Влюбиться в собаку как-то не аристократично

      — Задумывалась ли ты хоть раз, насколько сложна и интересна жизнь? — монотонный голос Субару — первое, что я услышала после своего пробуждения. Признаться, первые секунды я даже не понимала, что происходит. Дезориентированность держала верх над моим сознанием беспроигрышно, поддерживая своё правление головной болью и ломотой по всему телу. Мне понадобилось около пары минут, чтобы осознать что говорят и кто говорит, сквозь пелену в сознании, — Я периодически сравниваю её с костями домино. Как в игре, так и в жизни, словно костяшками, ты выстраиваешь свой путь на основе принятых решений, а правильный он или нет, решает время и случай, — Субару стоял подле окна, обернувшись ко мне полубоком, до сих пор не удостаивая взглядом, словно был в комнате один. Учитывая то, что у меня не было сил даже повернуть голову, чтобы осмотреть место в котором нахожусь, то он вполне мог так думать. Единственное, что удавалось, так это неподвижно пилить взглядом вампира, стараясь быстро влиться в суть его слов и не потерять нить. Каждый разговор с Субару был каким-то абстрактным, состоял больше из суждений младшего Сакамаки, чем больше походил на монолог. Несмотря на нейтральное отношение друг другу, толика настороженности на уровне инстинктов всё-равно присутствовала, вот как сейчас: только-только открыв глаза, я сразу же стала невольной слушательницей его доводов и совершенно не понимала, к чему он ведет и что может за этим последовать, — Нет на свете более великой шутницы, чем судьба. И именно она поспособствовала твоему спасению.       — О чём ты? — вместо голоса получилось слабое тихое сипение. Оно было настолько неразборчивым, что даже я не поняла собственных слов. В горле как-будто находились осколки, из-за чего дышать было не то что трудно, но некомфортно. Несмотря на мои опасения, Субару каким-то образом разобрал моё кряхтение, либо же он в принципе ожидал такого вопроса.       — Своими поступками ты спровоцировала настоящую цепную реакцию: люди, на которых ты напала, стали панически обзванивать спасательные службы, с просьбой спасти их от огромного зверя, вследствие чего службы экстренно стали информировать жителей о наличии опасности и призывать не посещать лес до устранения угрозы. Тебя спасли те, кого ты намеревалась убить. Забавно, не так ли? — вот оно что. Если всё произошло так, как сказал Субару, тогда неудивительно как они меня нашли. Такая новость должна была поднять большую шумиху, только глухой мог остаться в неведении. Понятно, Сакамаки предупредили одних из самых первых, так как это было одним из самых влиятельных семейств в округе и их особняк находился в аккурат возле леса.       — Знаешь, это походит уже на традицию, — вновь подав голос, вампир прервал мои мысли, обращая внимание на себя. Он развернулся ко мне полностью, замирая лишь на пару мгновений и, не сводя с меня глаз, с изящной хищностью стал приближаться к моей кровати. От гробового молчания и навеваемым Субару напряжением становилось не по себе. Внутри всё натянулось словно струна на скрипке, не подавая виду, я внимательно следила за его движениями, — Всякий раз, когда ты появляешься здесь после длительного отсутствия, нам вечно приходится спасать твою жизнь. Признаться, это самая отвратительная традиция из всех возможных, — подойдя к кровати в упор, вампир протянул руку к моим волосам. Тонкие изящные пальцы аккуратно подцепили локон, слегка сминая, — Удивительно как походит на золото. Жаль, что таковым оно не является, тогда была бы хоть какая-то польза от нашего благородства.       — Так зачем? — к моему сожалению, говорить я могла лишь короткими фразами, на большее просто не хватало воздуха. Очень сложно передать свою мысль лишь парой слов, но это был не тот случай, когда это имело бы смысл. Субару, опустив локон волос, переместил руку на моё лицо, почти невесомо касаясь моей кожи, словно она была каким-то дорогим полотном, которое тот ненароком мог испортить. От его прикосновений я затаила дыхание, жалея, что пока ещё слаба, чтобы отпихнуть чужую руку или хотя бы отвернуть голову. Если бы вместо него был Райто, то это вызвало бы лишь отвращение, в случае с Канато я испытала бы ледяной страх, но от пальцев Субару я не ощущала ничего, лишь еле ощутимый дискомфорт от того, что вампир находится так близко. Но он как-будто знал о моих чувствах и не спешил отходить, словно наслаждался этим.       — В зверином обличие ты мне симпатизируешь больше, может потому, что мне нравятся животные, особенно собаки. Их верность и преданность к своему хозяину поистине будоражит. Они готовы служить тебе вечно, несмотря на плохое отношение, беспрекословно исполнять любые прихоти, пытаются вернуться, даже если их выгнали. Они ставят жизнь хозяина превыше своей, и эта особенность такая глупая и раздражающая, но в тоже время удовлетворяет всем твоим потребностям. Вызывает некую зависимость, из-за чего хочется избавить себя от этого животного, но по какой-то причине ты не способен на это. Странно, ты так не считаешь? — Субару странно улыбнулся, а меня бросило в дрожь. Тон его голоса казался каким-то затуманенным, будто он чего-то недоговаривал, пускал пыль в глаза, потуплял бдительность. Говоря о собаках, Субару неотрывно смотрел мне в глаза, из-за чего казалось, что он говорит конкретно обо мне. Из-за такого довода я встрепенулась, мысль о том, что вампир прямо сейчас решается избавиться от меня, подействовала достаточно отрезвляюще, противореча стремлением Сакамаки загипнотизировать меня, из-за чего во мне нашлись силы отпрянуть в сторону, увеличивая расстояние между нами, что вызвало лишь смех с его стороны, — Не беспокойся, тебя спасли не затем, чтобы убить. Признаться честно, я и сам до конца не понимаю, чем руководился Рейджи, когда оперировал тебя. Возможно, хозяин пока не решился расстаться со своей собачонкой. — что бы не сказал Субару по поводу «привязанности» Рейджи, я не поверю, слишком уж сильно играла роль его ненависти ко мне. Неоспоримо, что вампир в какой-то степени является моим «хозяином», так как лишь он отдаёт мне приказы и содержит меня. Но в то, что Рейджи не способен избавиться от меня из-за каких-то чувств — полнейшая чушь. Готова спорить, он преследовал другую цель, когда спасал меня, неужели Субару этого не понимает? Может он просто-напросто пытается внушить мне чувство долга перед хозяином, прям как у собаки. Вот только я не собака, а оборотень, это разные вещи. И пытаться привить мне собачьи повадки — бесполезно, прекрасно ощущаю, когда мною пытаются помыкать.       — И да, как оправишься, иди к Рейджи. Старайся не задерживаться, это в твоих интересах. — Субару наконец ушел, даже как-то слишком быстро и резко, будто и так задержался тут больше положенного, а в комнате наконец появился свежий воздух, из-за чего дышать стало легче. С каждой минутой мне становилось всё лучше, всё-таки недавнее полнолуние усиливало способность регенерации, поэтому уже через десять минут смогла почти безболезненно сесть и осмотреться. Находилась я всё так же в своей комнате, будто и не уходила отсюда. По всей видимости никто даже шагу не ступал за порог этой комнаты, после моего ухода: все мои малочисленные вещи остались на своих местах, даже дверца шкафа, которую я забыла когда-то закрыть, оставалась открытой. Странно, прошло больше месяца, но Рейджи так и не распорядился убрать здесь. Об этом говорил тонкий слой пыли на тумбочке и заляпанное зеркало. Неужели он знал, что я вернусь, а может просто забыл про существование моей комнаты. Оба этих варианта выглядели достаточно странно, совершенно не вязались с убеждениями вампира, поэтому я быстро выкинула подобные мысли из головы.       Рейджи. С одной стороны я предполагала, о чем он хочет говорить, с другой не была до конца уверена. С этим вампиром никогда не можешь знать наверняка, чего он хочет. Может заставить меня отрабатывать своё спасение, может снова прогонит или прикажет платить. Всё может быть, но всё равно идти к нему не хотелось совершенно. Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялась избавлять своё тело от свежих окровавленных бинтов. На местах повреждений остались еле заметные шрамы, которые в скором времени исчезнут вовсе. По мере того, как я разбинтовывала своё тело, в память всё четче и четче врезались обрывки воспоминаний о прошедшей ночи: глаза, в которых плескался страх в чистом его проявлении и оглушающие звуки выстрелов, за которыми последовала боль. Луна. Должно быть её величественный вид отпечатался в памяти до конца моей жизни, и никаким образом никто не заставит меня забыть. Поймав себя на тупом разглядывании стены, застывшей с ещё не разбинтованным плечом, я сильно тряхнула головой и тут же пожалела. Так, нужно успокоиться и собраться. Судьба решила дать мне второй шанс, и я вовсе не собиралась его упускать. Слишком уж отчетливо запомнилась моя никчемность в тот момент, когда я медленно умирала. Находясь в особняке, мне всегда казалось, что так будет всегда, не ощущалось всей сложности и разнообразности жизни. Мимо меня оказывается проходит столько времени и возможностей, что даже немного пугало. Нужно быть готовой ко всему, и только находясь в лесу я это по-настоящему поняла. То, что я оборотень, не спасёт меня от всех бед, не решит моих проблем, только я сама могу с этим справиться.

