Влюбиться в собаку как-то не аристократично

      — Почему ты стала чувствовать его именно сейчас? — Брук стоял как вкопанный. Насыщенная зелень в глазах стала серой, из-за чего они больше походили на тусклое цветное стекло, в котором размыто отражалась моя оторопь.       — О чём ты говоришь? — но парень впал в какой-то транс и, кажется, ничего больше не слышал. В попытках растормошить Брука, я коснулась его руки, но тот резко дёрнулся, словно от ожога, и отпрыгнул назад. Его реакция заставила меня по-настоящему ошалеть и замереть на месте с всё так же протянутой рукой. Он только что шарахнулся так, будто перед ним стоит прокажённый. Лицо парня стремительно бледнело, будто он вот-вот потеряет сознание, взгляд уперся куда-то в пол, а нижняя губа стала подозрительно подрагивать, на что Брук прикрыл её мелко дрожащей рукой. Я не понимала, что с ним происходит и как реагировать на внезапные изменения в его поведении, — Брук? Что происходит?       — Нет, нет, нет… — шептал парень как обезумевший, размашисто качая головой из стороны в сторону, пресекая все мои попытки приблизиться к себе. Но то, что произошло дальше, повергло меня в полнейшее недоумение: мелкими шагами отходя назад, Брук быстро, хоть и неуклюже, развернулся и побежал прочь, то и дело натыкаясь на проходивших мимо учащихся, вызывая негодование в свою сторону. Опешив от произошедшего, я простояла в ступоре около десяти секунд, а затем также сорвалась и побежала вдогонку, чувствуя постепенно нарастающее раздражение. Уж сильно меня задело то, что вместо хоть каких-либо объяснений, парень просто взял и сбежал, а перед этим так вообще вёл себя крайне непонятно.       Никогда бы не подумала, что несмотря на достаточно худощавое телосложение и не выдающиеся спортивные данные, Брук был способен так быстро бегать и ловко огибать препятствия в виде учеников Академии. Не будь я оборотнем, то точно бы отстала от этого бегуна, но сейчас и в мыслях не было так просто отпускать его после произошедшего. До ушей доносились недовольные возгласы, как от растолканных ребят, так и от недоумевающих учителей, причиной которых являлись наши бега. И не понятно почему, но добиться объяснений от Брука было намного важнее, чем дальнейшие последствия. Уверена, совсем скоро Рейджи станет известно о моей выходке и по голове явно не погладит: он достаточно рьяно подходил к вопросам дисциплины, особенно в Академии. По его мнению, на публике нужно держать себя идеально ровно, внимательно следить за словами и жестами. И вовсе не для того, чтобы произвести хорошее впечатление, вампиру оно и даром не сдалось, а затем, чтобы показать обществу кто здесь занимает господствующее положение. И всё же, я не понимала, что со мной происходит: только-только избежала возможной смерти из-за совершенного страшного проступка и тут же опять приношу новые проблемы, но прекратить бежать почему-то не могла. Что-то внутри меня бунтовало, стремилось всячески нарушить правила, совершенно не думая о возможных последствиях. Всё происходит здесь и сейчас, об остальном буду беспокоиться позже.       Брук же не останавливался ни на секунду, совершенно не реагировал на мой зов. Таким образом, мы умудрились добежать до самой крыши, и тут он попался, стоило мне захлопнуть дверь. Здесь был лишь один вход и один выход, ему некуда больше бежать.       — Брук! Какого чёрта ты творишь?! — тугая пружина выстрелила и раздражение вырвалось наружу, я непроизвольно перешла на крик. Парень стоял ко мне спиной, никак не решаясь повернуться. Холодный ветер развеял неприятный запах, который преследовал меня всю дорогу, — Может ты уже объяснишь мне, что происходит? — непонятная злость накатывала горячими волнами, хотя это мог быть и банальный адреналин из-за запрещённой беготни по Академии. Подойдя ближе, я цепко ухватилась за локоть парня и резко развернула его к себе, снова улавливая этот неприятный запах. Брук спрятал лицо в ладонях, стараясь всячески отдалиться и избежать чуждых ему прикосновений. Да что же с ним происходит? Почему так избегает смотреть на меня, почему постоянно отдаляется, стоит мне подойти? Брук сейчас походил на загнанное запуганное животное, которое шарахалось от всех окружающих, будто его часто-часто обижали…       — Ты боишься? — в голове будто щелкнуло, до меня наконец-то дошло, что с ним происходит, — Этот запах, который я