Огню огонь предела не положит

Он старался раздеваться без спешки, однако Трандуил, охваченный нетерпением, рывком поднялся на колени в постели и попросту разорвал ткань одежд Глорфиндела. Нагота была сладостна – не потому лишь, что кожу его нежил теплый воздух королевских покоев, но также и оттого, что едва только плоть его получила свободу, как немедля была обласкана алчными губами и искусными пальцами Трандуила. Никогда еще не доводилось Глорфинделу предаваться любовным утехам с кем-то, кто, не таясь, выказывал бы столь бесстыдную страсть, столь ненасытное вожделение. Ибо Трандуил не отказывал ни себе, ни любовнику ни в единой мелочи, коль скоро она сулила удовольствие им обоим. Глорфиндел отстранился, лишь когда хватка зубов, терзающих его набрякший сосок, сделалась нестерпима. Член его был болезненно тверд. Он схватил полупустую склянку с маслом с низкого столика у кровати, поспешно прижимая эльфийского короля к ложу. Трандуил охотно подчинился. Сильное тело под ним могло быть только лишь даром Валар. Безупречная гладкость кожи, сильные, мозолистые руки воина, длинный и толстый ствол члена, восставшего для Глорфиндела, увенчанный пурпурным бутоном набухшей головки. Трандуил приподнялся, обхватив руками Глорфиндела, покуда тот пытался подготовить его торопливыми сбивчивыми движениями, и в этом объятии было много более, чем он мог бы вынести, и стократ менее, чем желал он в эту минуту. — О Валар, нет, — простонал Глорфиндел, — я не могу покинуть тебя! Губы Трандуила изогнулись в столь же надменной, сколь и робкой усмешке, словно он не смел поверить услышанному. Глорфиндел замер, на всю длину войдя в простертое под ним тело, уткнувшись носом в белоснежную шею Трандуила, словно выточенную из мрамора искусным резцом ваятеля. Король же Леса, против обыкновения, казалось, готов был ждать, снова и снова выдыхая чуть слышно одно только слово. Оно пробивалось сквозь песнь учащенно бьющегося сердца Глорфиндела. — Останься, — повторял эльфийский король, — останься, останься со мной, останься со мной навсегда. Глорфиндел потянулся к его лицу, губами ловя мольбу на устах Трандуила. И тот застонал, ногами оплетая бедра любовника, и длинные пальцы, унизанные резными перстнями, зарылись в златотканые пелёны его волос, до боли натягивая вервия шелковых прядей, и душный аромат его страсти почти сокрушил Глорфиндела. Он провел зубами вдоль шеи эльфийского короля, зная теперь наверное потаенные пристрастия Трандуила. И тот содрогнулся под ним, и тугие мускулы стиснули плоть Глорфиндела, и он смежил в томлении затрепетавшие веки. Он полагал, что по весне сможет покинуть Сумеречье, терзаясь лишь тягостной печалью разлуки, душевной мукою, испепеляющей его сердце. Однако сейчас они снова занимались любовью, и Глорфиндел в который раз задавался вопросом, как сможет он жить и дышать вдали от короля эльфов. Воистину, кто они есть, чтоб разделять то, что сочетали волею своей сами Валар? Глорфиндел впился зубами в плечо Трандуила, силясь удержать поток слов, грозивший, точно горная сель, прорваться наружу. Он знал, что слишком стар для таких порывов, и владел собою всегда, даже в исступлении страсти. И всё же Трандуил… о, Трандуил словно обнажал его душу, заживо сдирал с него кожу. Что до самого Трандуила, казалось, тому было довольно просто прильнуть к нему, не горячась, не взыскуя, не прекословя. Но Глорфиндел знал, что сейчас в глазах повелителя Леса сверкают слезы, сокрытые за густой завесой темных ресниц. — Я не могу без тебя, — прошептал Трандуил, лаская дыханьем уста Глорфиндела. — Не могу и не стану. Ты знаешь, что я любил. Любил прекраснейшую из дев, и жена моя оставила мне в дар сына, за которого я бы, не колеблясь, положил жизнь. Но ты… Ты стал кровью моего сердца, ты завладел той частью моей души, коей сам я не знаю имени. Глорфиндел как будто забыл об усладах собственной плоти. Всё, чего желал он в эту минуту — это оставаться в жаркой глубине тела эльфийского короля, чувствовать под пальцами его кожу, осязать на устах сухие твердые губы. И, сколь мог, он оттягивал развязку для них обоих, не желая расторгать единение с Трандуилом, оставаясь его частью как можно долее. Словно бы подслушав мысли Глорфиндела и в кои-то веки желая угодить своему любовнику, Трандуил довольствовался покуда лишь неспешными долгими поцелуями. Эльфийский король был совершенен. Невзирая на лицо, изувеченное огнем… быть может, с клеймом драконьего пламени – еще более. Утопавшую в подушках голову Трандуила обрамляли волосы цвета бледного серебра, перевитые золотыми нитями прядей Глорфиндела, словно сияние Итиль пронизали светоносные лучи Анора. Но вскоре терпению Трандуила пришел конец, и он с силой потянул на себя Глорфиндела, вдавливая пятки ему в поясницу, словно горячил норовистого жеребца, понукая его к исступленной скачке. И теперь Глорфиндел подчинился. Рука его нашла зажатый меж их телами член Трандуила, и Глорфиндел тесно обхватил налитое древко ладонью, в точности как это нравилось королю эльфов. Трандуил вскрикнул. Этот пьянящий звук дурманил разум Глорфиндела, искушая уступить настояниям своего любовника, равно как и влечению собственного сердца, и Глорфиндел не впервые спросил себя, достанет ли ему сил соблюсти обет, принесенный Элронду. Трандуил прикусил надплечье Глорфиндела, и тот ответил ему тем же, когда эльфийский король выгнулся с рыком наслаждения, впиваясь в плоть зубами еще сильнее и добавляя новые метки к ожерелью кровоподтеков, украшавших шею Глорфиндела. Волны удовольствия омывали его, накатывая одна на другую, и ему достало лишь нескольких глубоких толчков, чтобы последовать за своим любовником, и потом, с неизбежностью, как того и страшился Глорфиндел, каждый из них вернулся к своему естеству, когда опавший его член выскользнул на свободу. Трандуил снизу вверх благоговейно вглядывался в Глорфиндела, и тот, прижимая к себе возлюбленного, перекатился с ним на бок, так, что теперь они лежали лицом друг к другу. Его длинные волосы спеленали их обоих, как плащаница, но телом Глорфиндела владела сладостная истома, и ему не доставало сил распутать золотые тенёта. — Я должен кое в чём признаться тебе, — медленно проговорил Трандуил, рассеянно поглаживая кончиками пальцев чувствительную кожу над обмякшим членом Глорфиндела. Глорфиндел ничего не ответил, пытливо глядя на лесного владыку. — Я отправил кое-кого в Имладрис, едва лишь с горных троп успели сойти снега. Я отправил кое-кого к твоему сюзерену.