчезла с губ Тэхена. Его выбор не зря пал на подобное место, и теперь, он испытывал облегчение, замечая с каким разочарованием и отвращением отец осматривался вокруг. Он терпеливо поджал губы и присел за столик на единственный свободный стул. Не зная куда деть руки, лишь бы только не коснуться ничего вокруг себя, мужчина опустил их себе на колени, но, подумав о том, что со стороны это будет выглядеть невежеством, вернул их на столик. Тэхен знал, что даже в подобном месте, которое вызывало у него тошноту, его отца волновало мнение людей. Красные пятна на лице и шее говорили о том, что он держался из последних сил.       Они молчаливо смотрели друг на друга, пока к столу не подошла совсем юная официантка, доставая маленький блокнот с мятыми страницами. Ее слова казались заточенными и заученными, словно она была не живой, но на приветливую улыбку Тэхена, девушка все-таки ответила своей. Отец даже не посмотрел на нее, бросая несколько слов о кофе и о пожелании, чтобы его чашку промыли несколько раз, прежде чем в нее что-то наливать. «Болен презрением, заражен безразличием», — Тэхен мысленно поставил отцу диагноз. Тэхен был более вежливым и приятным в общении, хотя к такому и не привык, но у него теперь была новая жизнь. Он обязательно научится. До безумия хотелось излечиться от всех диагнозов того общества, в котором его растили, и в котором продолжал существовать его отец.       — Даже такая, как она, была бы лучшей кандидатурой, чем он, — заметил его отец.       — Он? — нахмурившись, переспросил Тэхен. — Ты о Чонгуке?       — Ты решил покинуть дом, — отец продолжал смотреть на него в упор, словно желая пробудить в нем чувство вины. — Отказался от своей семьи, блестящего будущего. Ради чего, Тэхен? Ради такого, как он? Парня в обносках и с пустыми карманами?       — Говори о нем с уважением, — одернул его Тэхен.       — Я не могу спокойно смотреть на то, как мой сын совершает самую огромную ошибку в его жизни, — он умолк всего на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. — Ты рушишь свои мечты, ты оставил скрипку, все твои вещи…       — Скрипка мне больше не нужна, — спокойно отозвался Тэхен. — Как и вещи. Все необходимое я куплю позже.       Отец вновь замолчал, когда официантка вернулась с двумя чашками кофе, аккуратно опуская их на столик. Он снова не изменял себе. Определенно ему не хотелось, чтобы кто-то посторонний слышал их разговор.       — У тебя нет денег, как и у твоего оборванца! Тебе придется зарабатывать, Тэхен. Ты ведь не знаешь, что значит работать, — отец понизил тон, замечая, как на них с любопытством стали заглядывать посетители кафе. — Ты ничего не умеешь и тебя никуда не возьмут, кроме места, подобного этому. Можешь спросить девчонку, возможно, им требуется еще один официант.       — Отличная идея, — воскликнул Тэхен.       — Прекрати строить из себя идиота, — потребовал отец.       — Прекращу, — Тэхен пожал плечами, принимая расслабленную позу. — Когда ты перестанешь строить из себя заботливого отца.       — Тэхен, — отец отодвинул от себя чашку с кофе. — Мне казалось, мы с тобой пришли к общему соглашению, которое будет выгодно для обеих сторон: в нашем с тобой кругу ты будешь по-прежнему оставаться тем, кто никогда прежде не слышал мелодии и не встречал своего соулмейта. Чонгука никто не должен видеть рядом с тобой, и его имя не должно звучать рядом с именем нашей семьи. За закрытой дверью, вдалеке от посторонних глаз, вы можете играться с вашей предназначенностью и глупыми чувствами, пока кому-нибудь из вас это не надоест.       — Твой круг, похоже, — замкнутый, раз ты никак не поймешь, что ни ты, ни твое общество больше мне не нужны, — Тэхен улыбнулся совершенно искренне. — Мне хорошо с Чонгуком, и тебе придется смириться с тем, что я не оставлю его, — заверил он. — Прости, но на новоселье я тебя не приглашаю, будут только самые близкие люди, — оставляя на столе деньги за кофе со щедрыми чаевыми и поправляя кофту, Тэхен пошел к выходу.       Он изначально понимал, что подобная затея была огромной глупостью, но на встречу с отцом не мог не согласиться. В глубине души все еще оставалась надежда на то, что ради него отец был готов отступиться от своих принципов. Ведь он оставил все дела и прилетел гораздо раньше. Но надежда лопнула, как мыльный пузырь, когда отец вновь заговорил о соглашении.       Наверно, Тэхен со временем сможет привыкнуть, что теперь в его доме всегда будет пахнуть машинным маслом, бензином и резиной. Он не очень восприимчив к запахам и не был неженкой, даже готов был признать, что ему совсем чуть-чуть нравилось то, что точно так же пахло и от Чонгука. Как и рад тому, что аромат свежих духов никогда не смог бы перекрыть терпкий запах кожаной куртки. В комнате на втором этаже от его белья и одежды пахло иначе: кондиционером с лавандой. Ему нравилось, что здесь было чертовски мало места. Можно было натыкаться друг на друга буквально на каждом шагу, в крайнем случае, ванная комната всегда могла послужить отличным изолятором для того, кому нужно было побыть одному.       Приоткрывая дверь и заглядывая внутрь, Тэхен взглядом нашел Чонгука, который шумно сопел, растянувшись на сложенном диване и опираясь головой о мягкий подлокотник. Одна его рука лежала на животе, а вторая, что ближе к краю, соскользнула вниз, как и одна нога. Его позу едва ли можно было назвать удобной. На тумбочке стояла кружка с недопитым и все еще теплым кофе. Похоже, Чонгук заснул совсем недавно. Прикрывая аккуратно дверь и делая робкие шаги, Тэхен подошел к нему и присел на корточки, прямиком напротив лица. Он обвел взглядом выразительные темные брови, крупный нос и тонкие губы. Чонгук был очень красивым, по-настоящему красивым. Тэхен заметил это еще в самую первую встречу. Он подкупал своей непосредственностью, взглядом, пробирающим до мурашек по коже, и, конечно, своим телом. Даже все эти рисунки на его коже завлекали, разжигая желание увидеть еще чуточку больше. Взгляд Тэхена зацепился за приподнятый край футболки и широкую полоску матовой кожи с частью рисунка. Ведомый любопытством, Тэхен поднялся на ноги и склонился над животом Чонгука, бросая быстрый взгляд на лицо и прикрытые глаза. Он был уверен в том, что останется не пойманным, когда подтянул наверх край футболки до самой груди. Оказалось, это вовсе и не рисунок, а объемная надпись, нанесенная поперек живота. Большие ажурные буквы, плавно переплетаясь между собой, сантиметр за сантиметром покрывая загорелую кожу. Он не мог отказать себе в желании касанием повторить контур линий, не замечая того, как замерла грудная клетка Чонгука на глубоком вдохе. До безумия интересно было, что еще скрывала футболка. Не сдерживая порыва, Тэхен повел пальцами вверх, пробираясь к груди под футболкой. Он ни капельки не испугался, когда его ладонь сверху накрыла ладонь Чонгука.       — Что ты делаешь? — Чонгук слышал его с той самой секунды, как он вошел в комнату.       — А на что это похоже? — Тэхен самоуверенно хмыкнул, опуская взгляд с лица Чонгука на его живот. — Я заметил часть рисунка под футболкой, — пояснил он.       — Тебе так сильно хочется меня раздеть? — но Тэхен лишь безразлично пожал плечами, совсем не выдавая себя, что именно в этом и заключалось его главное желание.       — Не льсти себе, мне всего лишь интересны рисунки на твоем теле.       — Хочешь, я тебе покажу? — воодушевленно предложил Чонгук и, не дожидаясь решения Тэхена, поднялся с дивана, слегка подталкивая его плечом.       