Огню огонь предела не положит

Направляясь обратно к своим покоям путанным лабиринтом дворцовых коридоров и переходов, Глорфиндел нежданно попал в засаду. Леголас выступил ему навстречу из полумрака, словно бы поджидал его появления — впрочем, так оно, вероятно, и было. Эльфийский принц был в военном облачении, за спиной у него виднелись рукояти смертоносных кинжалов, а туника цвета мха и весенней листвы в точности повторяла оттенки леса. Они с должной учтивостью приветствовали друг друга, и молодой принц предложил Глорфинделу проводить его до покоев, на что тот с радостью дал согласие. По пути он украдкой рассматривал Леголаса. Многое в нём живейшим образом напоминало отца, и всё же Глорфиндел склонен был полагать, что куда больше принц взял, должно быть, от матери. Он был не так высок, как Трандуил, и черты его были мягче, чем у короля Сумеречья. — Не раз я вспоминал тебя добрым словом с той поры, как гостил в Имладрисе, и по сей день благодарен тебе за приязнь и щедрость, с коей ты делился со мной своей мудростью, — не сбавляя шага, произнес Леголас. — Но нынче у меня к тебе важный разговор, лорд Глорфиндел. Тот согласно кивнул. Леголас замялся, словно не зная, с чего начать. — Мне известно, что не только лишь закупка вина привела тебя в Сумеречье нынешней осенью, — наконец заговорил он. — Что до меня, то ты прав, конечно. Однако именно эту миссию возложил на меня лорд Элронд. — Спрошу не обинуясь, лорд Глорфиндел, — эльфийский принц остановился, принудив своего спутника сделать то же. — Что меж моим отцом и тобой? Глорфиндел смерил его пристальным взглядом. — Полагаю, тебе это известно, мой принц. Мы любовники. — Сколь опрометчиво ты бросаешься этим словом! — воскликнул Леголас. — Можешь ли ты не знать, что твое присутствие здесь, твое присутствие в постели моего отца, оскверняет память о моей матери! — Положа руку на сердце, я не был в постели твоего отца, — благодушно отозвался Глорфиндел. — Но говорил ли ты с ним об этом? Леголас вихрем сорвался с места, вновь ринувшись по узкому коридору. — Я говорю об этом с тобой! Ты вскружил ему голову, а похоть и сладострастие — застили разум. Ты его дурман и отрава, он не говорит ни о ком и ни о чём более! — Многие в Имладрисе скажут обо мне то же. Эльфийский принц нетерпеливо взмахнул рукой, отметая его слова. — Он король. У него есть долг и ответственность, и связь с тобой лишь пятнает его доброе имя в глазах подданных. — При всем уважении, мой принц, супруга короля умерла. Кто вправе осуждать или хулить нас, тем паче — счесть себя оскорбленным? — Длинные ноги Глорфиндела без труда позволяли ему поспевать за стремительным шагом возмущенного принца. — Кроме тебя, пожалуй, но твой гнев я не ставлю тебе в вину. — А лорд Элронд? Я говорил с его сыновьями! Вы были любовниками, прежде чем ты оставил его ради моего отца. Его жена очень даже жива! — глаза принца полыхнули яростью. — Как я был слеп! Ты — воплощенное искушение, ты обольстил их обоих мнимым благородством и златыми кудрями, пробрался в их мысли и на их ложе. Ты порочен душой и телом! — А ты унаследовал строптивый нрав своего родителя. Не держи на меня зла, Леголас, и ни вини отца за то, что он желает обрести поддержку и понимание. — И любовь? — Ее тоже. — Он любил мою мать! — Ее тоже. Но любовь многолика, и каждый ее лик— подлинный. Ты желаешь, чтобы он обрек себя на вечную скорбь по безвозвратно утраченной возлюбленной? Разве это не жестоко, мой принц? — Суровость слов Глорфиндел старался сгладить мягкостью тона. — Я не пытаюсь изгнать из его сердца память о его супруге и твоей матери — этого не может сделать никто, но не сомневайся, что я люблю твоего отца. — Быть может, говоря о любви, ты разумеешь всего лишь похоть? Вы встретились так недавно, и всё же ты сделался ему бесконечно ближе, чем… — Я больше не стану говорить об этом, ибо на деле ты ведешь сейчас спор со своим государем и отцом, а вовсе не с гостем, прибывшим в королевство с дипломатической миссией. — Что ж, понимаю. Как скажешь, лорд Глорфиндел. — Леголас остановился. — Вот мы и пришли, это покои моего отца. — Однако я искал свои покои.  — Ты и в самом деле не знаешь, лорд Глорфиндел? Он, не таясь, разделил их с тобой. ***** — Твой сын меня осуждает, — пригубив кубок с вином, заметил Глорфиндел. Был поздний вечер, и они с Трандуилом устроились в креслах вблизи камина, разгонявшего стынь и сумрак подземных чертогов. — Он до крайности дорожит памятью матери, — рассеянно откликнулся Трандуил. — Однако не станем тянуть с делами, чтобы остаток зимы посвятить удовольствиям. Как любезно со стороны твоего Владыки дозволить своему сенешалю взяться за поручение столь незначительное! — Лорд Элронд весьма деликатен… — Да хватит тебе, моего о нём мнения ты не изменишь. Так каких же из наших вин он желал бы? — Определенно, бочку или же две вот этого, — с убежденностью заявил Глорфиндел, делая глоток крепленого красного. — Даже, пожалуй, несколько. — Я это устрою. — Арвен в нынешний год возвращается из Лориэна. Она предпочитает белое вино с Севера — в его букете больше яблок, чем винограда. Трандуил небрежно кивнул. — Знаю такое. За хорошую цену с парой бочек мы вполне могли бы расстаться. — А теперь, коль скоро с делом покончено, не пора ли тебе поговорить с сыном? — Замолвить за тебя словечко? Глорфиндел пожал плечами. — За или против — как пожелаешь, но поговорить вам определенно следует. Ты его отец, и в его глазах ты отринул память о его матери ради бурной, но мимолетной страсти. — Мимолетной страсти! — возмутился Трандуил. — Он не понимает, Трандуил. — Временами я забываю, что тебя не без причин называют мудрым, — нехотя признал эльфийский король. — А тебя — порывистым. И в том, и в другом есть толика истины, но не более. — Он улыбнулся улыбке, расцветавшей в глазах Трандуила. — Поговори с сыном, любовь моя. Взор Трандуила потемнел, и он медленно поднялся с кресла. — Скажи это снова. — Что сказать, любимый? — Это, именно это.