Долгий путь Зоси Тимирязевой

      Зося проснулась рывком, будто кто-то вылил на неё ведро холодной воды. Вокруг была светлая больничная палата, довольно просторная, но с одной кроватью, на которой девушка, собственно, и лежала. На Зосе красовалась белая сорочка, под сорочкой — ничего. Голова гудела, как после рок-концерта на танцполе, и казалась омерзительно пустой, девушку даже слегка затошнило: она живо представила, как чья-то заскорузлая рука копошится у неё в мозгу, трогает извилины и смахивает с них пыль. Не с её воображением лежать в больницах. «Так, похоже, это ещё не психушка. Телевизор в углу, стол хороший, холодильник… Прямо люкс условия! А чем я болею? И кто оплатил всю эту роскошь для… Блин… Ох, точно! Фу, испугалась, что имя забыла… Я Зося Тимирязева. Удрала из дома, села в поезд, а потом… Это точно не психушка?..»       — Очухалась? — в дверь заглянула смутно знакомая пухлая блондинка без больничного халата.       — Здрасьте… А я вас где-то видела… Извините, а чем я болею? Это не смертельно?       «Перестаралась Валда. Тьфу! Ей бы народ сотнями мочить, а не в мозгах ковыряться!»       — Давай знакомиться. Я Доротея, виргина. И ты тоже. Помнишь, кто мы такие?       — Э-э… Да… А то, что было в поезде… Я думала, мне приснилось…       — Не-а. Тебя там даже порезали.       — Ага! Поэтому я здесь? Я ранена, да? — лицо у Зоси расплылось в глуповато-счастливой улыбке.       — Чему радуешься? Это было совсем не геройски, ты просто подвернулась кому-то под руку.       — Плевать, я же ещё ничего не умею. Но у меня было настоящее ПРИКЛЮЧЕНИЕ!       Глядя, как Зося по-детски восторгается воспоминаниям о поезде, ликует, что её фантазии сбылись, что она виргина, дама с мечом и в доспехах, и её прежняя жизнь навеки закончена, как она проверяет себя щипками, не спит ли, Дора испытывала невероятную тяжесть на сердце, будто Зосина улыбка молотом вгоняла её в землю.       — Скажите, Доротея, а как это было? Как я выбыла, чем окончилась схватка?.. Расскажите всё! Я хочу знать о виргинах как можно больше и прямо сейчас! Можно?       — Прежде всего ты должна узнать главное: с тех по прошёл уже год.       — Чего?..       — Ты лежала в коме. Альтернативщики смазали свои мечи каким-то ядом, мы этого не предусмотрели. Нашему командиру тоже здорово досталось, она лежит в соседней палате… Ну, чего так вылупилась? Да, ты попала на очень серьёзную драку!       — Просто… Вам не каждый день сообщают, что из вашей жизни выпал целый год… — теперь Зося была потрясена до глубины души и испуганно бегала глазами по палате. Её захотелось обнять, пожалеть, дать ей конфетку, но вместо этого Дора решила притвориться Эльзидарой:       — В общем, новенькая, поахать над своей судьбой ещё успеешь. Ты находишься в Лекарне Светлой Гвардии… знаешь, что такое Светлая Гвардия? Умничка. Лекари нас ещё два дня назад предупредили, что ты сегодня очнёшься, и я здесь, чтоб кратко, но плотно загрузить тебя информацией. Рассказываю главное, а именно, три закона виргин. Первый: не кидаться с оружием на своих. Можешь дать в глаз, швырнуть табуреткой, придавить крышей, но забудь про меч и копьё. Свои — все, кто не Альтернатива. Второй: если вдруг начнёшь видеть будущее… а ты его не видишь?       — В смысле?..       — Ну, некоторые виргины прошлого умели делать предсказания. И всё сбывалось.       — Не знаю…       — Попробуй, — Зося честно напряглась, пытаясь предсказать что-нибудь из будущего Доры, и вдруг почему-то сильно покраснела и опустила глаза, даже заёрзала на кровати. Дора испугалась: — Получилось?       — Ага… Сказать?       — Нет! Второй закон гласит, что свои предсказания виргина обязана держать при себе. В прошлом из-за этих прорицательниц было море проблем… Ты про меня видела?       — Да.       — Хорошее?       — Вы же сказали не говорить…       — Да, не надо, — Дора совсем растерялась. «Кошмар! Мы даже не подумали, что у девчонки ко всему прочему может быть пророческий дар! Хорошо, что она сама об этом раньше не подумала!»       — Так. И третий закон: не влюбляться в парней. В девчонок, собственно, тоже.       — Это замечательно. Со мной проблем не будет, не бойтесь, — отмахнулась Зося, а у Доры так и зачесался язык брякнуть в сердцах: «Да с тобой больше всего проблем было!»       — Не торопись, милая. Загвоздка в том, что тебе положен доброволец.       — И что?       — Парень.       — Вы боитесь, что я в него влюблюсь? Так дайте мне ворчливого женатого мужика, если сомневаетесь… А, да. Вроде, добровольца выбирает мой шлем.       — Откуда ты знаешь?       — Обижаете! Я же прежде, чем желать стать виргиной, все легенды о вас вычитала! Мне положены регалии, верно? А где они?       — Завтра тебя отсюда выпишут, и ты получишь всё на новой квартире.       — На какой?       — Ты убежала из дома. Хочешь вернуться?       — Нет! А где я буду жить?       — По умолчанию — у меня.       — Почему у вас?       — Мне скучно жить одной. Если не нравится, вали домой или подыскивай себе платное жильё в другом месте. Договор?       — Ага… А я куда-нибудь поступила учиться дальше?       — Поступила, но… Короче, по понятной причине тебя оттуда отчислили, — «и, надеюсь, Валда об этом позаботилась».       — Ничего, поступлю опять. А может, и не захочу поступать. Я теперь вольный ветер. Как же здорово быть вольным ветром!.. Куда меня ранили?       — Не ищи раны: уж за год-то лекари от них и следов не оставили. Ну, тебя существенно шарахнули наискось груди. Яд попал в кровь и…       — Понятно. Значит, целый год я была растением… наверно, не скоро к этому привыкну. Я же самая младшая среди вас? А можно познакомиться?..       — Всё потом! Сначала ты выпишешься, получишь регалии, получишь добровольца…       — Причём прямо сейчас! — дверь бодро открылась и пропустила двоих мужчин. Демьян Петрович в суровом офисном костюме и галстуке вёл с собой среднего роста крепыша с абсолютно лысым черепом и в очках. Этот крепыш квадратной формы производил очень странное впечатление: то ли бодибилдер, то ли скинхед, то ли ботан. Нечто среднее. Взгляд у него был чересчур умный для такого тела и какой-то мёртвый, без тени эмоций. Казалось, даже падение метеорита под ноги заставило бы его лишь чуть приподнять брови.       — Здравствуй, Зося. Я Гвардии Генерал, главный у добровольцев, привёл тебе твоего нового учителя. Это — Слупер. В переводе с древнего языка, которым мы шифровались, — «ядро». Почти говорящее прозвище, если посмотреть на его голову. Он теперь твой, пользуйся, но не злоупотребляй. Я пойду, а вы тут разбирайтесь, Дора, ты тоже оставь их.       Дору буквально силком вытянули из палаты. Слупер проводил их с таким равнодушием, что бывалой виргине стало страшно. «Ничего себе постарались ребята из Гвардии! Кого они ей подсунули? Мозговитого рубаку, который загоняет её за день, а потом нагрузит философией, чтоб она проще смотрела на свои синяки, шрамы, кровоподтёки и раздробленные кости? За месяц он сделает из неё зомби!» — подумала Дора, но, покосившись на скальпельно непрошибаемого Генерала, поняла, что он тут честно не при чём: выбор добровольца произошёл по установленному обычаю, виноват шлем. Ну и причуды у этого шлема, однако! Где Иван, а где этот Слупер!       — Держите, — Слупер извлёк из спортивной сумки у него на боку два толстых тома в кожаном переплёте, и их вес значимо лёг на одеяло. — Это самое важное из теории боя. Проштудируйте до завтра. Всё, конечно, не успеете, но особое внимание обратите на главы, где я оставил закладки: там иллюстрации, демонстрирующие то, о чём написано, схемы и некоторая наводящая на размышления статистика.       — Не поняла… Разве я буду учиться бою только в теории? — растерялась Зося.       — Нет, разумеется. Завтра вечером у нас первая тренировка, и так я на практике проверю, что вы прочли. Искренне советую не пренебрегать чтением. Курсанты, которых я тренировал, помнят, что от меня пощады ждать не стоит, запросто могу отрубить руку или ухо на первой тренировке, если что-то усвоено неверно или не усвоено вообще. Я вас не запугиваю: лекари прекрасно пришивают конечности назад без ущерба для дела. Ваша пришитая рука будет работать не хуже прежнего. Приятного чтения.       Лысый очкарик покинул палату, не оставив ни малейшего сомнения в своих словах. Зося несколько минут переваривала ужасные впечатления от своего добровольца, потом посмотрела на часы и лихорадочно схватилась за книги. Ощущение было как перед экзаменом — прочитать как можно больше! — только усиливалось осознанием того, что наказанием за не выученную тему будет не оценка в аттестат, а лишение части тела. Только бы не умереть от болевого шока! До ночи ни сиделки, ни что-то бубнивший пожилой врач не смогли оторвать её от чтения, а, когда стемнело, пришлось прерваться, потому что света в палате не было. Специально выключили, дабы она не напрягалась, и не включили, как они ни просила, грозились даже насильно её усыпить. Лёжа в постели и панически разглядывая потолок, Зося почти плакала: голова трещала от названий позиций, видов защиты, нападения, углов, градусов, шагов, ходов, приёмов, ловушек и прочего, но Зося чувствовала, что всё это безнадёжно перепуталось, и к утру забудется совсем. Она не привыкла в такие короткие сроки запихивать в голову такой объём информации! Да и страх, упорно грызущий её, не способствовал сосредоточению. Под утро Зосю наконец-то сморило, правда, снилось что-то настолько страшное, что отдыха она так и не получила, зато упала духом ниже плинтуса и напрочь расхотела чему-либо учиться.       — Слушайте, я не хочу быть виргиной! — так встретила она утром Дору, которая пришла к ней с её одеждой. — Я не хочу, чтоб какой-то скинхед рубил меня на части!       Дора ужаснулась: за ночь Зося как-то похудела, осунулась, словно постарела и лежала перед ней очень бледная, красноглазая и с каплями пота на лбу. Это был уже почти готовый зомби, которого запугал один лишь человек и тот свой!       — Блин! И выбрал же твой дурацкий шлем такого монстра! Да, я про него уже выяснила, он любит отделять куски от тел зазевавшихся курсантов, которые не уделяют достаточно внимания его книгам. Только двое остались целыми после уроков у него.       — Это кто такие? Почему мне нельзя заниматься у них?       — Один… ну, он был моим добровольцем и ушёл в отставку, а другой погиб… — «Иван и вправду совершил подвиг, когда выжил у этого Слупера! А я думала, Гельвин сгущает краски».       — Так я могу отказаться от своих регалий?       — Боюсь, уже сразу по двум причинам нет.       — Почему сразу по двум?       — Во-первых, не буду утверждать, что это невозможно, но на моей памяти такого не было, и лучше не рисковать, зато регалии от тебя отказаться могут, в результате чего тебе будет только хуже. Во-вторых, ты там, в поезде, швырнула копьём в Калаха, начальника Департамента Ненависти, и он расценил это как вызов. Уйдёшь от нас — не проживёшь и дня.       — И что, мне теперь в любом случае погибать?!       — Почему в любом? Слупер тебя не убьёт, ему нельзя. Покалечить может, но лучше он, чем… ТА сторона в основном сразу бьёт на поражение, и такие болезненные тренировки помогут избежать данного поражения.       — Меня это не утешает! — вскричала Зося, конвульсивно натягивая на себя одеяло.       — Чего же ты ждала, когда хотела прийти к нам? Что у нас всё понарошку, как в компьютерных играх?! Сохранился, ошибся, перезапустил игру — исправил ошибку, так?! Нет! Ни в одной легенде ты не найдёшь намёка на то, что мы уклоняемся от своих обязанностей и выходим сухими из воды! Ни один подвиг виргин не обошёлся малой кровью! И трусам, знаешь ли, вправду нет места среди нас!       Дора прямо закипала, физически ощущая, как от неё отходит облачко пара. Потом такое же облачко оторвалось и от Зоси, ибо девушка была жутко красная от смущения, не могла поднять глаза и очень нервно дёргала одеяло. Это размягчило Дору. В конце концов, она вправду слышала много чего про Слупера.       — Ладно, не бери в голову. Бери в карман, как любил говорить мой бывший доброволец. Одевайся и отправимся смотреть твоё новое место жительства.       — На чём? — Зося спросила это просто так, чтоб абстрагироваться от смущения, но ответ её поразил:       — Переместимся. Мы все перемещаемся в пространстве, и ты впервые это попробуешь.       — Но… Я же ещё и регалий не получила… — девушка так и замерла с джинсами в руках.       — Склероз одолел? А чьим копьём ты швырнула в Калаха? И чей панцирь был на тебе?       Зося решила не задавать дополнительных вопросов, выработав за кошмарную ночь без сна железную установку: хочешь выжить в этом новом мире — меньше болтай, больше слушай. Одежда долго не хотела натягиваться, от волнения и упрямого страха дрожали руки. Дора хмурилась, и Зося думала, что это из-за её неуклюжести, хотя мысли замкома бродили вокруг Слупера: «Вот гад лысый! Где же они откопали такого изверга? Один раз появился, ничего особенного не сказал, а так надёжно запугал девочку! Собственно, Иван её тоже не баловал, но рубить по кускам рука не поднималась! Ну, морда, погоди!..»       — Значит так, Зося. Сосредоточься на том, куда хочешь попасть, — на моём доме. Тебе не нужно знать, как он выглядит, где находится, достаточно мысленно наметить цель… Чего ты дрожишь?       — Это не больно?.. — шепнула Зося, полыхая ушами.       — Попробуй, узнаешь. Ну!       Зося послушно сосредоточилась, на всякий случай закрыла глаза, представляя себе нечто неопределённое, похожее на пустырь за городом, и повторяя про себя: «Дом виргины Доротеи!» Внезапно перед глазами полыхнуло золото, и, удивлённо оглядевшись, Зося обнаружила, что стоит на ковре в жилой и очень захламлённой комнате. Среди множества вещей она сразу узнала некоторые свои, лежащие как-то… привычно… «Оперативно работают. Шмотки мои перетащить не поленились, разложили… Это что, деревня?»       — Ну как? — Дора выглядела полудовольной-полурастерянной. — Не больно?       — Ни капли.       — Молодец, равновесие удержала.       — А разве не должна была?       — Ты дискомфорта не ощутила?       — Говорю же, нет. Всё прекрасно.       — Ну… Ещё раз молодец. Надеюсь, и Слупера ты приятно удивишь… кхм… природными талантами. Короче, это моя хибара. Обживайся.       Зося тут же облазила и дом, и двор, и пол-деревни до кучи, ко всему проявляя живое любопытство. Бардак её, как и прежде, не смущал, напротив, показался каким-то родным, уютным. Единственное, что её смутило: на кухне обнаружился мужской носок.       — А, это мой бывший доброволец оставил, — Дора злобно выкинула носок в окно.       — Неужели добровольцы живут со своими виргинами?! — ужаснулась Зося, думая про Слупера.       — Нет, расслабься. Просто мой бухал и периодически приползал ко мне на бровях. Удивительно, что он штаны тут не забыл, в таком-то состоянии.       — И вы его за пьянство выгнали?       — И за это тоже… Садись чай пить, потом потренируешься.       Блинчики, поданные к чаю, были очень вкусными и тоже подозрительно знакомыми. Зося надолго застывала, старательно прожёвывая их и думая… вспоминая…       — Где тут наша мясная нарезка номер восемнадцать? — в кухню вдруг с шумом ввалилась Валда. В ухе у неё был наушник, другой болтался на груди, и из него грохотал тяжёлый рок. Зося нахмурилась, потом улыбнулась.       — Я знаю это! «Inflames — Take this live», да?       — Ты тоже их слушаешь?       — Просто вспомнила.       — Что сделала? — хищно подобралась Валда.       — Кх-кх! Ты чего припёрлась? — Дора громыхнула чашкой, напоминая, кто тут хозяин.       — Как чего? Узнала, кто у неё доброволец, и решила, что для Рати не прикольно, если новенькую сразу сотрут в манку. Это же срам перед Гвардией! Я её малёк проэкзаменую на предмет готовности постигать науку умного скина.       — Я сама не могла её проэкзаменовать, да?       — Ты посмотри, чем ты её кормишь! Высококалорийностями! Перед тренировкой! Тьфу! У неё и так фигурка не точёная, да и просто стыдно будет, когда Слупер вскроет ей кишки и увидит всю эту дрянь!       Зося заметно позеленела и отодвинула тарелку. Её тут же утащили во двор и велели призвать доспехи. Зосе казалось, что она щеголяет в них впервые, и ей хотелось посмотреть, как они на ней сидят, какое впечатление она производит. Зеркала не было, приходилось кружиться на месте, что жутко раздражало Валду.       — Ну, закончила дефиле? Поверь, ты в них смахиваешь на жирную несушку, примерявшую орлиные перья. Расправь плечи! У тебя сколиоз, или панцирь не для наших хрупких костей и давит на нежную кожечку? Стань прямо, руки по швам, ноги вместе!.. Фу, а более прямые тебе не могли пришить? Наверно, от кавалериста достались. А как ты меч держишь? Это не скалка для пирогов, это серьёзное оружие! После первого взмаха завоешь, что ноготь сломала, а потом тебе и руку оттяпают! Давай, попробуй меня атаковать!.. Кто так атакует?! Ты читала технику боя или самоучитель по вязанию крючком?! Да тебя и убивать жалко, такой шут пропадает!       — Может, хватит смешивать меня с грязью? Я после ранения!.. — попыталась было взбухнуть Зося, но тут же кувырнулась на землю и запоздало почувствовала сильную боль в груди. На этой самой груди стоял десантный ботинок очень злой Валды.       — Учти, детка: здесь тебя никто жалеть не будет! Можешь пожалеть себя сама, но только ночью под подушкой. И поблажек из-за твоего статуса новенькой тебе тоже никто делать не намерен. Я, так и быть, ничего тебе не отрублю, а Слупер, в лучшем случае, сам доставит тебя в Лекарню на пришивание конечностей, иначе своим ходом попрёшься, зажав руку или ногу под мышкой! Вставай, бери меч, и чтоб больше ни единого звука!       Спустя два часа Зося плакала и искренне жалела, что родилась на свет, но злобно проглатывала слёзы и не переставала отрабатывать колющие и рубящие удары. Всё тело болело, хотя Валда ни разу не пустила ей кровь, ухитряясь так лупить девушку и мечом, и ботинками, что видимых ран не было, но боль ввинчивалась в мозг тысячей дрелей. Постепенно у Зоси выработался условный рефлекс, в результате которого её тело начало двигаться необычайно шустро, как никогда прежде: знало, что мельчайшая ошибка — будет больно. А Валда, видя упорство своей оппонентки, продолжала крайне нелестно комментировать каждое её движение. В итоге она добилась строго обратного: вместо того, чтоб отшвырнуть меч и позволить вывалять себя в грязи, Зося очень разозлилась, разом забыв только что железно отработанные движения. Её рука сама по себе совершила несколько резких, сильных, нахрапистых движений, и меч Валды, скользнув золотистой молнией, улетел в кусты.       — Ого!.. — виргина ошарашено посмотрела на свою руку. Кожа на ладони была слегка ободрана. — Да-а… Мало кто может выбить у меня оружие… Повторить можешь?       Зося тут же покраснела, на смену злости пришли испуг и непонимание.       — Наверно, нет… Это состояние аффекта, я не поняла, что сделала…       — Ладно. Будем считать, что мясная нарезка к потреблению Слупера готова. Отдыхай.       