Тэхен выдал только непонятный вздох, когда его ладонь вынырнула из-под футболки. Но, когда до него дошел смысл сказанных слов, он встрепенулся и выжидающе уставился на спину Чонгука, который с особой тщательностью перебирал содержимое старенького комода.       — Это…?       Чонгук одернул его вниз на пол и вручил прямо в руки толстую папку, небрежно напичканную листами бумаги. Это на все сто процентов совершенно не то, что ожидал увидеть Тэхен.       — Какая-то часть есть на мне, — проговорил Чонгук, сев рядом с ним и открыв первую страницу. — А что-то набью со временем. Смотри, — Тэхен заинтересованно нырнул взглядом в белые страницы папки, где было нарисовано несколько черных мотыльков. — Эта — моя первая, — Чонгук полюбовно обвел ажурные черные крылья мотылька. — Он набит у меня на руке, вот здесь, — он указал на рукав футболки. — Кажется, мне было шестнадцать.       — Красиво, — признался Тэхен.       — Чимин любит за мной повторять, у него есть такая же, — он ткнул пальцем в силуэт обнаженной девушки. — Он набил ее в восемнадцать, когда впервые завалил одну из подружек своей матери.       — Как символично, — хмыкнул Тэхен. — А кого завалил ты? Что? — он растянул губы в саркастичной улыбке, когда Чонгук поднял на него вопросительный взгляд. — Ты же сам сказал, что они у вас одинаковые.       — Я никогда не делал татуировки из-за кого-то, — пояснил Чонгук.       — А в мою честь сделаешь? — с вызовом проговорил Тэхен, надеясь, что Чонгук воспримет его слова, как простое желание поддеть.       — Если ты этого захочешь.       Слишком серьезно сказал Чонгук, немедля возвращаясь взглядом к рисункам на страницах. А у Тэхена сердце на части едва не разлетелось от подобных слов. Он честно пытался следить глазами за картинками, но взгляд раз за разом падал только на ладонь Чонгука, и все мысли были только о том, как красиво бы смотрелись эти руки на его загорелой коже где-нибудь на спине, прокладывая себе путь по позвонкам к шее. Подобные желания раньше никогда не появлялись, но Тэхен никогда и не был скромником. Он не хотел отказывать себе в собственных естественных желаниях, когда тот, кто мог их воплотить, сидел близко-близко, с особой частотой задевая рукой его плечо, и даже не подозревая о том, чем была напичкана голова Тэхена. Все потому что Тэхен был эгоистом, и никогда этого не пытался скрывать. Прямо сейчас Чонгук делился с ним сокровенным, открываясь по маленьким частицам, чтобы постепенно стать Тэхену еще ближе, а он только и думал о губах Чонгука, исследуя взглядом каждый сантиметр на лице, снова и снова возвращаясь к губам. Парень прошелся по ним кончиком влажного языка, и, наконец, заметив внимательный взгляд Тэхена, тепло ему улыбнулся. «Люблю тебя», — прошептал Тэхен совсем тихо, но Чонгук настороженно замер.       — Что? — он был уверен в тех словах, что услышал, но не был уверен в том, хотел ли Тэхен, чтобы их слышали.       — Какая подойдет мне? — Тэхен спасся бегством, решая, что сейчас не самое лучшее время, но в правильности своих прежних слов он нисколько не сомневался.       — Татуировка? Ты хочешь татуировку? — уточнил Чонгук. — Тогда, мне кажется… — он перелистнул несколько страниц с черно-белыми эскизами. — Что-то нежное, неброское, но значимое, — проговорил парень, указывая на большую татуировку, для которой была выделена целая страница.       Луна и несколько тонких ниточек созвездий.       — Где… — Тэхен задержал дыхание прежде, чем продолжить. — Где мне ее следует набить?       — У тебя чистая кожа, — Чонгук опустил взгляд. — На лопатках выглядело бы очень… — он волнительно обвел пальцами рисунок на бумаге.       — Очень?       — Сексуально, — признался Чонгук.       