Крыса-ревность.

Майкрофт ждал весь вечер и ночь. Затем, весь следующий день. Грега не было. Работа, которая обычно увлекала и отвлекала, не лезла в голову. Он сидел в своём домашнем кабинете, почти уже отчаявшись. Сегодня пятница, завтра можно подольше поспать, а значит Бенедикта можно уложить немного позже. Минут через двадцать. Вот, сейчас дочитаю этот абзац, осмыслю и пойду уложу. И, вдруг, этот спасительный крик: - Папочка! Папочка!!! Это мой папа ко мне приехал!!! Я знал, знал!!! Майкрофт встал из-за стола и выглянул в коридор. В передней Бенедикт висел на шее у Грега, дрыгал ногами и вопил от счастья. - Папулечка, Папулечка, я знал, я знал. Это что, новое Лего? Это мне? Да!!!! Это же пожарная станция! Я её хотел. Я тебе говорил. Спасибо, спасибо. Он пританцовывал от чистой детской искренней радости и даже не пытался скрыть свой восторг. Он то вновь повисал на шее у не менее счастливого Грега, то соскочив, хватал коробку с подарком и снова начинал пританцовывать. Майкрофт вышел из кабинета и стоял теперь в тени коридора, чувствуя такое облегчение, что сам готов был пуститься в пляс. - А ты больше не уедешь в свою командировку? - Не уеду, сынок. - А ты всех врагов поймал, Па? У тебя была секретная миссия, поэтому мы тебе не звонили. А ещё папа сказал, что ты, как агент 007. Такой же крутой. Но, я думаю, что ты круче. Этот агент, он даже не полицейский. Грег блаженно улыбался от уха до уха. - Нет, солнышко, агент 007 круче. Он почти национальный герой, а я простой инспектор. - Все равно ты лучше всех, потому, что ты мой папа. Я уже и не знал, как жить без тебя. Знаешь, как я скучал... Я люблю тебя, Па. - Я тоже люблю тебя, Бен. Привет, Майкрофт. - Здравствуй, Грегори. Грег одной рукой подхватил Бена, другой - коробку с Лего и прошёл в детскую. Майкрофт остался стоять в коридоре. Медленно вернувшись в свой кабинет, он налил себе полный стакан виски и залпом выпил. Пришёл... Он вернулся. Родной мой, спасибо, я счастлив. Майкрофт лежал в постели и ждал. Предстоял разговор, но первому затевать его не хотелось. Глупо начать оправдываться в том, чего не совершал и тем более в том, в чем тебя никто не обвиняет. Ведь точная причина размолвки так и неизвестна. Грег зашёл тихонько, не включая света взял халат, пижаму и ушёл в душ. Вернувшись, молча и все так же не включая свет, лёг. С самого первого дня у них было два одеяла. На этом настоял Майкрофт. Даже в постели он хотел иметь свое личное пространство. Часто это не имело ровно никакого значения, и они кочевали от одного одеяла к другому, а иногда и вовсе прекрасно обходились без них. Но сейчас Майкрофт очень пожалел, что у каждого оно свое. Чувствовать близость любимого, ощущать кожей его жар, желание и не сметь прикоснуться, боясь быть отвергнутым. Как это томительно сладко. Это совсем новые ощущения, ранее неизведанные, такие дразнящие и оттого так будоражащие кровь, делающие желание нестерпимым… Воздух в спальне будто наэлектризовался. Так хотелось привычных объятий, ласк, привычной разрядки, удовлетворения и неги. Тела пылали жаром, это чувствовали оба. Грег молчания не нарушал, не зная, как и с чего начать разговор и нужны ли вообще ему разговоры. Майкрофт тоже молчал, боясь лишним словом спровоцировать неприятные разборки и спугнуть свое счастье. Так они и лежали, оба боясь шелохнуться. Один думал о том, как он счастлив оказаться снова дома, в своей постели, с этим несносным, но любимым до умопомрачения человеком. Как счастлив встрече с сыном, который так искренне и восторженно любит его. Как он просто счастлив!!! Но, при этом ни в чем не уверен. Любит ли его Майкрофт? Он не сказал... Просто позвал назад, предложил вернуться. Но, любит ли? Или в сердце его все же царит другой? Разве он скажет? Если не спросишь... Да и хочет ли Грег слышать это? Готов ли? Пока и так хорошо... Он дома. Другой говорил себе, что был самовлюбленным зацикленным ничтожеством и дал повод любимому, самому дорогому человеку, страдать и испытывать боль. Простит ли Грег? Сможет ли? Нужно раствориться в нем, затопить его своей любовью, убедить, что нет и быть не может никого другого. А если не простит? Если не поверит? Грег, наконец, не выдержал. Встал и ушёл. Через минуту вернулся со спящим Бенедиктом на руках. Положил мальчика между ними. Ребёнок сразу как-то разрядил обстановку. Схлынуло сексуальное напряжение, буквально искрившее в воздухе. Грег повернулся лицом к сыну, подоткнул ему одеяло, поправил на лбу непослушную прядь. Взял его маленькую ладошку в свою и уснул. Майкрофт вздохнул тяжело и тоже попытался уснуть. Следующий день прошёл под девизом: "Грег и