Долгий путь Зоси Тимирязевой

      Ночью Зося не могла уснуть, дожидалась условного сигнала Доры. Гельвин гремел посудой на кухне. Зосе почему-то думалось, что он будет прочищать оружие, доспехи, готовиться к бою. Ни фига! Этим занималась Дора на заднем дворе, а Гельвин наворачивал еду, будто собирался спешно набрать вес для сумо. Зося пыталась с ним поговорить, но он бурчал и отворачивался, косясь на холодильник с пивом.        — Вот вы с братом совсем не похожи, — наконец сказала она. — Иван спокойный, серьёзный флегматик, держит форму, не пьёт. А ты зачем такой?        — Какие выводы, однако, — презрительно усмехнулся Гельвин, но на разговор вышел. — А ничего, что ты его совсем не знаешь?.. Ладно, мне начхать, я прямо скажу. Когда его порезали вдоль и поперёк, он хотел поселиться у своей девушки в экологически чистой местности, в курортной зоне. У них всё серьёзно было, дело к свадьбе шло, он ещё хвастался, мол, за мной есть кому присмотреть, буду как сыр в масле кататься. И, когда Генерал в самом деле отправил ей письмо, она ответила, что не хочет больше знать своего бывшего женишка. Иван потом встретился с этой мымрой. Она его испугалась, стояла в трёх метрах от него и заявила, что ей стыдно перед подругами встречаться с таким уродом. Мол, ты был мне нужен только здоровый, сильный и с нормальной мордой. Иван стал заглядывать в бутылку. Я его силком выволок из запоя, ему же алкоголь — живая смерть. Вот так. Вопрос, кто из нас лучше… Вообще-то, Ваня всегда был бабником. Первая девчонка у него появилась в четырнадцать лет, и с тех пор он их штук пять сменил, пока одна особенно не зацепила. Не то, чтоб был красавец, но какой-то шарм у него имелся. Как раз то, что девчонкам нравится. А из-за этих уродств он был вынужден себя ломать. Я-то женский пол с детства презираю… и не спрашивай, почему. А ему очень худо пришлось, чуть не сдох от тоски. И не вздумай его жалеть! Он на самом деле псих похуже меня, ещё, чего доброго, зарежется. Пробовал ведь спьяну, я еле успел. Лучше обзывай его, бей, вытирай об него ноги — что угодно, только не жалей.       Зосе стало хреново. Она была не из тех, кто печалится о чужой судьбе — у самой нелёгкая. Но Гельвин говорил с таким замёрзшим отчаянным видом, что сердце невольно сжалось. Тут в окно стукнул камень. Гельвин молча поднялся, оставив грязную посуду на столе, обулся и вышел. Дора была в доспехах. Идеально спокойна.        — Так, Зоська, по сторонам не зевай, ни на кого не надейся: добровольцы появятся лишь в случае, когда нас прижмут по полной… Что это на тебе? Джинсы и байка? Там, куда мы направляемся, одеты вульгарней. Нам же придётся изображать из себя завсегдатаев ночных баров.        — В доспехах?        — Это чтоб переместить вас с Гельвином. Вы тяжёлые, мне в доспехах проще. Сама не пробуй, не знаешь, куда, заблудишься, а это далеко.        — А Иван?        — Иван не возжелал. Он сам явится, если позовёшь его в шлеме. Раны, небось, болят…       Мелькнуло золото — и они оказались в глубине большого города. Рядом ярко переливалась надпись: «Бар-ресторан «Джулия». Под козырьком этого заведения, из которого гремело техно, стояла пёстрая компания, курила и с повизгиванием хохотала. Гельвин сразу шагом завсегдатая отправился к стойке бара и почти щелчком подозвал юркую весёлую барменшу. Его безразмерный помятый «аутфит» создавал ему ауру спитого пофигиста. Дора резко преобразилась: теперь на ней были яркая красная юбка чуть выше колен, колготки, туфли на стервозных шпильках, из-за короткой джинсовой курточки выглядывал белый топ, выделяющий её весьма аппетитную грудь.        — Любители пухленьких здесь тоже водятся, — хитро подмигнула она Зосе. — А вон и наши.       