***

      — Здравствуй, Рейджи. — на «ковёр» я всё же задержалась, с усилием заставив себя встать с кровати и идти к вампиру. Уж лучше выслушать его сейчас, пока он спокоен, чем потом стараться спрятаться от его гнева. Что-то, а его очень злили опоздания.       — Ну что ж, всё произошло так, как я и предполагал, — вампир с щепетильной осторожностью протирал свой излюбленный фарфор белой тканью из мокрого шёлка, предварительно надев на руки специальные перчатки, чтобы на идеально сверкающей посудине не оставалось никаких отпечатков. И сейчас я была очень благодарна его привязанности к красивой утвари. Мыслить намного легче, когда тебя не прожигает рубиновый огонь его глаз. За прошедший месяц я достаточно отвыкла от разговора с ним и, возможно, снова бы сдулась, ощущая его бесспорное подавляющее превосходство, но сейчас мною преследовалась совершенно иная цель, и только она помогала мне худо-бедно держать бешено бьющееся сердце в ежовых рукавицах, — Ты совершенно ни на что не способна, даже какие-то люди едва не лишили тебя жизни. И после этого ты считаешь себя могучим сильным зверем? — Рейджи кротко усмехнулся, — У меня есть все причины в этом сомневаться, — протерев очередную тарелку какой-то прозрачной субстанцией, Сакамаки поднял её на свет, придирчиво осматривая тонкий сверкающий предмет. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием тряпки. Не зная, закончил ли вампир говорить или всего-лишь сделал паузу, я стала лихорадочно думать, как ему ответить. Если соглашусь, то это точно будет фальшиво и натянуто, он точно начнёт что-то подозревать, и всё полетит к чертям. Если же начну защищаться — могу ненароком вызвать его недовольство, а это сейчас было совершенно не нужно. И пока я перебирала всевозможные варианты, Рейджи всё решил за меня.       — Если ты считаешь, что выжила лишь из-за моего снисхождения — то заведомо ошибаешься. Такие образцы необходимо дрессировать без пряника, иначе они и вовсе могут сорваться с цепи. Предполагаю, этот урок смог научить тебя послушанию. Или же я могу ошибаться? — этот вопрос был адресован точно мне, без сомнения. Пусть глаз на вампира я не поднимала, однако не могла не чувствовать его сверлящего взгляда где-то на лбу. Урок? То, что я пережила он, так хладнокровно считает уроком? Совершенно неудивительно, что я выполняю роль сиделки, и, несмотря на иные высказывания, лишь по этой причине Рейджи сохранил мне жизнь. Да засветись на горизонте кто получше, то безусловно я была бы прогнана с концами и это в лучшем случае. Но заслуживаю ли я такого «урока»? Определённо нет, он же должен был понимать, что я могла и не вернуться, убежать куда-нибудь далеко, или он был настолько уверен в моём проигрыше и поэтому не предпринимал никаких действий? Чёрт. Всё казалось до безобразного неверным: если бы не Брук, меня бы не было в этом городе уже давно, если бы не люди с их ружьями, я не была бы на грани смерти и не вернулась бы сюда. Это всё из-за стечения обстоятельств, я не могла ничего предвидеть и поступить иначе. Не по своей воле я вернулась сюда! Сакамаки вообще были не обязаны спасать меня, их никто об этом не просил, так почему сейчас я оказалась в долгу перед ними? Вся безысходность и абсурдность ситуации безумно злила. Как будто все преднамеренно шло против меня, всё было заведомо решено. Субару был прав, говоря, что судьба безжалостная шутница. Нет смысла сетовать на неё — сколько бы я не злилась, изменить уже ничего нельзя. tab>Пока я стояла в замешательстве и старалась справиться с возмущением внутри себя, Рейджи своевольно счел моё молчание как признание поражения и, удовлетворённый результатом своего «урока», поставил последнюю фарфоровую чашку в стеллаж, закрыв стеклянные дверцы на маленький ключ. Иронично было наблюдать, с каким трепетом Рейджи защищает какой-то фарфор. Но говорить ему об этом было бы очень опасно, поэтому все тактично, насколько это возможно, молчали.       — Рейджи, — застоявшийся воздух в груди вышел тяжёлым выдохом, я набиралась смелости, несмотря на гнетущую атмосферу, — Спасибо за то, что спас меня. Я понимаю, как много проблем тебе приношу. Уверяю, больше такого не повторится, пока я нахожусь здесь, — чёрт, никак не могу решиться. Этот вампир имел интересную способность лишать дара речи одним взглядом и брезгливо поджатыми губами.       — Пока? — глаза Рейджи подозрительно сощурились, прожигая во мне дыру. В голосе отчетливо слышалась сталь, более чем уверена, что уже начинаю раздражать его.       — Рейджи, — жизнь в лесу действительно многому меня научила, особенно завуалированной наглости. Да, то, что я сейчас собиралась провернуть — не иначе как наглость, — Мы оба понимаем, что польза, которую я вам приношу, критически мала, нет смысла продолжать держать меня здесь дальше, — именно, вместо того, чтобы либо смириться, либо попытаться справиться самой, я решаюсь просить его об одолжении, осознанно рою себе могилу.       — Хочешь снова уйти? Видимо зря я предполагал, что жизнь в одиночестве тебя чему-нибудь способна научить. — Рейджи обозлённо фыркнул, это было ожидаемо. По сути я сейчас пренебрегаю его спасением из-за собственной нужды. Это действительно так, но если вампир будет пребывать в неблагоприятном настроении, то в просьбе не будет никакого смысла, он найдет тысячу и одну причину для отказа. Поэтому необходимо уверить его в правильности моих слов.       — Возможно, и это одна из причин согласиться со мной, — я постаралась придать уверенности своему тону, чтобы Рейджи как минимум заинтересовался тем, что я говорю, — Я прожила вместе с вами уже большое количество времени, и, как я считаю, достаточно неплохо справлялась с поставленными задачами. Я перед тобой в огромном долгу и всё же настало время двигаться дальше. Я поняла, что не смогу вечно сидеть на твоём попечении, ведь в любой момент могу этого лишиться. Понимаю, с моей стороны будет грубо и невежливо просить тебя об одолжении, — я говорила через комок в горле, стараясь совладать с бушующими внутри эмоциями, пока Рейджи лишь молча слушал мою речь, ожидая развязки, — Прошу, дай мне свободу, — я сжала зубы до скрипа и замерла в ожидании. Просить такое у Рейджи было всё-равно, что сказать, будто у аристократов по венам течёт «голубая» кровь. И всё же, я не могла не вымаливать ничего иного, кроме как независимости. Находиться здесь — всё равно что находиться в лесу, никто бы не выдержал жизни в постоянных сомнениях и тревогах. Что там, что здесь, меня могли убить и лишь сейчас я это отчётливо понимала.       — Свобода? — резко отрезал вампир, — Крайне абстрактная просьба, не находишь? Как мне кажется, я даю тебе достаточно возможностей, но, как показало время, ты решила этим злоупотреблять, — Рейджи был явно недоволен моим желанием. Привычная грация сменилась резкостью, именно так он сейчас приближался ко мне, от чего непроизвольно напряглись мышцы во всём теле.       — Нет! — мой непроизвольный всплеск эмоций заставил прикусить язык в ту же секунду. Но было поздно — он разрушил абсолютно весь план. Рейджи не любит, тех, кто так своевольно выставляет эмоции напоказ. Точнее, он их ненавидит.       — Нет? А не ты ли завела «дружбу» с тем мальчишкой, наплевав на мой приказ и на свои обязанности? И после этого хочешь, чтобы я отпустил тебя? — до моего подбородка обманчиво мягко коснулись ледяные пальцы, настойчиво поднимая моё лицо. Рейджи находился в неприемлемой близости ко мне, от него так и веяло недовольством, а его гипнотизирующий взгляд лишал возможности пошевелиться. Непонятно откуда на меня накатила паника, сопровождаемая оглушающим стуком сердца, что не могло скрыться от острого слуха Сакамаки, и скрученного живота, — Что ж, я могу себе позволить подарить тебе свободу. Такую свободу, в которой ты больше не будешь ни в чём нуждаться, в том числе и в своём теле. Мертвым ведь оно не нужно, не так ли? — губы вампира растянулись в хищной и плотоядной улыбке, обнажая клыки, из-за чего меня с ног до головы пронзил холод. Сейчас он действительно пугал всей своей сущностью, — Ты этого хочешь?       Комок в горле перекрывал кислород, из-за чего казалось, будто я начинаю задыхаться. Не имея возможности вымолвить ни слова, мне осталось лишь покачать головой, признав поражение в этом противостоянии. Тягаться с вампиром сейчас было невозможно, подбитое постоянной тревогой, моё моральное состояние не способно выдержать такого давления.       — На этом разговор окончен, ты возвращаешься к своим старым обязанностям. И имей в виду, не смей идти против меня и строить планы за моей спиной, иначе можешь прощаться жизнью. Больше снисхождения я не проявлю.

