Огню огонь предела не положит

Пряди их волос причудливо переплелись на подушке, отчего та казалась густо затканной серебром и золотом. Стояло ранее или, возможно, позднее утро — даже проведя многие недели в Сумеречье, Глорфиндел всё еще затруднялся уследить здесь за ходом времени. Трандуил еще спал, застывший взор его был устремлен в пространство, а ладонь по-хозяйски покоилась на груди Глорфиндела, и тот не сдержал порыва бережно накрыть его руку своей, поглаживая выступающие костяшки пальцев. Он проснулся, ощущая утреннюю тяжесть налитого члена, равно как и то, что не желает ничего делать с этим. И, наслаждаясь мерно пульсирующим в чреслах тягучим жаром, просто дожидался пробуждения Трандуила. Он лежал неподвижно, надеясь не спугнуть чуткий сон эльфийского короля, размышляя о страхах, что по временам терзали его рассудок. Он и вправду почти не помнил Чертогов Мандоса — лишь всепоглощающую тьму и безысходное одиночество. Оттого ли его лишили воспоминаний, что ему было предначертано возродиться, сызнова обретя телесную форму? Однако дух его тем самым был сломлен. Элронду потребовались десятилетия, чтобы в сумерках его фэа вновь затеплились свет и надежда. Покуда разум его снедали сомнения и вопросы, тело всё так же ныло от возбуждения. Но сколь бы сильно он ни желал к себе прикоснуться, куда более вожделел он ласк Трандуила, и часом позже член его был всё так же тверд и наполнен кровью. Тогда-то и проснулся его любовник. Дрогнули длинные ресницы, и эльфийский король томно потянулся с ним рядом, без долгих слов придвигаясь ближе. Глорфиндел замер, зная, что тонкое одеяло ничуть не скрывает его возбужденной плоти. Раздался смешок, и Трандуил приподнялся, грозно нависая над ним и коленом разводя ему бедра, в точности так, как и дожидался Глорфиндел. Но, как бы ни желал он сейчас ощутить успокаивающую тяжесть тела любовника, изгоняя из мыслей отголоски мучительных страхов, у эльфийского короля были иные планы на это утро. Ничком растянувшись меж ног Глорфиндела, он приподнялся на локтях, послав ему искушающую усмешку, и подул на скользкий горячий член, прежде чем забрать его глубоко в рот. Глорфиндел задохнулся, каждая мышца в его теле натянулась звенящей тетивой лука. Столь утонченные удовольствия не были в ходу в Гондолине, а в Имладрисе, пожалуй, и того менее. Быть может, в Сумеречье было иначе… но сейчас он не мог думать об этом, да и вообще едва ли мог о чём-нибудь думать. Невзирая на долгую череду прожитых лет, смерть, возрождение и обретенную мудрость, он оставался пленником нужд и желаний своего тела. И некоей части этого тела вне всяких сомнений нравилось то, что проделывал бесстыдный язык короля лесных эльфов. Трандуил быстро подвел его к самой грани, впуская глубоко горло и сглатывая вокруг напряженной плоти, и Глорфиндел извивался и вскидывался на постели, толчками выплескиваясь в этот алчный горячий рот, осушавший его до последней капли. Когда всё закончилось, Глорфиндел откинулся на подушки, с трудом переводя дыхание. — С добрым утром, — сдавленно рассмеялся он. Эльфийский король прижался губами к его животу, между пупком и едва опавшим членом, который дернулся, тотчас отозвавшись на прикосновение. Застонав, Глорфиндел захватил в ладони лицо Трандуила, и потянул его на себя, стремясь добраться до влажных припухших губ, еще хранивших вкус его семени. Трандуил уступил со смешком, быстро сменившимся стоном, когда в рот ему пробрался язык Глорфиндела. — Отпусти меня, ненасытное ты создание! — деланно вознегодовал Трандуил, когда долгий поцелуй наконец прервался, и, тут же посерьезнев, спросил: — Как ты? Всё хорошо? Глорфиндел кивнул, и на уста лесного владыки вернулась улыбка. — Хотел бы я побыть с тобой дольше, но час уж поздний, и… — Долг зовет? — шутливо закончил за него Глорфиндел. — Точно! — Трандуил снова прильнул поцелуем к его губам. Он сел в постели, силясь выпутаться из златой власяницы, которая цепко оплела его за ночь, и Глорфиндел не сдержал смеха. — Растреклятые твои патлы! — однако Трандуил и не думал злиться. — Эй, полегче, — в тон ему отозвался Глорфиндел. — Думаешь, снявши голову, по волосам я и плакать не стану? Эльфийский король насупился. — Мог бы их и подвязать, кстати! Я уж не говорю, заплести… — Он осекся, после покаянного молчания выдохнув: — Прости, я не хотел… — Да, мои волосы стали моей погибелью, — тихо проговорил Глорфиндел. — Это за них ухватился балрог, увлекая меня за собой в пропасть. Мне бы должна претить самая мысль сохранить их длинными, а вместо того я нахожу в том успокоение и отраду — ты знаешь это. Трандуил понимающе кивнул, но от Глорфиндела не укрылось, что эльфийский король не решается покинуть его сейчас, хотя и не может позволить себе остаться. — Иди, Трандуил, — вздохнул он, подавляя вспышку глупой досады. — Я не дитя, а ты мне не нянька. Прекрасное лицо Трандуила явственно выражало сомнение, однако он, хоть и нехотя, поднялся с ложа, принявшись собирать свои разбросанные одежды. Глорфиндел тем временем вспомнил о близнецах Элронда — кажется, он потерял их из виду еще в тот день, как они втроем добрались до Сумеречья. — Мне следует разыскать Элладана и Элрохира — с тобой я и думать о них забыл, оставив без присмотра в чужих владениях. — Значит, ты не заметил? — эльфийский король всмотрелся в лицо любовника. — В самом деле? Право слово, не хотел тебе говорить покуда, но коль скоро это снимет камень с твоей души… Мне известно наверное, что мой отпрыск и сыновья твоего владыки коротают ночи в одной постели. Где, должно статься, пребывают и днесь, покуда кто-нибудь не вытащит их оттуда.