Дора, услышав, что ищет Валда в кустах, довольно расхохоталась:       — Ура! Наконец-то нашу мордоворотку умыли! Она не ожидала, что среди воинов Рати найдётся кто-то, способный её обезоружить, и уж тем более, что это будет новенькая. Теперь мы надолго её заткнём! Обещаю, что постараюсь как можно красочнее донести эту новость до остальных, чтоб нам лет на пятьдесят хватило темы для обсуждения за рюмочкой чая!.. Ты чего, не рада?       — Где я могла прочитать про эти движения? Я такого не помню…       — Брось! У тебя есть немалый природный дар, а прирождённые бойцы встречаются не только среди тощих и мускулистых. Теперь смело ставь Валду на место, если вдруг она на тебя наедет… хотя, теперь она поостережётся с наездами. Но! Не вздумай заболеть звёздной болезнью! Слупер живо тебя обломает, несмотря на дар. Однако и не трусь, теперь-то он не станет калечить такого способного бойца.       Зося воспаряла духом и не утратила своего заряда бодрости, пока не переместилась в спортивный зал, который Дора ей обрисовала. И, стоило девушке глянуть на сурового лысого очкарика с мечом, как её дух упал и разбился, будто китайская чашка. Глаза, блестящие сквозь толстые стёкла, были глазами хирурга, ежедневно погружающего руки по локоть в человеческое тело и давно потерявшего всякие чувства, включая жалость. Довольно большая по размеру футболка трещала на могучих, прямо до неприличия бугристых плечах и торсе. Казалось, одно неосторожное движение — и футболка порвётся сразу в десяти местах. Когда же эта гора мускул взяла меч на изготовку и холодным кивком попросила Зосю занять позицию напротив, девушка поняла, что даже твёрдо стоять на ногах не может.       — Вы читали, как правильно держать меч? — голос Слупера мог показаться мягким, но за ним чувствовалась скальпельная острота. — Будьте добры, возьмите его правильно, иначе уроните от одного моего взмаха. И расслабьте руки. Всегда, при любых обстоятельствах, помните, что нельзя забивать руку напряжением до начала боя.       Первые удары Зося отбила чисто по инерции, даже не задумываясь, правильно ли с точки зрения книжной техники она это делает. Слупер, похоже, решил, что для неё это слишком просто, мгновенно ускорил темп и усилил напор. Зося не заметила, как оружие вылетело у неё из руки, а на предплечье появился глубокий порез. Рука занемела от острой режущей боли.       — Подберите меч.       — Я ранена!..       — Это царапина. Подберите меч.       Зося заскрипела зубами, вооружилась и снова заняла позицию, но работать раненой рукой уже не могла и после второго удара Слупера пропустила очень очевидный удар в бок. Кровь брызнула фонтаном, Зося не могла уже кричать, задохнувшись то боли, только конвульсивно зажала рану руками и упала на колени. В глазах потемнело, похоже, она на время потеряла сознание, но быстро очнулась, почувствовав жуткую вонь под носом. Талию что-то туго перетягивало. Над ней мерзко блестели очки.       — Вставайте. Я перевязал вам бок, — это прозвучало с очень явным подтекстом: «Я сделал вам огромное одолжение». Слупер даже руки ей не подал, и, с трудом поднимаясь, опираясь о стену, Зося впервые всерьёз почувствовала себя куском мяса. Особенно это чувство усилилось, когда она обнаружила, что рукав на её правой руке плотно присох к телу от количества вытекшей из пореза крови, а порез никто и не тронул. Для Слупера это царапина, на которую жаль не только бинтов, но и внимания.       — Вы плохо усвоили то, что я сказал вам усвоить, — тем же почти мягким голосом произнёс Слупер, когда она, шатаясь, снова заняла позицию. — Сегодня я не отпущу вас, пока вы не научитесь отражать те удары, которые пропустили, а к завтрашнему дню вы прочтёте следующие главы учебников, — он сунул ей бумагу, всю исписанную цифрами. Зося жутко захотела домой и с тоской оглянулась на солнце в высоких окнах. Может оказаться, что она его больше не увидит.