***

      Я передвигалась по коридору на ватных. Махровые ковры скрадывали звуки шагов, из-за чего тишина нарушалась лишь внутренним голосом в моей голове. Разговор с Рейджи вышел полной катастрофой, и чёрт меня только дёрнул открыть рот. Вновь видеть стены особняка было непривычно. Забавно, как иногда успеваешь отвыкнуть от места, в котором жил столько времени. Сама того не заметив, я повернула направо, совершенно в противоположную сторону от, пока что, моей комнаты. Мы виделись с Джейн очень редко, ещё реже чем с кем-либо из вампиров, которых я специально избегала. Но в те короткие мгновения, когда девушка маячила в поле зрения, я успевала подмечать бледноту её лица и чуть исхудавшее лицо. Находясь с кем-то из Сакамаки, она вела себя достаточно зажато и скованно, и всё же, несмотря на затравленный вид, выглядела она в разы лучше, чем предыдущие девушки, с которыми вампиры обходились и вовсе бесцеремонно. Ей значительно повезло, что именно её решили «экономить».       Остановившись у нужной двери, я, почему-то, тяжело вздохнула и замялась. Я была обязана сейчас открыть эту чертову дверь и обязана зайти в эту чёртову комнату, но сейчас меня слушал лишь мозг, так как всё остальное совершенно противилось моим обязанностям. Нет, я хотела её увидеть, узнать как она себя чувствует, ведь причинённый мною ущерб вряд ли ещё зажил на её теле. И если поддамся незнакомому чувству и уйду, то предам её доверие…       Задержав дыхание, я кивнула своим мыслям и взялась за деревянную ручку, намереваясь наконец-то переступить порог комнаты. Но кто-то сверху решил иначе. Ручка в моей руке дернулась сама и дверь стремительно открылась, щедро заехав резной древесиной мне по носу. Коротко вскрикнув, я схватилась за больной нос, чувствуя текущую по моим рукам теплую кровь. Не будь я оборотнем, то сюда вмиг сбежались бы все обитали особняка, но, скорее всего, они все дружно сейчас зажали носы.       — Мери! — оставляя поток проклятий, я мельком уловила растерянный взгляд фиалковых глаз, и уже через секунду на мне повисло стройное тело килограмм так пятьдесят, — Ты жива, — выдохнула Джейн рядом с моих ухом и ещё сильнее стиснула мою с своих руках, — Я так переживала, когда узнала, что ты ушла. Рейджи сказал, что это ненадолго, а Субару был уверен, что ты уже не вернёшься. Прости что не разговаривала с тобой в Академии, мне строго запретили приближаться к тебе и не спускали с меня глаз, — девушка тараторила без умолку, не давая мне шанса вставить хоть слово. От того, насколько сильной была её хватка и как сильно дрожал голос, я понимала что млею. Неужели она действительно волновалась? Замолкая лишь на пару секунд, чтобы набрать воздуха, Джейн оторвалась от меня, но цепких рук с плеч всё равно не убрала, — Я так испугалась, когда Субару принёс тебя. Ты была вся в крови, долго не приходила в себя, сколько бы тебя не пытались привести в сознание. Рейджи сказал, что не может помочь, пока ты не в облике человека. Это было ужасно…       По мере того, как она говорила, в уголках её глаз собирались слёзы, от чего я по-настоящему растерялась. Не считая Брука, ещё ни разу никто так не переживал за меня. Джейн была по-настоящему взвинчена. Словно пружина, она выстрелила только сейчас своей сумбурной речью, еле понятной из-за сильного английского акцента и нарывающихся слёз.       — Джейн, — начала я, мягко беря её лицо в свои руки, отмечая как бледна её кожа по сравнению с моей. Это не вампиры так довели её, а я, — Со мной всё хорошо. Я же оборотень, меня очень тяжело убить, тебе не о чем переживать. Прости, я не уйду и не оставлю тебя, — теперь настала моя очередь сжимать подрагивающее тихими всхлипами тело в своих объятиях и стараться сдерживать счастливую улыбку…       — Ты балансируешь на грани, — настороженно прошептала Джейн, услышав мой рассказ со всем подробностями. Мы сидели у неё в комнате на подоконнике, распахнув окна настежь и наслаждаясь ночной прохладой, — Не думаешь, что тебе следует быть осторожнее? — я устало потёрла глаза и шею, будто на неё повесили тяжёлый камень. Ощущения были такие, будто моё тело сковывали огромные железные цепи, не шелохнуться. Слова девушки давили на больную мозоль, я и так знала, что поступила опрометчиво, прося у Рейджи свободу. И сейчас совершенно не знала, что делать дальше.

