Непредвиденное

Весна приходит незамедлительно, безжалостно растапливая снег. Весне плевать на то, что её не ждут измученные ученики Хогвартса, которые привыкли к холоду коридоров. Это дети, приехавшие в замок за чудом, получившие вместо этого столько боли. Они уже хотят вернуться в свой тесный маггловский мир, с телевизором и Конан Дойлем, чтобы магия вернулась на страницы книг и не врывалась больше в их жизни. Первокурсница бежит по тёмным подземельям, слыша окрик Кэрроу за спиной. Кажется, она последняя среди друзей, кто ещё ждёт конца язвы, воцарившейся в замке. Кажется, она последняя  среди них, кроме гриффиндорцев, кто ещё верит в мистера Гарри Поттера. Он как герой античного мифа: эфемерен, далёк, идеален. Их курс единственный, кто не видел Поттера вживую, им просто предлагают терпеть, пока он не достигнет цели, просто верить в него. Девочка зажимается в углу тёмного закутка. Ей кажется, что жёлтые полоски на галстуке светятся ярче солнца. Она готова верить в Гарри Поттера, потому что в него верит Невилл, а Невиллу они доверяют. Она готова ждать избавления, потому что Хогвартс полон солнца в воспоминаниях Джинни. И даже радоваться весне, потому что её любила Полумна. Но только это становится всё сложнее. Кто такой василиск, Невилл? Разве можно прогнать сотню дементоров сразу? Они всё подозрительнее косятся на Симуса, запинаясь, рассказывающего про Отряд Дамблдора. Разве может существовать подросток, каждый год влипающий в неприятности, выходящий из них с таким блеском? Им кажется иногда, что Гарри Поттер давно мёртв и все про это знают, только продолжают вырисовывать образ героя, который принесёт победу. Кажется, им самим это даже нужнее, чем первокурсникам. Пуффендуйка сжимает в руках треснувшую волшебную палочку. Даже тени твердят, что у неё грязная кровь, поддакивают сошедшим с иллюстраций злым волшебникам, стоящим за разрушениями Хогвартса. Она не винит своих друзей, которые не верят в Избранного, её саму уже посещают сомнения. Потому что он существует только в рассказах гриффиндорцев, существует доказательствами учителей и отпечатком в истории. Вот только история творится здесь и сейчас, обагряя кровью тающий мартовский снег. Первокурсники не ждут «молнии», ударящей в мае. Первокурсники верят в тех, кто рядом. Они верят в Отряд Дамблдора.