Для него было невероятной сложностью говорить подобное, особенно глядя Тэхену в глаза. Чонгук признавал, он был безумно сексуальным, даже в этих рваных джинсах и простой растянутой футболке. Все эти плавные движения, внимательные взгляды, легкие, ничего не значащие касания, казалось, что Тэхен плохо осознавал то, какое влияние оказывал на Чонгука.       Тэхен привстал и сел спиной к Чонгуку, поджимая под себя одну ногу. Оборачиваясь назад, он бросил кроткий взгляд из-за плеча, а затем медленно и томительно, словно намеревался свести с ума, поднял край футболки и потянул кверху, сантиметр за сантиметром обнажая кожу. Он не чувствовал смущения, но заметно вздрогнул, когда Чонгук невесомо коснулся его спины. Его пальцы выводили невидимый рисунок аккурат между лопаток.       — Идеальное место, — шумно выдохнув, произнес Чонгук.       Его руки несмело коснулись предплечий, и кожа, в том месте, где ласково скользили пальцы, покрывалась мелкими мурашками. Нежные, ласковые и слишком бережные касания лишь будоражили сознания. Чонгук слегка надавил на плечи, сжимая. Тэхен невольно задержал дыхание, когда прикосновения пробуждали под кожей незаметные импульсы. По всему телу прошлась тихая дрожь от прикосновения горячих влажных губ Чонгука к местечку между лопатками. Он снова поцеловал его. И еще, и еще. Тэхен сбился со счета. Казалось, что Чонгук губами пытался нарисовать собственную луну и звезды на его лопатках. Тэхен чувствовал себя маленьким бумажным корабликом, который бился о волны возбуждения, только лишь в ожидании, когда очередная сильная волна окончательно отправит его ко дну.       — Тэхен, — Чонгук пришел в себя, когда папка с рисунками съехала с его колен. — Прости меня, Тэхен, господи, я не хотел… ты в порядке? Я не должен был позволять себе так касаться тебя, — его руки застыли на плечах Тэхена. — Я самый настоящий идиот, напугал тебя, а обещал, что не буду давить, — так и не получив никакой реакции от Тэхена, он словно опомнившись, одернул его футболку вниз.       Тэхен рассмеялся громко и искренне.       — Как мне еще тебе намекнуть, что я не боюсь тебя? Вчера, сегодня и завтра — ты мне нужен, Чон Чонгук. Нужен таким, какой ты есть. Нужен со всеми твоими душевными переживаниями, с тяжелым прошлым, разбитым сердцем, раненой душой, и, черт, действительно потрясающим телом, — Тэхен коснулся ладонью его щеки. — Какой бы выбор передо мной ни стоял — я всегда буду выбирать только тебя. Понимаешь? Я выбрал тебя раз и навсегда.       — Если я скажу, что люблю тебя — это не будет слишком быстрым признанием в любви для трехдневного знакомства? — пораженно прошептал Чонгук, накрывая его ладонь своей.       — Ты должен был сказать мне это еще вчера, когда я признался, что отказался от предложения отца, — обиженно протянул Тэхен, скрывая за фальшивыми эмоциями настоящие.       — Я люблю тебя, Ким Тэхен, — уверенно произнес Чонгук, смотря ему прямо в глаза настолько сосредоточенно, что Тэхен не выдержал и рассмеялся.       — Прости, — прокашливаясь, извинился он. — Это было неуместно. Просто у тебя было такое лицо, а эти все татуировки и мышцы совсем не вяжутся с образом, который ты…       — Ты слишком много болтаешь, — Чонгук опрокинул Тэхена на пол, нависая над ним. — Ты говорил, что хочешь меня, — спросил он, приближаясь к его лицу.       — Говорил, — согласился Тэхен, задерживая дыхание, когда Чонгук провел носом по его щеке к виску.       — Тебе придется заслужить, — серьезное выражение лица Чонгука стерла широкая улыбка. — На этой неделе вся стирка и уборка на тебе, — он быстро поцеловал растерянного Тэхена в висок. — Приготовишь рамен? Я безумно голодный, — Чонгук поднялся и сделал шаг в сторону ванной, но остановился, вспомнив о самом главном. — Тэхен, — позвал он парня, который так и лежал на месте, рассматривая потолок и непонимающе хмурясь. — Добро пожаловать домой.       «Домой», — слово теплом разливалось под кожей. Он был дома с той самой минуты, как встретил Чонгука. Он и был его домом.       — Я тебя люблю, — Тэхен открыл дверь в ванную нараспашку, перехватывая полный удивления взгляд Чонгука.       С жадностью отвоевывая перед своей нерешительностью секунду за секундой, Тэхен взглядом спустился по острому подбородку, захватывая выпирающее адамово яблоко и сбегая вниз к обнаженной груди. Его живот втянулся от волнения, а под разрисованной черными чернилами кожей проступили четко очерченные кубики пресса. Тело Чонгука было идеальным. Тэхен боялся переступить черту, но позволил себе большее, когда глазами остановился на его члене. Это впервые, когда он видел его обнаженным. Скрытое под одеждой тело Чонгука теперь принадлежало Тэхену, как и сам Чонгук, тогда почему он должен медлить и ждать?       — Если ты думаешь таким способом отвертеться от уборки и стир…       Тэхен сцеловал с его губ последнее слово, не позволяя сказать что-то большее. Всю свою прежнюю жизнь Тэхен только и делал, что сдерживался, подгоняя себя под чужие рамки и стандарты, а сейчас ему хотелось сорваться с цепи и дать волю тому, чей голос он старательно в себе глушил. Он будет сумасшедшим, — пусть все люди из его прежней жизни так считают. Теперь его единственной рамкой станет Чонгук, который никогда не позволил бы себе ограничить Тэхена. Он будет есть руками, спать на полу, читать бульварные затертые романчики, будет пить вино по утрам и кофе перед сном — он наконец-то решился попробовать жизнь на вкус. И она ему такая нравилась: безумно сладкая, как напористые поцелуи Чонгука, порывистая и волнующая, как его дыхание, и бесконечная — как они вдвоем.       Он поцелуями завлек Чонгука в комнату и, падая на диван, притянул его к себе — ни одной секунды врозь. «Хочу, хочу, хочу», — бредило его сознание, когда он пытался успеть прикоснуться к каждому сантиметру обнаженной кожи Чонгука. Ладони Тэхена с жадностью пробрались к упругим ягодицам и абсолютно безжалостно сжали их, срывая с губ Чонгука довольный стон.       Ему нравилась напористость Тэхена, как и его несдержанность, отсутствие комплексов. У Тэхена в глазах было только желание обладать и поддаваться, а Чонгук не мог ему отказать. Целовал его губы, раскрывая рот глубоко, и языком подхватывал его язык. Это не похоже на то, что было между ними прежде. «Люблю, люблю, люблю», — оставлял поцелуи на его скуле и сбегал влажной дорожкой вниз. Чонгук желал справедливости: подтянул за края футболку и снял ее, обнажая матовую кожу Тэхена. Теперь они почти на равных, но на Тэхене все еще было непозволительно много одежды, и Чонгук, расстегивая маленькую пуговичку, стянул вниз джинсы. Тэхен стройный, невероятно тонкий в каждом своем проявлении, а его ноги гладкие и бесконечно длинные, — Чонгук никак не мог налюбоваться, затуманенным взглядом изучая каждую родинку на его теле.       — Хочу тебя себе, — попросил его Тэхен, сжимая напряженное предплечье.       — Я и так твой, — Тэхен кивнул, соглашаясь, но для себя решил, что пока еще недостаточно.       На диване было неудобно и слишком мало места для них двоих. Тэхен оттолкнул его и, привставая, опустился на пол поверх разбросанных рисунков. Опираясь на локти, он мягко лег и развел ноги, упиваясь тем, как изменился взгляд Чонгука и как участилось его дыхание. Чонгук перед ним на коленях, провел ладонями по гладким ногам от самых коленок к паху, расслабляя и успокаивая. Они ведь соулмейты и, несмотря на всю напускную самоуверенность, он знал, как сейчас волновался Тэхен, ведь в отличие от Чонгука, для него все это было впервые.       