слышала, он исходит от тебя? — гнев испарился в мгновение ока, уступив место… не жалости, нет. Скорее состраданию, — Поэтому ты был одинок всё это время, поэтому от тебя все сторонились: всех отталкивал этот запах. Я права? — смотря на его подрагивающий вид, сомнений в правоте не было, я попала прямо в точку, — И теперь, когда я тоже услышала этот запах, ты боишься, что я уйду так же, как и остальные. Ты снова останешься один. — Брук убрал руки от лица, открывая мне мокрые дорожки на худых щеках. Нет, парень не рыдал. Боль и обида, которая копилась в нём столько лет, выливалась сейчас молчаливыми слезами. Он всегда молчал, в громких завываниях не было не было нужны, они не могли в полной мере передать ту тяжесть, которая лежит на нём мертвым грузом. Брук был в настоящем отчаянии, именно это состояние стало постоянным спутником его жизни. И самое страшное в этой ситуации то, что этот мальчик уже не видел смысла кричать об этом. Он постепенно увядал в безысходности.       — Я был изгоем. Из-за моей «особенности» мне подписали приговор, — тихие слёзы спадали с подбородка, но парень совершенно этого не замечал, всё больше и больше углубляясь в вспоминая, — Да, было всякое: насмешки за спиной и в лицо, драки за углом, издевательства… Но, — он рвано выдохнул, — я никогда никого не винил и не держал зла. Мой запах действительно не самый приятный. Да что там, даже противный. Именно это и провоцировало других так со мной поступать. Я был смердюком, так меня прозвали окружающие, хотя я мылся несколько раз на дню, — Брук невесело хмыкнул, апатично стирая всё никак не прекращающиеся слёзы с лица, — Было всякое. Вот только не было ни одного человека, который сказал мне что-то помимо оскорблений. Ни один не сказал ничего иного. Нет, конечно, родители очень поддерживали меня, успокаивали, где-то пытались защитить. Но уберечь от всего не могли. И всё же, во мне живет гордость за себя: несмотря на такое отношение, я не стал озлобленным на весь мир человеком, просто смирился с тем, что всегда буду отвергнут обществом. — тихо сказал он, посмотрев на меня потухшими глазами и тут меня пробрало. Может, мне и кажется и это лишь влияние момента, но из-за его взгляда стало так больно, что я сильно прикусила губу, стараясь сдерживать накатывающую горечь. Смотреть на молчаливое страдание было невыносимо, захотелось крепко обнять Брука, наплевав на исходящий от него запах.       Но я продолжала стоять, как статуя, не имея возможности отвести глаз. Прекрасно понимала это одиночество: с самого я была одна, вампиры относились ко мне холодно и с нескрываемым презрением, воспринимая как обычную слугу, жертвенные девушки были заняты лишь своими переживаниями, ни одна не пыталась мной интересоваться, а за пределами особняка общаться с кем-либо было запрещено и подавно. Я как никто могла понять, что чувствовал Брук, мы похожи. Мы оба одиноки и оба отвергнуты. Вот только разница между нами лишь в том, что у меня есть хоть какое-никакое окружение, а у него никого, кроме родителей, нет. Я сильно стиснула руки, из-за чего ногти упёрлись в ладони. Молча стоять и смотреть становилось уже просто невыносимо. Подойдя к нему ближе, я слегка поперхнулась воздухом и остановилась на полпути. В голове вихрем промелькнула странная мысль.       — Подожди, — внутри зародилось сомнение в правильности своих суждений, они казались нелогичными и невозможными. И всё же у меня была причина так думать, — Этот запах не похож на пот или что-то подобное, — я пристально посмотрела на Брука, пытаясь уловить на его лице хоть какие-то изменения, подтверждающие мою догадку, — Он не принадлежит человеку, — есть. Глаза парня расширились, а губы резко стали сухими. Острый слух отчетливо уловил звук трепыхающегося сердца, неужели я права? — Кто ты?       Парень явно не ожидал, что его раскусят. В стеклянных глазах снова появился блеск, а точнее это был страх. Он попался, его раскрыли. Это страх быть уличённым, страх обличить правду, которую так долго скрывал. Теперь сомнений не было: запах, который следовал за ним с рождения, действительно не был человеческим. Тело обычных людей не способно производить такое. Обычный нос не мог уловить в этом что-то нечестивое, списывая на обычную вонь, но, будучи оборотнем с обострённым нюхом, я могла точно определить источаемый запах. Либо Брук какой-то необычный человек, либо не человек вовсе.       