Бен - банда!" У инспектора был отпуск, няню тоже отпустили отдыхать. В доме образовался пиратский остров в районе гостиной, пиратский корабль в детской и портовый кабак на кухне. У Шерлока с Джоном как раз не было дела и услышав о пиратах, вся банда Холмса-младшего под его предводительством тотчас же присоединилась. Конечно, ведь масштаб игры поистине приобретал размах. Шерлок с Джоном все также жили на Бейкер-стрит, просто теперь спальня Шерлока была общей, а в комнате Джона разместилась детская. Они уже миллион раз могли бы сменить квартиру, но оба так любили её, что о переезде и не помышляли. А вот семейство Холмса-старшего, с появлением на свет Бенедикта, сменило камерный уютный загородный дом на роскошный особняк в центре Лондона, недалеко от Кенсингтонского дворца. Грег был не в восторге, но Майкрофт убедил его, что положение обязывает, а респектабельные друзья и соседи формируют привычки и круг общения с детства. Почему бы и нет, если есть возможность? По всему дому были развешены пиратские флаги, к диванным подушкам привязаны верёвки (теперь это были якоря и кошки). Всей команде соорудили пиратские костюмы и даже Рози была капитаном своего собственного брига. Шерлок был в полном восторге! Он лихо свистел и отдавал команды "матросам" изображая одноногого адмирала. Когда все устали, то переместились в домашний кинозал пересматривать "Пираты Карибского моря: Мертвецы не рассказывают сказки". Шерлок незаметно сфотографировал на телефон рыжего веснушчатого мальчишку в пиратском костюме, с горящими глазами и открытой счастливой улыбкой. Посланную брату фотографию, он подписал так: "Англия может спать спокойно. Подрастающее правительство лучше нынешнего". Совершенно неожиданно Майкрофт ответил смайликом британского флага и сердечком. Грег получал от жизни кайф весь день. Почти до обеда они с Беном провели в пижамах, валяясь на кровати. Мальчик проснулся в родительской спальне, рядом спали Грег и Майкрофт. Он изумленно и счастливо принял позу морской звезды, раскинув руки и ноги на них обоих. Через некоторое время пробудился и мистер британское правительство. Вдвоём, стараясь не разбудить Грега, они пошли жарить оладьи, щедро поливая их кленовым сиропом. Это был их сюрприз для папы. Грег очень любил оладьи и сырники. Он млел от них, поглощая с аппетитом и стонами наслаждения, приговаривая, что продаст за них все, что угодно, кроме родины и нахваливая от души. Майкрофт готовил их отменно. Больше так никто не умел. Он баловал своих домашних не часто и оладьи с утра считались чем-то сродни празднику. Сегодня он встал на сорок минут раньше, вчера дав себе обещание, что окутает Грега заботой и вниманием. И он сделает это. А дальше посмотрим. Когда Грег встал, мистер британское правительство уже переместился из роскошного особняка в свой роскошный кабинет на работе. Суббота, но его вызвали внезапным звонком. Вздохнув тяжело и кинув в сторону спальни расстроенный взгляд, Майкрофт удалился на работу. А приготовленные им оладьи, источали такой аромат, что проснувшись, стонать и глотать слюни Грег начал ещё в кровати. В целом день прошёл чудесно, Грег был счастлив, лишь одно омрачало жизнь: они не общались с Майкрофтом. Совсем. Никак. За день ни одного звонка, ни одной СМС, ни слова. Тот даже не предупредил, что задержится. Приехав позже обычного, он уединился в своём домашнем кабинете. Бен уже спал. Грег ждал Майкрофта, но увидев, что тот не расположен к общению, просто пошёл и лёг спать. Ближе к полуночи в спальне появился Майкрофт со спящим Бенедиктом на руках. Положив сына между собой и Грегом, он уснул почти мгновенно не проронив ни слова, оставив Грега наедине со своими мыслями о том, что дальше так продолжаться не может. Воскресенье. Майкрофт уехал в шесть утра. Они так и не разговаривают. Грег дома третий день, но друг другу не сказано ни слова. Ни звонка, ни СМС. Отношений нет. Это просто совместный быт ради сына. Так решил Грег, поразмыслив и проанализировав ситуацию. Как ни странно, это его здорово разозлило. Быт, говоришь, совместный. Ладно, быт, так быт, нам не привыкать. Начали с химчистки, потом гипермаркет. Порошки, кондиционеры для белья, продукты, комиксы для Бена, пара свежих раскрасок и новая шапочка для бассейна, старая ему уже маловата. Пообедали там же, на фуд-корте. Потом заглянули в батутный центр, прогулялись по контактному зоопарку. Вполне себе привычный воскресный маршрут. Но мысли все были о том, что они так и не общаются с Майкрофтом. Им просто жизненно необходимо поговорить. Пусть он услышит то, что слышать мучительно больно, но, уж лучше горькая правда, чем эта выматывающая