Огню огонь предела не положит

Письмо пришло, едва начали таять снега, и на проталинах, вестниками скорой весны, стали пробиваться лиловые крокусы. Его привез первый гонец из Имладриса, что отважился после долгой зимы пуститься в путь неверными горными тропами. — Ему кажется, что ты его предал, — заметил Трандуил, заглядывая через плечо Глорфиндела и по-хозяйски устроив ладонь на затылке любовника. — Так и есть, — отозвался Глорфиндел, читая и перечитывая послание лорда Элронда. — Он доверил мне своих сыновей, полагая, что я присмотрю за ними. Не имея и в мыслях, что я настоль потеряю голову, что позволю твоему сыну соблазнить и развращать их. — Моему сыну? Да кто из них кого развращает?! Его сыновья разменяли не одну сотню лет. — Как и Леголас. — И всё же. Они не только старше, но и куда искушеннее. — Ты так в этом уверен? — Поверь, уж если на то пошло, это близнецы Элронда украли невинность моего сына, — проворчал Трандуил, отстраняясь от Глорфиндела. — Тьма бы взяла твоего владыку с его лицемерием! Глорфиндел вскочил. — Не смей его проклинать! — В своих владениях — буду, сколько пожелаю! Его и его блудливое семя, и окаянную твою слабость к этой семейке! — Так ты клянешь и меня тоже? — возмутился Глорфиндел. — Тебя — всех более, — голос Трандуила упал почти до шепота, и прекрасные черты, когда он обернулся к любовнику, искажал уже не гнев, а страдание. — Тебя я кляну, когда ты не даешь согласия остаться со мной. Когда упорствуешь в том, чтобы вернуться к Элронду и в Имладрис. Когда ты покойно почиваешь в моей постели, а я не смыкаю глаз, любуясь тобой, покуда наше время еще не иссякло. И более всего я кляну тебя, сознавая, как глубоко ты проник в мое сердце… Глорфиндел в два шага пересек комнату, ладонями стирая влажные дорожки со щек Трандуила. — Не думай, — зашептал он в ухо эльфийскому королю, — что я не вижу глубины твоих чувств или не разделяю их, однако мы уже говорили об этом прежде. — И не пришли к согласию. — Пришли, — возразил Глорфиндел, покрывая быстрыми поцелуями веки лесного владыки, его виски, скулы, губы. — Пришли настолько, насколько вообще могли. Не требуй большего, чем я могу дать. Обеты, что я принес Элронду, нерушимы. Пальцы Трандуила терзали длинные пряди волос Глорфиндела. — Элронд как никто бы должен поостеречься клятв и обетов. — Как и я — или ты позабыл, сколько мне лет? Я был там, когда Феанор и его сыновья — все, кроме одного, ступили в Чертоги Мандоса. Я знаю, что они претерпели, и знаю, что претерпели от них Элронд и Элрос. — Он неспеша расправлялся с завязками одежд Трандуила, с мелкими резными пуговицами и шелковым шитьем. — Но это иная клятва. Я доверяю Элронду свою жизнь, зная, что он не потребует ничего, чего бы я не сделал по доброй воле. — Но не позволит тебе остаться со мной. — Чтобы служить ему, я должен быть рядом. — Значит, ты по-прежнему с ним? Сражение с пуговицами утомило Глорфиндела, и, стиснув полы одежд Трандуила, он попросту рванул узорную ткань, невзирая на негодующий возглас лесного владыки. — Не в этом смысле. Всё, что было меж нами, осталось в прошлом. Я не делю с ним ложе, о чём тебе отлично известно. — Как знать. И чем ты убедишь меня в этом? — Ты невыносим, — в сердцах воскликнул Глорфиндел, пресекая нескончаемый спор поцелуем. — Ты оставишь меня на волю ночных кошмаров? — вопросил Трандуил, когда поцелуй их прервался. — Я не могу пребывать здесь вечно, чтобы стеречь твой сон, Трандуил, — терпеливо проговорил Глорфиндел. — Я пришлю тебе целебный сбор Элронда. — Что ж, коль скоро я не вправе ждать большего… — глухо откликнулся Трандуил, высвобождаясь из объятий любовника. — Поезжай. Может статься, так будет лучше для нас обоих. Да, когда ты рядом, мои сны бестревожны. Но до тебя в них уж сотни лет не пылало драконье пламя. — Не мытьем, так катаньем, — устало вздохнул Глорфиндел. — Ты бы оставил свое королевство, чтобы перебраться ко мне в Имладрис? — Ты знаешь, что я не могу. Мой сын слишком юн, чтобы нести бремя власти. — Твоему сыну почти что пять сотен лет, — возразил Глорфиндел. — Именно. Неужто это много? — отмахнулся эльфийский король. — Я сам себя не помню в такие годы. — Ты так же не можешь покинуть своих владений, как я не могу покинуть своих. — Не ты правишь Имладрисом! — гневно выкрикнул Трандуил. — Нет, но Имладрис мне дорог. — Имладрис или его Владыка? — Трандуил… — Сознайся, он дорог тебе? — голос эльфийского короля сковал лед. — Он мой лорд и мой друг — и да, он мне дорог. — Более, чем я? — Не начинай… Трандуил подступил к Глорфинделу, длинными пальцами обхватив подбородок любовника, не позволяя ему отвести взгляд. — Я добьюсь от тебя правды.