Видя, что парень мнётся на месте, никак не решаясь сказать хоть слово, я крепко сжала его руку, тем самым вынуждая посмотреть мне в глаза:       — Ты можешь мне доверять. Я твой друг. — глаза юноши расширись с монету, Брук не верил в то, что услышал. Ни разу в своей жизни он не слышал этих слов, совсем забыв их истинное значение. В глазах проскользнуло недоверие, боязнь, опять оказаться обманутым и преданным. Не выдержав, я кинулась к нему на шею. Неприятный запах сразу же ударил по носу, но эта настолько ничтожная причина не помешала мне стиснуть его плечи в кольце своих рук, насколько это позволяла немаленькая разница в росте.       Над макушкой послышался удивленный вздох, Брук опешил от моего поступка. Спустя пару минут ткань моего пиджака стала намокать, парень, сощурившись, уткнулся носом в моё плечо, обняв меня в ответ так крепко, как только мог. До ушей доносились рваные слова благодарности, вперемешку со всхлипами. В этот момент, понимая, как сейчас счастлив, всё ещё не верящий во всё происходящее, юноша, я не смогла сдержать слёз. Подумать только, какое-то простое, банальное объятие, может сделать человека таким счастливым. Как одно слово «друг», может вернуть жизненный блеск в глазах отчаявшегося. Он действительно был несчастен. И сейчас именно из-за меня к нему вернулся смысл к жизни, об этом говорили стальные объятия и дрожащее от радости тело парня. Я понимала, что после этого, просто не смогу оставить его, чтобы кто не сказал, и как бы к этому не отнёсся Рейджи. Необъяснимо, но слишком сильно мы привязались друг к другу на каком-то духовном уровне.

***

      — Я родом из затхлого посёлка, расположенного рядом с лесными массивами, — мы сидели на крыше, оперевшись спиной на ограждение. Парень заметно расслабился и решился открыть мне правду, которую усиленно утаивал, — Численность была небольшая, все друг друга знали в лицо, слухи распространялись в мгновение ока и, зачастую, утрировались. Это как сломанный телефон, на одном конце ты говоришь одно, а на другом выходит совершенно иное. Родители специально переехали в такое место, когда мама была беременна. Они знали, кто у них родится, — Брук тяжело выдохнул, глаза, ещё немного красные, были слегка мутными, но голос на удивление был спокойным и безэмоциональным, — Нет, не из-за говорливых людей, нет, — он скудно рассмеялся, глядя на мои нахмуренные брови, — Из-за экологии. Густые леса и болотные местности отлично подходили для их ребёнка.       — А… — я захлопнула открывшийся рот и тряхнула головой, пытаясь понять суть его слов, — В смысле?       — Я — анцыбал, — помявшись пару секунд, сказал парень, напряженно сжав губы в тонкую полоску, ожидая моей реакции. Повисла тишина, я всё никак не понять того, что только что услышала.       — Прости, кто?       — Анцыбал. — повторил Брук уже более уверенно, — Это злой чёрт, дух болот. О нас рассказывается в восточнославянской мифологии, есть некие поверья среди славян. В общем, в их фольклоре, мы предстаём злой и вредной нечистью, которую все сторонятся. В исконных сказаниях, мы обитаем в болотах, замаскировываем ловушки, которые сами же и создаём и завлекаем заблудившихся путников, чтобы те погрязли в трясине. Да, мой вид не соответствует истинному обличию чёрта. Мой далёкий предок был нечистью, а его возлюбленная — человеком. Мама рассказывала, что он не смог её потопить, потому, что она с самого юного возраста отлично знала каждую тропку. Тогда об анцыбалах всем было прекрасно известно, поэтому, чтобы не погибнуть, людям приходилось буквально учить все лесные пути, изобретая всё новые и новые способы ориентирования. Обвести вокруг пальца её никак не получалось, и он влюбился, — на лице Брука засияла блаженная улыбка, по всей видимости ему всегда нравилось слушать такие истории о любви, — Правда, их роман вскоре был рассекречен. Суеверные люди подумали, что девушка была околдована и убили моего предка. Тогда-то и выяснилось, что она ждала ребёнка от этой нечисти, и ей пришлось бежать из деревни, чтобы сохранить жизнь своему сыну. В нашем роду такие… «способности», передаются исключительно по мужской линии и рождаются лишь мальчики, — парень пожал плечами, — Не знаю, можно ли это считать за проклятье, но никто не жалуется, дети же рождаются. И всё же, человеческая кровь тоже даёт о себе знать, поэтому я, мой отец, дед, прадед, выглядим как люди… Но запах, сопутствующий анцыбалу, никуда не делся. Поэтому люди и воротили от меня нос, понимаешь? — он устало посмотрел на меня, но почему-то внезапно в его глазах появились весёлые искорки и раздался смех, — Моргни хоть раз и прикрой рот, а то мало ли жук залетит, — я смутилась, представив как глупо сейчас выгляжу. Просто всё, что сейчас рассказывал парень, казалось какой-то фантастикой. Иногда мелькало сомнение в правдивости его слов, настолько рассказ казался каким-то заоблачным.       — Погоди-погоди, — я нелепо замахала руками, пытаясь привести мысли в кучу, — Я правильно поняла: ты — славянская нечисть, болотный чёрт, который топит заблудившихся людей?       — Нет! — Брук выпучил глаза и обидчиво нахмурился, будто услышал какую-то нелепицу, — Вовсе нет, корни были забыты ещё в далёком прошлом, хотя некоторые особи до сих пор сохраняют традиции своих предков. Но наша семья, как и множество других, этим уже давно не занимается. Способности остались, но, как правило, мы ими не пользуемся, в этом нет нужды. — я протяжно промычала, чувствуя некое облегчение. Очень уж не хотелось, во время ссоры, быть утопленной в болоте.       — Кстати, раз так, то зачем вы переехали? — меня радует, что мой друг не способен так хладнокровно топить других. И всё же, Брук жил в посёлке, где население не такое большое, как здесь. Зная, что у их сына проблемы такого определённого характера, зачем нужно было перевозить его в город, где людей намного больше и, следовательно, насмешки и плохое отношение лишь усиливались. Не скажу что в его прежнем доме было лучше, и всё же, почему.       — Моему отцу действительно предложили здесь работу. Но не преподавателем, а научным сотрудником, в области химии и биологии. Он решился на переезд лишь потому, что здесь есть необходимое оборудование, которое способно помочь мне и ему избавиться от этого запаха. Сейчас от отца не особо пахнет, потому что он каждый день проводит в окружении других сильных ароматов, и обоняние у остальных сотрудников сильно притупилось, поэтому проблем на работе не возникает. Иногда он проводит опыты надо мной, но пока что успехов нет. Но, несмотря на неудачи, папа не сдаётся, он очень упёртый, — по нежному тону парня было понятно, как сильно он любит и гордится своим отцом, и как тот упорно старается уберечь сына от проблем. Я почувствовала, как по телу разлилось приятное тёплое чувство, хоть и было немного завидно.       — Теперь ты знаешь правду…       — Брук, — я положила руку ему на плечо в поддерживающем жесте, — То, что ты сейчас рассказал, никак не изменит моего отношения к тебе, — от лучезарной улыбки Брука у меня спёрло дыхание. По-настоящему заразительно счастье передалось и мне.       — И всё же, мне до сих пор непонятно, почему ты не чувствовала моего запаха раньше? И как вообще поняла, что я действительно не человек? — он посмотрел на меня испытывающим взглядом, от которого почему-то стали загораться уши. Я начала бессвязно мямлить, пытаясь на ходу придумать хоть какую-нибудь ложь, но всё больше и больше закапывалась. Из-за моих тщетных попыток всячески выкрутиться, Брук стал казаться немного расстроенным, из-за чего внутри больно кольнула совесть. Мне действительно стало стыдно: парень, переступив через внутреннюю боль и недоверие к людям, всё-таки открылся мне на свой страх и риск. А в ответ на это, я поступаю достаточно подло, так нелепо демонстрируя своё отношение.       — Просто смотри, — сказав это, я поднялась с насиженного места и отошла чуть поодаль. Просто сказать ему: «Видишь ли, я на самом деле оборотень» — было для меня чем-то абсурдным.       Посмотрев на инстинктивно напрягшегося парня, спустя секунду, я опустилась на мохнатые лапы.       — Ох Боже! — испугавшись, Брук резко вскочил на ноги и попятился от меня, уперевшись в ограждение крыши. Его реакция была совершенно естественной для того, кто впервые в жизни видит оборотня. Мандраж парня всё никак не прекращался, по всей видимости он настолько испугался, что наверное и думать забыл, что огромный лохматый зверь — это я. Аккуратно подойдя к нему, стараясь не делать резких движений, хотя стоять на одной передней лапе с таким большим весом довольно тяжело, я согнулась и, опустившись на живот, положила морду наземь, намекая, что бояться нечего. Видя, что ему ничего не угрожает, Брука попустило. Всё ещё трусясь, он подошёл ближе и протянул дрожащую руку, никак не решаясь опустить её. Решив подтолкнуть парня, я уперлась носом в его ладонь и легонько потерлась, что положительно отразилось на поведении Брука. Тот, осмелев, зарылся руками в шерсть на загривке, из-за чего мой хвост стал непроизвольно вилять. Новые ощущения, которые дарил мне парень, были очень приятными, из-за которых я почувствовала себя маленьким щенком, а не огромным чудовищем.       — Так значит, ты оборотень, — заворожённо сказал Брук, позволяя своим рукам чесать всё, куда дотягивался, — Боже, шерсть словно золото. Теперь мне всё понятно. Чёрт, я мог бы и догадаться, что будь ты человеком, то не смогла бы так остро чувствовать запахи, вот балбес. — я весело фыркнула и «боднула» его в грудь, повалив парня на копчик. Придерживаясь за ушибленное место, Брук сдержанно засмеялся.       — Эм-м-м, а ты можешь… ну как бы, — он покрутил пальцами, — Превратиться обратно? Ну, то есть обратиться? Ну то есть…       — Я тебя поняла, можешь не напрягаться, — я усмехнулась и, возвышаясь над до сих пор сидящем парнем, уперла руки в бока.

***

      — Да уж, — Брук тупо качал головой, словно болванчик. Я рассказала ему абсолютно всё, что происходило со мной за всю сознательную жизнь. Сначала было неловко отвечать на градом летящие вопросы взбудораженного парня, но впоследствии всё же втянулась в разговор, постепенно превращая его в монолог и в конце меня уже было невозможно остановить. Видя, что мои слова слушаются, мной интересуются, я очень распалилась желанием говорить и говорить. Единственными, с кем я общалась до Брука — были вампиры и жертвенные девушки. И что тем, что тем, было всё равно, что происходит со мной. Зачастую говорили они, а я слушала. Но здесь всё по-другому: говорила я, а меня по-настоящему слушали. Это было очень приятно и нехило льстило моему самолюбию, — Почему ты до сих пор продолжаешь жить с вампирами? Даже после всего того, что натерпелась от них, — этот вопрос прямо-таки пропитался удивлением. Стало даже смешно: ему казалась моя жизнь у Сакамаки настолько неправильной и нелогичной, что уйти от них было бы совершенно естественно.       — Всё не так как кажется, — я притихла где-то на минуту, стараясь подобрать те слова, чтобы правильно донести до парня всю суть, — Я могла бы уйти, но куда? Когда я очнулась, то не помнила совершенно ничего о себе и о своём прошлом. Сакамаки же приютили меня. Скажу более правильнее: взяли меня на работу, и платой являлось жильё и питание. Ну и учёба, — я обвела взглядом Академию, — Никто из них не обязан меня любить или относиться ко мне с теплотой, ведь по сути я нагло вторглась в их жизнь. И сейчас я просто стала зависима от жизни в особняке. Да, наказания могут казаться весьма жестокими, но они справедливые. Согласись со мной, я ещё легко отделалась, после последнего случая. — Брук помялся перед тем, как согласиться. Со стороны, конечно, судить легче, когда не являешься соучастником ситуаций, но моё мнение всегда остаётся непоколебимым. Я действительно была наказана заслуженно.       — Слышишь? — я встрепетнулась, навострив уши, — Это звонит первый звонок, мы просидели весь перерыв.       — Ой точно, у меня сейчас биология и мне влетит за опоздание. Пойдем скорее, — парень подорвался с места и бодро протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Разговор по душам придал моральных сил нам обоим, настроение поднялось прям до небес. Я испытывала почти физическое удовлетворение, что спустя столько времени, наконец узнала, что такое друг и даже обрела его. На фоне последних событий, Брук — единственный лучик света, который был в моей жизни. Ухватившись за протянутую руку, я резво встала на ноги и обомлела. Нос уловил знакомый запах, развиваемый ветром.       — Что случилось? — увидев мои испуганные глаза, парень недоуменно потряс меня за плечо, в попытках вывести из ступора.       — Сейчас я вам расскажу, что случилось, молодые люди. — и так похолодевшие руки превратились в лёд. Интуиция и леденящий тон подсказывали, что я снова влипла в проблемы.       Рейджи стоял возле выхода на крышу, скрестив руки в локтях и смотря на нас поверх очков. Его недобрый взгляд то и дело метался от меня к Бруку, иногда останавливался на моём плече, где до сих пор покоилась чужая рука. Боковым зрением я видела, что похожее остолбеневшее состояние испытывал и сам парень, настолько вампир мог заставить впасть в ступор лишь одним своим присутствием.       — Буквально несколько минут назад я узнаю, — начал Рейджи обманчиво расслабленным голосом. Пальцы Брука непроизвольно сжали ткань моего пиджака и окостенели, — Что всю Академию «Рётэй» сотрясли неразрешенные бега двух учеников, один из которых является моим подопечным. — в пятках застучало упавшее сердце. Нет, я, конечно, предполагала, что Рейджи узнает об этом, но чтобы так скоро, да ещё и застукает нас с Бруком на крыше, на которую в принципе запрещено подниматься, не ожидала, — И как ты это объяснишь?       Я стыдливо опустила глаза, сказать в своё оправдание было нечего. Ну, а что я скажу? «Понимаешь Рейджи, всё дело в том, что я совершенно осознанно погналась выяснять отношения»? Этим я сразу же вгоню себя в могилу.       — Не ругай её, — внезапно раздавшийся голос над головой заставил вздрогнуть, я посмотрела на Брука выпученными глазами. Парень самоотверженно вышел вперед, стараясь переключить внимание вампира на себя, пусть и слегка с подрагивающимися коленками, — Это я вынудил Мэри побежать за мной и…       — Кто это? — грубо перебил Рейджи, сморщив нос. Брук подошёл слишком близко к вампиру, из-за чего его естественный запах стал более острым. Парень сконфузился, неожиданная проявившаяся смелость постепенно начала сдуваться: он Рейджи совершенно не волновал. Возникла секундная тишина, во время которой уйма мыслей пронеслась в моей голове, а внутри разразилась настоящая битва: если не заступлюсь за Брука — то потеряю только что появившегося друга, если заступлюсь — наказания точно не избегу, вампир не отличался железным терпением, ему просто-напросто могло надоесть моё бунтарство.       — Это — Брук, — глубоко выдохнув, я сделала то, что никогда не решилась бы раньше: пойти против своего «хозяина», — Он мой друг. — напустив на себя уверенный вид, хотя внутри всё так и сжималось от страха, я встала между вампиром и анцыбалом. Глаза Рейджи расширились, а брови приподнялись в удивлении. Он явно не ожидал, что я когда-либо смогу оказать сопротивление.       — Если мне не изменяет память, тебе был поставлен чёткий запрет — не сближаться с людьми, — лёд в его голосе пробирал до самых костей, глаза излучали злой блеск — Рейджи по-настоящему взбешен, хоть внешне оставался совершенно невозмутимым. За столько времени я безошибочно научилась определять его состояние.       — Да, запрет был, — начала я, поражаясь не пойми откуда взявшейся наглости, — Но он заключался в том, чтобы я не дружила с человеком. Но Брук — не человек, — наши взгляды уперлись в немом поединке, а в кровь фонтаном ударил адреналин из-за сопротивления вампиру, — Чисто фактически, запрет нарушен не был.       — Кто он? — не разрывая зрительный контакт, спросил Рейджи, всей своей сущностью стараясь снова подавить мою волю. Но я чувствовала, что в этот раз ему это не удастся.       — Он — анцыбал, болотный чёрт.       — Болотный? — Рейджи усмехнулся, из-за чего мне стало очень неприятно, — Теперь я понимаю, откуда этот омерзительный запах, — на губах вампира заиграла издёвка, и я почувствовала, как начинаю закипать.       — Верно, это его запах. И я не вижу в этом абсолютно ни-че-го.       Повисла тишина. За спиной послышался тихий скрежет зубов. Я не могла отвести глаз от горящего рубина и не видела Брука и его состояние, но отчетливо ощущала волну злого негодования.       — В любом случае, на первый раз вы ограничились лишь предупреждением, что крайне неверное решение со стороны директора. Твоим родителям обязательно в ближайшее время придёт оповещение, что их сын портит имидж Академии, — это явно было сказано в адрес Брука, зрительный контакт Рейджи не разорвал.       — Если это всё, — процедила я, явно проигрывая борьбу взглядов, — То мы пойдем, — крутанувшись на пятках, я вцепилась в локоть парня и потянула его на выход, влага на руках тут же намочила его рубашку, — У тебя же сейчас биология? Пойдем, а то опоздаешь, — физически чувствуя прожигающий взгляд, я, обогнув Рейджи, направилась на выход.       — Так это и есть Рейджи? — спросил Брук, когда мы вышли в коридор, — Жуткий парень, ничего не скажешь, — он напускно передёрнулся, а я всё никак не могла успокоить бешено бьющееся сердце и дрожь по всему телу.