недосказанность и неизвестность. Он уже почти смирился. Если контролировать сознание и не допускать в нем сцен, где Майкрофт и... этот лягушатник вместе, то даже можно как-то худо-бедно жить. Работать, хлопотать по хозяйству, растить Бена... Просто как-то жить. Только бы Майкрофт не приводил этого Томаса в дом. От одной только мысли, что этот, мать его, помощник может оказаться в непосредственной близости от их супружеской спальни прошибал холодный пот, кулаки сжимались сами и сразу отчётливо представлялась мишень на груди у этого любителя оперы и аккуратно вогнанные в эту мишень пули. А лучше в голову, чтобы наверняка. Домой приехали уставшие, и Бен заснул на ковре в детской, играя в полицейских. Сынок, ты унаследовал все самое лучшее от отца. У тебя такие мозги, что даже он приходит в восторг. Ты будешь выдающимся политиком, дипломатом, юристом или бизнесменом, кем захочешь. Но ты почти все время играешь в полицейских "как папа" и это трогает меня до самой глубины, одним этим возвращая мне желание жить. Сегодня мы с Майкрофтом поговорим. Во что бы то ни стало. А дальше будем жить в зависимости от обстоятельств. Просто жить. Это уже не мало. Стало чуть легче дышать. Нужно ещё ужин успеть приготовить, не помню, чтобы Майкрофт ел дома в последние три дня. Ночь, а его все нет... Грег сидит в гостиной, застыв в тревожном ожидании уже столько долгих часов. Ужин давно готов, стол накрыт, на нем вино и свечи. Почему-то захотелось. Пусть это будет похоже на свидание. Даже флешка из машины Грега с "их музыкой" вставлена в медиацентр и тоже ждёт. Любимая Майкрофтом спаржа, рыба на пару под соусом тартар. Грег знает, как и чем его порадовать... Но радовать некого. А нужно ли все это Майкрофту, в самом деле. Может быть он сейчас сидит в лучшем ресторане Лондона, рука в руке со своим лягушатником... Дегустируя изысканные блюда высокой кухни. Или вообще... Но, думать о "вообще..." не хотелось, и он усилием воли заставил себя не думать. Впервые получилось. Тихо зашуршал шинами Ягуар Холмса-старшего. 1:13. Поздно. Даже для Майкрофта. Он вошёл бесшумно, не включая ночника переобулся и двинулся в направлении кухни. Заметив в кресле гостиной Грега, он замедлил шаги, но все же прошёл мимо в кухню, включил свет. Ровно минуту висела звенящая тишина. Затем свет погас. Сердце Грега упало. Как глупо... Весь этот ужин, вино и свечи... Как глупо. Майкрофт медленно вышел из кухни, приблизился и вдруг вмиг очутился перед Грегом, вжавшимся в кресло от страха услышать страшные для себя слова. Но слов не было, вместо них были тихие всхлипы и сотрясающиеся плечи. Майкрофт, упавший перед ним на колени, уставший, измученный, уткнувшийся лицом куда-то Грегу в грудь. - Прости меня, прости меня, - шептал он, - прости, что дал повод, заставил сомневаться. Я не хотел, даже не думал. Я не предавал тебя. Ничего не было, ничего, - слезы катились у него из глаз, и Грег, не сразу осознавший случившееся, тоже сполз коленями на пол, стал губами снимать эти слезы, целовать мокрое лицо, гладить волосы. Так они и стояли, оба на коленях перед креслом, а Майкрофт все шептал и шептал, - я так устал без тебя, у меня нет больше сил, в стране неспокойно, все, как с цепи сорвались, я хочу быть дома с тобой, но не могу, я хочу любить тебя, обнимать, не отпускать твою руку, хочу играть с вами в пиратов, видеть тебя каждую минуту, но не могу. Я задыхаюсь без тебя. Прости меня. Грег сел на пол перед креслом, усадил сверху Майкрофта и снова, как когда-то стал баюкать. - Тише, тише Honey. Всё хорошо, я с тобой. Приготовил тебе твою рыбу. Нужно поесть. А потом отдохнуть. Сейчас я тебя накормлю, и мы пойдём спать. Завтра уже все будет хорошо. Ты любишь меня и больше я ничего не хочу знать. - Ты не надел свое кольцо. - Просто вылетело из головы, вот, сейчас пойду и надену. - Нет, не уходи никуда. Посиди со мной. - Давай лучше я полежу с тобой, тебе нужно отдыхать. Только сначала поешь. - Я не хочу есть. - Тогда пойдем спать. - Пойдём. Грег встал, помогая подняться Майкрофту. В спальне они раздевали друг друга. Но, это был не секс. Никакого вожделения, никакого возбуждения. Слишком устали оба, слишком тяжело им было от пережитого. И даже сейчас, когда сказано главное, нет никакой эйфории, просто смертельная усталость. И забота о том, чтобы хоть как-то облегчить другому эту усталость. В постели они просто обнялись. Майкрофт привычно закинул свое бедро Грегу на живот, руку на грудь, а голову уткнул в плечо. Всё ласки на утро, нежность и поцелуи - все на утро. А сейчас спать. Просто спать вместе, ощущая тепло и родное дыхание. Что может быть прекрасней?