Он подался вперед и, потираясь возбуждением о член Тэхена, поцеловал затвердевший темный сосок. Прикусывая и отпуская, зализывал приятные ощущения и все повторял вновь. Тэхен под ним выгнулся, безмолвно требуя больше прикосновений, меньше расстояния.       — Нужна смазка, — напомнил Чонгук, кусая мягкую кожу возле пупка. — И никаких презервативов. Не хочу, чтобы между нами было что-то еще. Только мое тело и твое тело.       Чонгук поймал в его глазах легкий оттенок разочарования, когда отстранился и поднялся на ноги, но позволил себе замереть на секунду и бросить изучающий взгляд на тело Тэхена на полу. Он лежал среди десятка изрисованных листов бумаги, как произведение искусства — раскрепощенный и открытый.       Маленькая бутылочка в его руках оказалась через непозволительно долгую минуту. Он никогда не пользовался ей, предпочитая опытных партнеров, которые сами знали, что следовало делать, но Тэхена растягивать хотелось самому. Внутри все замерло, стоило ему сесть рядом и губами прижаться к острой коленке. Тэхен вздрогнул, казалось, проваливаясь в собственные мысли и не замечая возвращения Чонгука. Он потянулся рукой к бутылочке в ладони Чонгука, но тот мягко ее отстранил.       Чонгук ласкал его, ладонью проскальзывая по впалому животу и с улыбкой вырисовывая узоры вокруг пупка. Касался нежной светлой кожи возле его члена, и, стараясь сдерживать себя, пальцами оглаживал напряженные ягодицы. Тэхен зажмурился в ожидании, но ничего не произошло, даже приятные прикосновения исчезли.       — Я готов любоваться тобой вечность, — признался Чонгук, рассматривая его раскрытые ягодицы.       — В такой позе я не продержусь вечность, — хмыкнул Тэхен, открывая глаза и перехватывая взгляд Чонгука.       Чонгук смело поднес палец ко входу и мягко надавил, не получая никакого сопротивления. Двигал им размеренно и прибавил второй, позволяя себе быстрые движения. Тэхен старался расслабиться. Ему не с чем было сравнивать, а все, что он сейчас чувствовал — это малоприятное давление между ягодиц. Чонгук изменил темп, добавляя еще один палец. Он готов был кончить только от одного вида собственных пальцев и от того, как они плавно проскальзывали в Тэхена, растягивая его.       Тэхен уплывал мыслями, но тело его реагировало правильно на движения, когда Чонгук проталкивал пальцы глубже и резче. Его эрегированный член дернулся, а колени сжались, подбрасывая ягодицы вверх. Нетерпеливо облизывая губы, он безмолвно попросил Чонгука повторить и содрогнулся всем телом, получая желаемое. Чонгук проигнорировал умоляющий взгляд Тэхена и, решая, что уже достаточно, вынул пальцы.       Его член был толще и ощущался совсем по-другому. Чонгук сделал плавное движение, лишь наполовину заполняя Тэхена, но и этого было достаточно, чтобы с его губ сорвался горячий вздох. Теперь он по-настоящему принадлежал Чонгуку — стать ближе было невозможно. Чонгук успокаивал поцелуями, слизывая с его щек соленую влагу. Тэхен и не понимал, что в его глазах стояли слезы, пока Чонгук заботливо не стер их. Плавные движения и шумные вздохи — самое сладкое сочетание в его жизни. Чонгук шептал о том, что все это временно, а боль вскоре сменится наслаждением. Тэхен ему верил и, подставляясь под нежные касания, подтянулся ближе, подстраиваясь под взмах бедер Чонгука.       — Никогда, — прошептал он в губы Тэхена, кончая и заполняя его. — Никогда не смей меня оставлять.       — Чонгук, — выдыхая, произнес Тэхен. — Я набью у себя под сердцем твое имя, чтобы ты никогда не забывал, где твое место.       — Никогда? — на губах Чонгука появилась улыбка.       Он поцеловал влажные щеки Тэхена и абсолютно без сил упал на пол рядом с ним, стягивая с дивана мягкий плед и заботливо накрывая их двоих.       — Никогда, — ответил Тэхен, под пледом сжимая его горячую ладонь.