***

      Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Как и ожидалось, через некоторое время после возвращение в особняк, дворецкий передал приказ Рейджи, чтобы я сейчас же явилась к нему «на ковёр». И к гадалке не ходи — разговор будет по поводу произошедшего на крыше. И явно непростой. Неловко признавать, но я вовсе не собиралась афишировать дружбой с Бруком, наоборот, в планах было скрывать всё до последнего момента. Не потому, что меня как-то это стыдило, а лишь из-за того, я просто-напросто боялась увидеть реакцию Рейджи. Нет, конечно, он всё-равно узнал бы об этом, но чёрт возьми, не так же рано. Но одно знала точно — я готова до конца отстаивать права на общение с парнем.       Деликатно постучав костяшками пальцев о дверь, я слегка приоткрыла её. До ушей сразу донёсся заливистый женский смех. Джейн, весело смеясь, стояла возле стола и держала в руках пару пробирок, с синей и бесцветной жидкостью. Но то, что я увидела дальше, повергло меня в неприятный шок. Стоявший рядом Рейджи, наклонясь над микроскопом, смотрел на девушку с лёгкой сдержанной полуулыбкой, попутно забирая пробирку у неё из рук. Внутри что-то неприятно кольнуло: никогда я не видела такой улыбки на губах вампира. Злую — да, язвительную — тоже да, но никак не… такую. Он никогда так не улыбался никому: ни братьям, ни другим девушкам, ни мне…       — Ой, — заметив меня, Джейн прекратила смеяться, но веселье в глазах всё ещё осталось, а лицо Рейджи тут же приобрело хмурый вид, из-за чего стало ещё неприятнее. Я уже давно привыкла, что вижу лишь недовольство, но то, что он может показывать кому-либо такое выражение лица, стянуло горло в неком удушье, — Мы были заняты лабораторной работой, нас поставили в пару. Профессор сказал, что работа будет продуктивнее, если мы будем вместе, — сказала девушка, беззаботно пожав плечами, явно не замечая нарастающего напряжения, которое пробирало аж до костей.       — Думаю на сегодня хватит, — сказал Рейджи, отодвигая микроскоп в сторону и опираясь об угол стола, — Ты можешь быть свободна. — живо кивнув, Джейн поставила пробирки в стойку и легкой походкой пошла к выходу, по пути весело стрельнув глазами в мою сторону.       Проследив её взглядом, я не спешила поворачиваться. Сердце словно остановилось, а сжатые губы словно онемели. Странное неприятное чувство мерзкой слизью стало распространяться где-то в груди, больно обжигая её. Они просто делали совместную работу, но почему я чувствую себя такой… обделённой?       — И так, удосужишься ли объяснить, кто тот человек? — в спину ударил холод, возвращая меня в реальность. Из-за странного ощущения настроение камнем полетело вниз, вызывая непонятную злость. Почему он так вёл себя именно с ней?       — Он не человек, — развернувшись полубоком, я снова посмотрела на пробирки, которые несколько секунд назад держала Джейн, всё ещё находясь в своих мыслях, в которых на повторе крутился недавний эпизод, — Он — анцыбал.       — Я это уже понял, — отрезал вампир, обнажая клыки, — Ты снова ослушалась моего запрета…       — Я ничего не нарушала, — злость, которая накапливалась с большой скоростью, вырвалась наружу и я слишком поздно поняла, что остановиться уже не могу, — Ты запретил мне общаться с человеком, но Брук не человек. Запрет нарушен не был. — почему я так злюсь? Не понимаю, откуда во мне столько злобы.       — Тебе запрещалось сближаться с кем-либо. Меня совершенно не волнует тот факт, что он не человек, — процедил Рейджи, — Ты пренебрегла моим запретом, опять, в качестве твоего наказания за непослушание, мне придется его убить.       — Ты не посмеешь! — сорвавшись на крик, я подлетела к вампиру со скоростью света, наконец заглядывая в его глаза. Слова об убийстве эхом отдавались в моей голове, я понимала, что Рейджи ничего не стоит устранить всех неугодных ему людей. Угроза убить моего друга отключила во мне мозг, заставляя по-настоящему слететь с катушек и оскалить удлиняющиеся клыки, в готовности силой вырывать его жизнь.       — Кто меня остановит? Плебейский щенок? — зарычал вампир, постепенно повышая тон и забывая про свою великолепную сдержанность, — Пренебрегая моим запретом, ты снова подставила под угрозу всех. За всё своё пребывание здесь, ты приносишь одни лишь проблемы, совершенно бесполезная пустышка! Неужели тебя так волнует его жизнь, что ты готова пойти против меня? Те, кто так посредственно выказывает свои эмоции напоказ всем без разбора не вызывают во мне ничего, кроме презрения. Ты всегда была мне по-настоящему омерзительна. Даже от этой еды пользы намного больше, нежели от тебя, она ведет себя намного достойнее и умнее, она понимает последствия своих поступков и несёт за них ответственность. Ты всегда поступаешь необдуманно и полоумно, принося мне лишь одни проблемы и никакой пользы! — в этот момент меня в меня будто выстрелили. Машинально хватаясь за грудь, я физически почувствовала острую невыносимую боль, от которой хотелось жалобно выть. Мир будто пошатнулся и меня начало кружить, из-за чего я чуть не свалилась с ног.       — Ты живешь здесь по моим правилам и не имеешь право их нарушать. В противном случае можешь выметаться, — процедил Рейджи, схватив меня за ворот рубашки и потянув на себя. Желчь, которой осыпал меня вампир, хлестала по щекам не хуже звонких пощёчин, вызывая шум в ушах, а глаза начали предательски намокать, в таком шоке я сейчас находилась.       — Раз я для тебя такой балласт, то мне нет смысла больше оставаться здесь. — я обреченно посмотрела в его глаза, надеясь найти в них хоть что-то, но не видела ничего, кроме холодной ненависти. Внезапно в жилах начала бурлить горячая кровь, а тело начало слегка подрагивать под воздействием внезапного прилива сил и злости. Во рту всё пересохло, кислород словно не мог поступать в мой организм, из-за чего я начала часто дышать. Рубиновое зеркало отразило свечение, исходящее от моих светящихся золотых глаз. Ярость сменилась недоумением, Рейджи отстранился от меня, но руку не разжал. Стиснув зубы, чтобы позорно не разрыдаться, я ощутимо оцарапала кожу вампира удлинившимися острыми когтями, вынуждая его отпустить меня.       — В таком случае, — вампир выпрямился и нахохлился, всё ещё не сводя с меня глаз, — Ты знаешь где выход.       Я опешила, задохнувшись. Блефовать с Рейджи было бесполезно, он вполне серьёзно только что выставил меня вон. Мне захотелось разорвать себе грудь, лишь бы больше не чувствовать эту боль. Как он мог обвинять меня в бесполезности, после стольких лет верной работы на него. Я делала всё, что мне приказано, ни разу ещё не ослушалась. И всё равно он считает меня пустышкой, пребывая в абсолютной уверенности, что недавно появившаяся Джейн намного полезнее. В памяти вновь всплыла его полуулыбка, адресованная девушке. Хотелось кричать, разгромить всю комнату, сцепиться с вампиром, чтобы причинить ему боль. Чтобы он понял, насколько мне больно. Но, игнорируя дрожащую губу и мокрые глаза, я, круто развернувшись, вышла из комнаты, неприлично громко хлопнув дверью напоследок. Раз он считает меня безнадёжной дикаркой, пусть будет так. Лишь в своей комнате я позволила себе выдохнуть. Непрошенные слёзы покатились градом, а дрожащие коленки уже не выдерживали моего веса. Скатившись по стене, я закрыла рот рукой, чтобы никто не мог услышать моих разбитых всхлипов. Что я наделала…