К ним подошли три виргины. Валда себе не изменила — кожаные брюки, жилетка, сапоги на «тракторной» подошве и белобрысый «ёжик» на голове. Рядом томно пристроилась девушка с длинными ярко-розовыми волосами. Вся такая гламурная, с головы до пят в блёстках, Ниблас выглядела слабой, беспомощной и глупенькой, и к ней уже тысячи раз клеились охотники до лёгкой добычи, только этих охотников ловко отваживала Хилара, производившая впечатление суровой и неприступной «деловой колбасы». Она брезгливо смотрела на бар поверх очков и давила прилипал интеллектом.        — Я тут при ней бодигард, — фыркала Хилара, сдувая с пиджака невидимые пылинки. — Сегодня наша рубака, которая одним ударом обезглавливает живого бизона, решила поиграть в беззащитную розовую девочку.        — Здрасьте, люди! — разулыбалась Ниблас. — А ты не завидуй, крыса канцелярская.        — Чего?!        — Чего слышала! Сиди в своём офисе и пудри мозги уродливым старикашкам.        — Да я сейчас тебе все патлы повыдёргиваю!        — Мы тут, вообще-то, на задании, заткнулись! — рявкнула Валда. — Дора, ты типа старшая. Веди.       Дамы вступили под полог сигаретного дыма, в царство ярких прерывистых огней из полумрака. Гогот в пять раз усилился: в отдалении на сцене уже плясали едва одетые девчонки. Дора сразу нашла свободный столик, и Зося немедленно уселась рядом. Она изрядно мандражировала и хотела обеспечить себя надёжной компанией. Хотя за столиком было полно свободного места, другие отказались там сидеть. Валда фыркнула и пошла к стойке, Хилара задержалась на входе покурить, а Ниблас немедленно подхватили обрадованные отсутствием «бодигарда» парни.        — Наблюдай! — нахмурилась Дора. — Вон они, у сцены с девочками.        — Кто «они»?        — Зотов со своей компанией. Видишь того металлиста в заклёпках рядом с ним? Это его он должен убить, — Зося сощурилась и разглядела чернявого чуть усатого парня с самодовольной и уже изрядно пьяной мордой. Рядом тусовался русоволосый высокий пацан неприятной наружности. Причёска у него была как у Ивана — шапка волос почти до плеч.        — Мгм… Дора, а ты случайно не знаешь, какую музыку Иван слушает?        — Да тяжеляк какой-то, мы с Гельвином пару раз к нему заходили, и вечно у него на всю квартиру орёт что-то жуткое. А что?        — Так просто… Я сама чем-то подобным увлекаюсь…        — Не увлекайся, а наблюдай!       Зося покорно вернулась к наблюдению. Парни и мужики вели себя мерзко и напоминали макак, увидевших гроздь бананов. От Зотова Зося ничего другого и не ожидала. Когда девочки со сцены ушли, они ломанулись к стойке и стали быстро набивать брюхо смесью алкогольных напитков. Зося близоруко щурилась, выискивая металлиста, которому предстояло стать жертвой, и вдруг… Её аж подбросило на стуле. Там был ТОТ самый парень, лучший друг Зотова, который некогда так жестоко с ней обошёлся! Она не видела его почти год, но резко разболелись старые раны, потроха внутри мерзко прижались друг к другу.        — Ты чего?        — Там этот… Который… Ну, ты понимаешь…        — Ага. Бывший возлюбленный? — Дора нахмурилась. — И какое тебе до него дело? Он тебя не узнает, если ты захочешь.        — В смысле? Для него я теперь выгляжу иначе?        — Нет, но таково свойство виргин, позволяющее нам жить как угодно долго, мимикрируя под общество и не вызывая вопросов своим долгожительством. Не смотри в ту сторону вообще!       Но абстрагироваться от этого типа не получилось: спустя минут пять к ним за столик внезапно присел уже изрядно подвыпивший блондин с холодными серо-голубыми глазами. Он был реально очень привлекательный: высокий, широкоплечий, аккуратно одет, причёсан и явно озабочен своим внешним видом. От него пахло смесью дорогих духов и сигарет.        — Добрый вечер, дамы! Можно с вами познакомиться? Вы сидите тут такие одинокие и такие красивые, что мимо вас невозможно пройти!        — Ну, сделал бы усилие и прошёл бы. Тебя что, тянет на жирных коров? — недружелюбно буркнула Дора. У неё в руке сам собой появился стакан вишнёвого компота, которым она прикрыла лицо.        — Зачем вы так? Вы крайне… ик!.. симпатичные! Я точно знаю, что у пухленьких есть свой неповторимый шарм! Вот вы танцуете? Можно вас пригласить? — он повернулся к Зосе. Она почти с ужасом заглянула ему в глаза и мысленно отчаянно взмолилась, чтоб он её не узнал. И он честно её не узнавал и был пьян далеко не до той степени, когда лица смазываются.        — Я не танцую, — Зося еле разлепила губы.        — Почему?! Я не могу такой красоте… ик!.. позволить пропасть даром! Никак не могу! И никому вас не отдам! Ещё не хватало, чтоб с вами танцевал какой-нибудь урод!        — На себя посмотри! Чего пристал? — разгрубилась Дора, и Зося не могла с ней не согласиться. Когда-то, впервые увидев его, она подумала: «Какой солнечный мальчик!» Он шёл по коридору, и его волосы золотились на солнце, а лицо светилось. И очень долгое время после этого он казался ей ангелом, шедевром мужской красоты и образцом порядочности. Она сумасшедше идеализировала его, и, когда он поступил с ней так чудовищно, неудивительно, что силой обиды и разочарования ей здорово покорёжило психику. Теперь она видела все минусы и целые чёрные дыры в этом человеке, понимала, какой он на самом деле… и всё равно в душе что-то шевелилось…        — Молодой человек, я не собираюсь с вами танцевать, извините, — буркнула она.        — Именно со мной? Что во мне не так? Плохо пахнет? Или я испачкался?.. Или вы думаете, у меня нет средств, чтоб угостить вас шампанским? Ой, я совсем забыл представиться! Меня зову Егор, я учусь в экономическом вузе и являюсь будущим крайне преспе… перспер… перспективным, во! — специалистом в области финансов и экономического планирования!..       Он начал беззаботно болтать, совсем забыв о существовании Доры. Зося знала, что он, человек в целом не говорливый, может хвалить себя бесконечно и с пеной у рта спорить и доказывать, что он лучше, чем о нём думают люди. Это сперва казалось ей естественным, потом раздражало.        — Хорошо, я верю, что вы хороший, Егор, — Зося старательно прятала глаза. — Но мне правда не хочется танцевать. Пригласите мою подругу, а?        — Ваша подруга, безусловно, достойная личность, но её пригласит кто-нибудь другой. Давайте! Я вас не обижу, не бойтесь! — Егор вскочил, схватил Зосю за локоть и попытался почти силком выволочь из-за стола. Сердце у неё упало. Дора попыталась позвать глазами Гельвина, поскольку встревать в драку с посторонними на задании Эльзидара запретила, но Гельвин сидел за стойкой и, отвернувшись ото всех, спокойно бухал. Зося с ужасом понимала, что на самом деле ей хочется пойти танцевать даже с пьяным Егором, поскольку он не стал менее красивым с ТЕХ пор, и его лучистая, истинно солнечная улыбка никогда не сияла так маняще, обращённая именно к ней… «Может, у него ко мне было что-то личное? — потекли мысли. — Может, дело было не в моём внешнем виде, потому что, оказывается, он ничего не имеет против толстух… Значит, я его чем-то обидела, и он отомстил. Ну, он всегда был немного ребёнком и не понимал, что делает, не понимал, что так издеваться над человеком плохо…»        — Пацан, какие-то проблемы? — сзади вдруг появился очень страшный тип в потёртых джинсах с цепями, сапогах, практически как у Валды, и чёрной рубахе с черепами и готским узором. Его густые чёрные патлы грозно обрамляли лицо, порезанное вдоль, поперёк и под разными углами. Иван, конечно.        — Эээ… А вы кто? — на всякий случай вежливо спросил Егор.        — Я твой талончик к травматологу, если не оставишь её в покое, понял? — Зося торопливо отступила на шаг. Она знала, что на подобные фразы Егор всегда отвечает ударом, но в данном случае она боялась за него.        — Не понял… Это наезд? Думаешь, крутой, да?! Дерьмо колхозное, ты себя в зеркале видел?! Свою порванную рожу!.. — договорить «комплимент» Егор не успел: Иван привычным и совсем незаметным жестом выкинул левый кулак. Егор рухнул на стол, как срубленная берёзка. Стол сломался под ним, и парень оказался среди обломков. Но, что самое интересное, никто не обернулся на грохот, никто вообще ничего не заметил. Егор с трудом поднялся, забавно дрыгая всеми конечностями, рванулся было к Ивану, но вдруг замер сусликом, натолкнувшись на его взгляд, как на кирпичную стену. Зосе самой стало жутко: глаза у Ивана были сплошными сгустками тьмы, такой тёмной, что она выделялась даже на фоне мелькающего полумрака, когда и лицо-то было проблематично разглядеть. Что-то в Егоре замкнуло, он трусливо вжал голову в плечи и похромал прочь с запуганным видом.        — Ну, и зачем ты так? Откуда ты вообще взялся? — Зося в стрессовых ситуациях никогда не находила ничего лучшего, чем напуститься на того, кто ей, в сущности, помог. Причём виноват он был именно в оказании этой помощи.        — Мне показалось, ты не хотела танцевать, — холодно буркнул Иван.        — Вот именно, тебе показалось! Сидел бы дома, нянчил свои раны!        — Это задание распространяется и на меня, если не помнишь.        — Но в это задание не входит бить посторонних!        — Виргинам нельзя. Нам — можно.        — Вали отсюда, герой! Я тебя не звала и шлема не надевала!        — Я следил за тобой, и это правильно: ты ещё ни хрена не умеешь, а с меня спросят, если тебя замочит или изнасилует вот такой хомо сапиенс! Думаешь, он тащил тебя просто потанцевать, а потом угостил бы шампанским и отпустил? А то, что он из таких баров каждый раз девчонок увозит домой в пьяном состоянии, тебе ни о чём не говорит?! Он сам недавно обсуждал это с Зотовым! Может, ты и не против была бы с ним развлечься, но ты виргина, и, если ты забыла, что бывает с виргинами в таких случая, на то я и нужен, чтоб напомнить! — тихий сдержанный Иван, каким он показался вначале, сверкал сталью своих тёмных провалов, орал грубым басом и выглядел так страшно, особенно при таком освещении, что его впору в фильмах ужасов снимать. Зося испугалась, сделала ещё шаг назад, оступилась и упала на обломки, больно ударившись копчиком, поясницей, спиной и плечами. Боль кипятком обожгла мозг: левая рука, похоже, была вывихнута в плече. Зося вскрикнула и сжала зубы. Только не стонать, не реветь и никак не показывать, что ей больно!        — Иван! Наши «клиенты» уже дерутся! Где девчонки?! — вскочила Дора. Никого из трёх других вигрин и Гельвина в поле обзора не было. Это значило только одно…        — Видимо, на них напали, — равнодушно буркнул резко похолодевший Иван. — Вставай, новенькая! Сейчас будет жарко!       Зося попыталась встать, но не смогла: её вес не позволял поднять тело с опорой только на одну руку. Понимая, что Иван ей не поможет и посмеётся над её жалкими потугами, она равнодушно откинулась на обломки стола и куснула губу почти до крови от боли. Слёзы сами навернулись на глаза.        — Пусть меня убивают. Пошли вы все!.. — Зося выругалась и поморщилась от противного вкуса во рту. Иван отшвырнул обломки и присел рядом.        — Плечо?.. Тихо, не бойся. Сейчас будет больно, но потерпи, — его голос зазвучал неожиданно мягко, успокаивающе. Он осторожно прощупал плечо, потом совершил сильный рывок — и Зосе показалось, что руку у неё вообще оторвали. Она снова закричала, слёзы уже потекли по щекам. Впервые ей вправляли вывих. И впервые парень ткнул её лицом себе в рубаху, поглаживая больное место.        — Сейчас пройдёт. У виргин вообще ускоренная регенерация любых ран, и боль быстро утихает…       От рубахи вкусно пахло ночной свежестью, но Зосе почему-то стало неприятно. Видно, её правда обидело то, что Иван думает о Егоре. Он не может быть таким распутным! Она… Она опять его идеализирует…        — Пусти! Чего это ты меня обнимаешь? Совсем оборзел?!        — Ты категорически настроена не говорить мне спасибо? — тон опять похолодел. И тут с криком: «Иван, ну не стой ты!» Дора куда-то рванулась. Иван грубо поднял Зосю, и она успела увидеть, как Зотов с перекошенным от ярости лицом наскакивает на металлиста, толкая его в грудь и что-то вопя. Металлист съездил ему по физиономии, и Зотов занёс кулак, целя в висок. Ага, вот он, тот роковой удар… И вдруг он замер с занесённым кулаком, его глаза бессмысленно остекленели. Да и все присутствующие замерли в причудливых позах, в каких их застал странный паралич. И музыка, и мелькание света остановились.        — Что это?!        — Альтернативщики изменили реальность, чтоб не было свидетелей.        — Свидетелей чего?        — Того, как нас будут мочить.       Из ниоткуда возникли три фигуры в длинных чёрных плащах с капюшонами. Какая банальность! Зато лица у всех не видны, и мечи изрядно длинные. Сверкнула яркая вспышка — Дора метнула копьё, поразив одного из них, но тут же сзади и в неё полетели стрелы. Гельвин появился мгновенно и успел выставить щит. Оба были уже в полных доспехах, только у Доры золотистые, у Гельвина — просто железные. Иван тоже резко облачился в железную кольчугу, панцирь, поножи и аккуратный шлем со стреловидным поносьем. Зося впервые увидела его меч, весь в зазубринах, с выщербленной и какой-то ржавой гардой. Ржавой от его же крови.        — Не зевай! — заорал он, совершая прыжок Зосе за спину. Она инстинктивно пригнулась, обернулась и увидела, что ей чуть не снесли голову. Иван ловко отвёл в сторону замахнувшийся клинок, прокрутил своей меч — и враг обезоружен. Потом резкий рывок вперёд — Иван целился куда-то в живот — и после громкого звука взрыва, как от петарды, «черный плащ» упала на пол. Не исчез, как Калах когда-то.        — Что ты ему сделал?        — Убил, конечно! Я попал ему в сердечный камень! — и Иван снова ринулся в бой.       В баре было уже много «черных», штук, наверно, двадцать. И им противостояли лишь две виргины и два добровольца. Неужели остальных уже убили?! Зося призвала копьё и метнула в ближайшего врага. Ужасно! Она не промазала — копьё в принципе не мажет — но совершала такие замедленные и предсказуемые движения, что «чёрный» даже спиной почуял неладное и увернулся. Тотчас половина прибывших переориентировалась на Зосю. Она испуганно сжала кулак и обнаружила в нём меч. Длинный, с золотистой рукоятью и ярко сверкающим лезвием. Пафосный такой мечик, зато тяжёлый. Замахнувшись им, Зося поняла, что ни один её удар не достигнет цели: руки безнадёжно заваливали меч во все стороны. «Вместо волейбола лучше поучил бы меня, как балансировать с мечом!» — злобно подумала Зося, пытаясь увернуться от чьего-то настырного клинка.        — А ты представь, что у тебя в руке не меч, а мяч! — фыркнул Иван, вырастая рядом и яростно наседая на агрессора. Зося вспомнила, что она в шлеме. По её доспехам пару раз вскользь прошли удары, она пыталась их отражать резкими выбросами руки… и ведь получалось! Сталь наталкивалась на сталь, а дальше нужно было просто отшибать клинки. Защита, конечно, слабая, но она давала возможность поменять положение в пространстве и уйти от следующего удара. Зося снова разозлилась: «Вот гад! Он хотел, чтоб я не сражалась, а только защищалась от ударов, прыгая, как жирная индюшка! Они же надо мной смеются, и я никого не могу заткнуть! К чертям такого, блин, тренера!»       Правда, вскоре стало не до злости. Дору и Гельвина она быстро потеряла из виду, а вокруг не стало меньше народу. Иван дрался в полную силу, не оглядываясь на свою виргину, и, если она сперва злобно подумала, почему он не прикрывает её щитом, как положено, то потом до неё дошло: он сам — живой её щит. Иван отступал в угол, заставляя отступать и её, поскольку она была у него за спиной, а когда Зосю с трёх сторон прикрывали стена и стойка бара, железно заслонил её собой с четвёртой стороны и не давал приблизиться к ней на расстояние вытянутого клинка. Если бы не напряжённая ситуация, Зося залюбовалась бы своим добровольцем в бою. Он двигался с потрясающей ловкостью, меч в его руках мелькал практически незаметно для глаза, он обрубал врагам руки, ноги, сносил головы и пробивал тела в местах, где находился таинственный сердечный камень. Ни единого лишнего движения, ни единого шага не туда, весь сплошная собранность, концентрация и сила. Казалось, в нём смертоносны не только руки, но даже взгляд. Однако враги, очевидно, догадывались по изуродованному лицу добровольца, что он весь изрезан и явно не долечен, поэтому Альтернатива хватку не ослабляла, беря его измором, и с минуты на минуту ждала роковой ошибки. Зося понимала ужас своего положения. Сейчас Ивана сметут, и на неё набросится штук пять этих сволочей. Тут уже защитой не обойдёшься, а приёмы нападения она не выучила. Могла бы, конечно, понаблюдать за Иваном, но стрессовая ситуация не способствовала шевелению её мысли. Показалось, что Иван уже дважды ранен… Точно, панцирь у него подтекает, по кольчуге катятся капли… Ему вскрыли старые раны? И хоть бы кто помог! Сам он не отступит ни за что, умрёт на месте, но свою виргину не отдаст. Чувство долга, мать его… Зося вся мелко колотилась от страха. Чувствуя беспомощность хозяйки, меч сам собой испарился. Ну всё…       И тут в чёрные плащи ударила золотая вспышка. Это Валда метнула копьё. Естественно, она первая покончила со своей порцией врагов и захотела добавки. Рядом с ней сражался мощный блондин с телом культуриста и выправкой почётного караула. Зося сразу подумала, что он из ОМОНа. А что, добровольцы ведь работают на нормальных человеческих работах. На пару с Валдой они разгромили остатки альтернативщиков. Когда последний из них мешком упал к ногам Валды, она сняла шлем и презрительно плюнула на труп. Видно плеваться в шлеме для неё так же кощунственно, как щёлкать семечки в храме.        — Что, мокрохлюпы, уделались? — фыркнула она, глядя на одну Зосю.        — Попрошу не выражаться! — резко проворчал Иван, брезгливо обтирая меч о чей-то плащ. — Сама в первом бою проткнула себе ногу и на неделю выбыла из строя.        — Вы с Гельвином два сапога пара. Хамите, пока вас не грохнешь. Где все?        — Я тебе справочное бюро?        — Не нарывайся, конченный! Нервы не железные!        — Конечно, могучая Валда пришла, когда я замочил пятнадцать из двадцати, добила остальных и присвоила победу себе. Теперь её ждёт грамота и почётный пряник с правительственной полочки.        — Много на себя берёшь, сосунок! Их всего было одиннадцать, и ты замочил лишь шестерых, плюс я лет на шестьдесят тебя старше! Не смей мне «тыкать»!        — А это тут причём? Не к чему больше придраться?        — Люди, кончайте ссориться, — появилась неожиданно весёлая Дора, уже без доспехов с заплывающим левым глазом. Других повреждений на ней видно не было. Гельвин держал в руках бутылку пива, потягивал из неё и прикладывал её холодным боком к скуле. Розововолосая Ниблас и близорукая Хилара пришли без добровольцев, весёлые и перемигивающиеся. Даже макияжа не испортили! Зося-то думала, им там туго, а они развлекались! Тем временем картина вокруг «отмёрзла», трупы альтернативщиков растаяли чёрной дымкой, и кулак Зотова, изменив траекторию, попал металлисту в бок. Потом между ними кто-то вклинился, их развели в разные углы бара.        — Перенервничала? Расслабься, — ободряюще подмигнула Дора. Зося выдохнула, и доспехи исчезли. — Можешь подойти к стойке и хлебнуть чего покрепче… Иван, ты как?       По джинсам стекали чёрные струи. Потное лицо с налипшими волосами пряталось в рукава рубахи, чтоб никого не пугать своей гримасой. Он умирал за девушку, которую знал всего день. Он был реально готов к этому по долгу службы, настолько прочно в его голове сидела честь воина Гвардии и Легиона. А этого даже не оценили.       Зося вправду пошла к стойке и заказала большую кружку пива подешевле. Ей уже не раз доводилось его пить, но такое, гадкое и разбавленное, на разлив, она пила впервые и даже не замечала его вкуса от пережитых нервов. Вдруг её тронули за плечо, уж очень робко, чтоб это могло насторожить. Это оказался Егор. Вид всё такой же запуганный, но в глазах куда больше трезвости и осмысленности.        — Думаешь, я не узнал тебя?.. Узнал, хоть и с опозданием… Ты не поверишь: когда увидел тебя в этих… доспехах… сразу узнал… Ты же Зося Тимирязева, да?        — Угу. А почему это ты видел меня в доспехах? Альтернатива ведь должна была переключить реальность для всех.        — Что ещё за альтернатива?        — Не важно… И что ты мне, Зосе Тимирязевой, имеешь сказать?        — Понимаешь… У меня такое чувство, что рядом со мной только что произошло нечто очень важное. Если бы этого не произошло, сломалась бы чья-то жизнь… возможно, моя. И именно ты была причастна к этому, в хорошем смысле… Прости меня за тот случай, ладно? Я был ещё малой по уровню восприятия, я ничего не понимал… Ты мне написала письмо, где рассказала… ну, как ко мне относишься. Я его не выкинул. Сам не понял, почему, хотел было, но рука не поднялась… Может, это знак какой? Знак, что я начал взрослеть, например…       Зося сидела, замерев, и боялась пропустить хоть звук. Внутри всё подозрительно дрожало, на глаза наворачивались слёзы, приходилось до скрежета стискивать зубы, чтоб не пропустить их. А Егор ещё и положил ладонь на её ладонь, тёплую, мягкую, утешающую, но Зосю она будто током ударила.        — Ты не думай, я не хочу поковыряться в твоих ранах или поднять тебя на смех снова. Нет! Я к тебе недавно клеился, потому что был пьяный и не узнал тебя. Это потом будто пелена с глаз упала, и весь алкоголь выветрился… Честно! Меня с тех пор жутко грызёт совесть. Ведь ты хорошая девчонка, а я ни за что так с тобой поступил. Прости идиота, м?..       Зося кивнула, покусывая губы и чувствуя, что, если он скажет ещё слово, она разревётся, причём в полный голос. Но Егор ничего не сказал. Он вдруг провёл свободной правой рукой по её волосам, очень нежно, как-то даже гипнотизирующее, осторожно нажал ей на висок и попытался развернуть её голову к себе. Его лицо было так близко, что в его намерениях не было сомнения. Лишь в последнее мгновение завороженная девушка очнулась и подскочила:        — Вот это точно лишнее… Кажется, ты всё ещё пьян, если думаешь, что я захочу скреплять перемирие поцелуем. Бери моё прощение даром и пользуйся, как угодно.       Зося пулей удрала из бара и под хохот пёстрой курящей компании всё же разревелась.