***

      Весь путь я ощущала какую-то гнетущую атмосферу. В который раз мне было непривычно возвращаться к прежней жизни, в том числе и ехать с ними в одном лимузине, прямо как раньше. Всё сглаживала сидящая рядом Джейн, доверчиво прислонившись к моему плечу. Где-то несколько часов мы забылись в разговоре, она требовала рассказать ей всё до последней детали моей «самостоятельной» жизни. И с каждым моим словом её глаза округлялись всё больше, пока в конечном итоге не стали размером с монету.       По приезде в Академию, я наткнулась на Брука прям у входа. Завидев меня, парень облегченно выдохнул, видно специально поджидал у самого крыльца. Игнорируя весь проходящий мимо поток учеников, он, уперев взгляд прямо на меня, направился ко мне, скользя взглядом по моему лицу.       — Как ты? — его голос дрожал беспокойством, парень то и дело продолжал осматривать меня на предмет повреждений. Конечно, он слышал об огромном звере, напавшем на группу туристов, и, конечно, сразу догадался о ком идёт речь. Я опустила плечи и ослабленной сгорбилась, показательно кидая взгляд на Рейджи и стоявшую рядом с ним Джейн. Сейчас я могла не следить за ней, так как у неё с вампиром было совмещенное занятие, поэтому от меня толку было мало, Сакамаки ничего не упустит из виду. Девушка выглядела настороженно, да, она знала про Брука и как он помогал мне выжить. После нашей трепетной встречи, мы с ней надолго забились в разговоре. Джейн требовала от меня всех деталей моей «самостоятельной» жизни, а я, размякшая её отношением ко мне, не могла ни в чем ей отказать, вываливала абсолютно всё, что удалось пережить. Поймав мой взгляд на себе, девушка осторожно стрельнула глазками в сторону Рейджи, незаметно от него, предостерегая. Сам же вампир разговаривал с одним из учеников и казался отвлеченным от всего происходящего, по всей видимости его собеседник был каким-то важным человеком, раз Сакамаки решил снизойти до разговора. Не решаясь медлить и, улучив благоприятный момент, я взяла Брука за локоть и несильно потянула внутрь Академии, намереваясь пойти на излюбленное место и излить парню душу. Благо он не тот, кто будет оказывать какое-то сопротивление.       Молча поднявшись на крышу, я опустила руку парня и подошла к ограждению, тяжело опираясь на железную перекладину. Ночной ветер упрямо трепал волосы, раскидывая локоны по всему лицу, что затрудняло наблюдение за копошившимися внизу учениками. Всё это время жавшийся позади друг рискнул подойти ближе, неуверенно останавливаясь в нескольких шагах от меня. Скорее всего он чувствовал себя неловко, смотря на мою сгорбленную спину и понурый вид, никак не решаясь подать голос, вдруг не подгадает, когда лучше начать разговор. Сейчас он был очень похож на меня саму, когда я говорила с Рейджи. Так же зажато и нерешительно, пугливо опуская взгляд себе под ноги, из-за чего я почувствовала укол совести. Что я делаю? Парень так отчаянно пытается выяснить что со мной, а я поступаю почти так же, как Рейджи — игнорирую его.       — Брук… — развернувшись к парню, я, на сколько это возможно, смягчила голос, чтобы не напугать этого мышонка. Но сейчас мышкой здесь являлась я, и округлившиеся глаза Брука, при виде моих слёз, это только подтвердили…       — Так вот оно что, — протянул парень, после моего рассказа. Я уже давно не смотрела на него, почему-то было стыдно. Он столько сделал ради меня, чтобы я смогла жить дальше, не дал мне сдаться, когда, казалось, не оставалось иного выхода. Брук свято верил в то, что я смогу наконец вырваться из ненавистных оков власти вампира, но я так подвела его надежду. Почувствовав однажды свободу, я вряд ли смогу и дальше сидеть на цепи, — Но почему? — растерянно спросил парень, — Почему он спас тебя? Нет, я счастлив, что ты жива, боялся, что больше не увижу тебя. Но почему он так поступил? — губы парня побелели сжались в одну полоску, а глаза лихорадочно бегали по всей крыше, норовя зацепиться хоть за что-нибудь.       — Он лишь оказал услугу, не привык разбрасываться работниками, — невесело усмехнулась я, вытирая засохшие мокрые следы тыльной стороной ладони, — Ему выгодно, что за жертвой кто-то постоянно следит, а он не отвлекается от работы. Да и остальные уже привыкли, что Джейн под присмотром и они предоставлены сами себе. И когда я ушла, были очень недовольны.       — Циничные эгоисты, — зло выпалил Брук, до скрежета сжав перекладину, — Тебе нужно бежать как можно дальше. Должен быть какой-то выход, — наивные убеждения друга вызвали во мне безразличную усмешку. Да, парень явно не до конца понимает кто такие вампиры и кто такой Рейджи.       — От них просто так не скрыться, — выдохнула я и, оперевшись спиной о ограждение, закинула голову назад, устремив взгляд в тёмное, заволоченное тучами, небо, — Особенно сейчас. Сейчас он не спустит с меня глаз.       — Что ты имеешь в виду?       — Я… — изо рта со вздохом вывалился пар. Уже начинало холодать, даже листья деревьев по утрам покрывались инеем, — Я попросила у Рейджи свободу, — ощутимо прикусив нижнюю губу, я зажмурилась как можно сильнее, из-за чего глаза начинали побаливать, — Он даст мне свободу лишь в одном случае       — В каком?       — Когда я умру, или пока он не убьёт меня. — отрезала я, убивая надежду в голосе Брука. Краем глаза я уловила как он слегка шарахнулся, стоило мне повысить голос и зло выпалить, — Прости, — попустилась я, понимая, что Брук не виноват в моём безнадёжном положении и я не должна срываться на того, кто так отчаянно хочет помочь мне, — Зря я просила об этом. Сделала только хуже       — Ну, не говори так. Ты поступила правильно, ты попыталась. Да, неудачно, но это обоснованная неудача, и нельзя сдаваться лишь потому, что он отказал. Кстати, у меня есть новость, которая может поднять тебе настроение. Во время твоего отсутствия вывесили результаты экзамена. Ты вошла в топ-пятьдесят, и заняла тридцать второе место, среди учащихся, удачно сдавших экзамен. Ты большая молодец, не зря ты так усердно занималась, это дало свои плоды, — Брук с энтузиазмом ударил ладонью о железку и довольно упер руки в бока, ожидая моей реакции. Наверное, в его понимании, все насущные проблемы должны были отойти на второй план, но, к сожалению, мне сейчас было далеко не до этого, — Эй, — успокоился он, расстроенно поднимая брови наверх, — Нельзя сожалеть о попытках. Не волнуйся, мы придумаем как быть дальше, — повернув голову, я увидела на лице друга лёгкую обнадёживающую улыбку. Он и сам не был уверен в своих словах, но несмотря на это упёрто продолжал верить в наилучший исход. Я ухмыльнулась, сконфуженно поджав губы, прямо вижу эту картину: болотный чёрт и оборотень раскидывают во все стороны шесть озлобленных вампиров. Да, это что-то на грани фантастики. Однако нельзя было отрицать, как тёплая волна растеклась по всему телу, прогоняя хандру. Подумать только, и этот парень, этот трусливый и неуклюжий парень, готов встать за меня горой, не унывает даже в, казалось бы, безнадёжных ситуациях, не отрекается от очевидной опасности, и всё ради меня. Он раз за разом разжигал во мне искру, мою бунтарскую искру. Только ради него и стоит стараться вырваться из особняка, только ради его веры.       