Огню огонь предела не положит

Крик прорезал тишину спальной глубокой ночью. Глорфиндел, поднявшийся было налить себе воды, тотчас же опрометью кинулся к ложу, обнимая и стараясь разбудить Трандуила, вырвав его из цепких когтей безысходного ужаса. Трандуил очнулся в колыбели заботливых рук, проворные длинные пальцы гладили мягкие волоски у его виска. Ночной кошмар сбросил завесу чар, скрывавшую шрамы, обнажая лицо, изувеченное огнем, и, в безотчетном порыве, он сделал попытку отвернуться, но Глорфиндел, предвидя это, успел удержать его. — Тише. Что… — слова его смолкли на устах припавшего к его губам Трандуила. — Скажи, что спугнуло твой сон? — Драконье пламя. Глорфиндел вздрогнул. — Тогда я рад, что был здесь и не дал ему завладеть тобой. — Я тоже, — глухо прозвучал во тьме ответ Трандуила, и весь остаток ночи он отчаянно цеплялся за Глорфиндела, но так и не забылся сном более. Поутру он разбудил Глорфиндела нежными поцелуями и словами, исполненными еще большей нежности. После же, всей тяжестью тела вжимая любовника в ложе, врывался в него так, словно хотел изгнать самую память о мороке ночного кошмара, и тут же, словно заглаживая вину, ласкал шелком волос и зализывал следы от укусов, испещрявших плечи и затылок Глорфиндела. После они лежали, переплетясь телами, что уже вошло у них по утрам в привычку. Советники Трандуила являлись теперь пред очи Владыки самое малое часом позже, чем то было заведено до прибытия его гостя. — Ты как-то сказал, что Валар могли приложить к этому руку, — заговорил наконец Трандуил, лаская дыханием ухо Глорфиндела. Камин прогорел, и в королевских покоях потянуло прохладой. Они лежали, прижимаясь грудью к груди, и Трандуил грел нос, уткнувшись в теплую шею любовника. — Я помню. И ничто покуда не заставило меня усомниться в этом. — Однако с чего бы им одаривать нас столь щедро? — Ты сожалеешь? — Ни в коей мере. И всё же спрашиваю себя об этом. Глорфиндел вздохнул. — Я давно уяснил, что пути их настоль же неисповедимы для нас, сколь небесные просторы для морской рыбы. После долгого молчания Трандуил продолжил: — Ты знаешь, отчего тебе дозволили покинуть Чертоги? — Нет, это было от меня скрыто. А вернувшись, я не имел сил задумываться об этом, во всяком случае, далеко не сразу. Эльфийский король поднял голову, вглядываясь в лицо любовника. — Расскажи мне. — Я был… опустошен. Болен душой, быть может, даже безумен. Меня не могли оставить в Гаванях, но к Элронду я отправился связанным по рукам и ногам, словно порождение тьмы, дабы не нанести увечий ни себе, ни тем, кто был рядом. Ему потребовались годы и все умения целителя, чтобы мало-помалу вернуть мне здравый рассудок. — Так случается со всеми, кто возвращается? — Откуда мне знать, — Глорфиндел пропустил меж пальцев прядь волос Трандуила. — Быть может, мой разум был надломлен перерождением, быть может, это случилось намного ранее. Быть может, в том виновна… жестокость… моей кончины — ночные кошмары явственно подтверждают это. — Но отчего они терзают и меня также? — вопросил Трандуил. — Отчего досаждают мне неотступно, хоть я и не познал смертной муки? — Боль, любовь моя, боль и страх. Даже смертный, получивший такие увечья, может страшиться огня еще долгие годы, мы же бессмертны, и пережитое навек запечатлевается в нашей памяти. — И всё же, с тобой… — Что, Трандуил? Скажи мне. — С тобой они отступают. — Его голос звучал тихо и ломко, как у ребенка. — Когда я засыпаю в твоих руках… мои сны безмятежны. Жестокая догадка кольнула сердце Глорфиндела. — Кошмары мучат тебя с тех пор, как ты покинул весной Имладрис? — Да, с того времени я не спал ночами, — чуть слышно проговорил повелитель леса. Слова прозвучали так тихо, что разобрать их могло лишь чуткое ухо эльфа. — О, Трандуил… — Я не желаю твоей жалости, — отрывисто бросил лесной владыка. — Это не жалость, — вздохнул Глорфиндел. Он удержал Трандуила, рванувшегося было подняться с ложа, и, перекатившись с ним вместе, прижал к постели, вонзая зубы в плечо любовнику. Словно норовистый конь, почуявший шпоры, тот сделался под ним податливым и покорным, и Глорфиндел зализал укус, смягчая боль поцелуем, а после двинулся ниже, дразня темный сосок языком и губами. — Злодей! — прошипел Трандуил, но лишь подался к нему еще ближе. — У Элронда есть особый травяной сбор, что облегчал даже худшие из терзавших меня кошмаров. Я попрошу его прислать тебе эти травы. — Я ничего не желаю от твоего владыки, — тотчас же вспылил Трандуил. — Кроме тебя самого. Глорфиндел сокрушенно покачал головой. — Не в его власти отдать меня кому бы то ни было.