Между нами повисла лёгкая тишина, в которой каждый думал о своем и одновременно об одном и том же. Лунный свет создавал притягательный блеск в болотных глазах Брука, от чего оторвать взгляда было просто невозможно. К моему удивлению, смотреть так прямо было легко и комфортно, не было никакого напряжения, что позволяло окунуться в свои мысли, расслабиться. Но тут, на секунду, в лице парня промелькнула неуверенность, заставляя меня нахмуриться, а следом к моей голове потянулась его мелко подрагивающая рука, желающая коснуться волос. Из-за этого я буквально застыла: друг всегда старался избегать каких-либо касаний, никогда не сопротивлялся когда я беру его под руку, но сам особо не приближался. А здесь проявил инициативу. Скорее всего мой понурый вид и потухший взгляд заставил переступить через себя нелюдимого Брука, решиться на такой поддерживающий жест. И в этом не было ничего утаённого, никакой пошлости или чего-то подобного. Он просто хотел поддержать. А я была не против.       Слегка прикрыв глаза, я не стала оказывать сопротивления внезапному порыву. И настолько сильно погрузилась в испытываемые тёплые ощущения, что не ощутила резкого запаха, холодного потока ветра где-то с боку от себя. Вместо этого в уши врезался тихий удивлённый вздох, и именно это вернуло меня в реальность. Первое, что я увидела — ошарашенный взгляд Брука куда-то в сторону и его застывшую руку в нескольких миллиметрах над моей головой. Медленно, очень медленно, я повернула голову, заранее боясь того, что увижу. Рейджи стоял совсем рядом, практически прикасаясь ко мне телом, но всё его внимание было обращено на Брука, вампир буравил парня озлобленным взглядом, крепко держа того за основание кисти, не давая прикоснуться ко мне. Бедный друг явно проигрывал по всем фронтам идеальному и жестокому Сакамаки, не выдерживал его натиска, прогибался под ошалелым давлением, постепенно скукоживаясь.       — Рейджи? — оказавшись меж двух огней, я сделала маленький шаг в сторону, чтобы хоть немного избавиться от такого нажима, — Что ты здесь делаешь?       — Я, кажется, предупреждал, — резко перебил вампир, не сводя глаз с Брука, и если бы тот мог уменьшаться в размерах, то давно уже б сузился до размеров рисинки, — чтобы ты больше не приближалась к этому…анцыбалу, — ядовито выплюнул он с показанным отвращением, напряжённо приподняв уголок губ, и откидывая руку парня, которая уже успела нехило посинеть, — По твоему мнению, мои приказы уже перестали иметь вес? Возможно мне стоит самому наконец разобраться с этой навязчивой проблемой. — проблема, про которую сейчас говорил Рейджи, резко побледнела, почуяв приближающую опасность, и впала в полный ступор, теряясь, как маленький ребёнок перед незнакомцем.       — Рейджи, я…       — Ты, — оборвал он, отвлекаясь, — должна следить за жертвой. Слишком долго тебе удавалось отлынивать от своих обязанностей. Если она принесёт мне хоть какие-то проблемы — ты ответишь за это головой. — видеть, как титановая выдержка вампира отходит на второй план — было делом редким и до ужаса жутким. Если бы на его месте так злился Субару — я бы не придала этому значение. Но с Рейджи относительно спокойнее, когда он сдержан. В ином случае ты просто не представляешь, посчастливиться ли пережить этот приступ гнева, или же нет. Опешив настолько, что забыв совершенно обо всём, я позволила всем чувствам вырваться наружу. В горящих недобрым огнём глазах Рейджи отражалось моё лицо, искажённое острым испугом, способность оборачиваться в крупного зверя стёрлась с подкорок памяти, я чувствовала себя совершенно беспомощной и ничтожной перед этим вампиром. И если бы он решил напасть, то вряд ли бы встретил хоть какое-нибудь сопротивление.       Время застыло на долгие мгновение, во время которых никто из нас не смел даже шелохнуться, настороженно ожидая дальнейших действий Сакамаки, которые не заставили себя долго ждать. Завывания холодного ветра перекрыл тяжёлый вздох. Рейджи выпрямился, возвращая свою идеальную осанку и, сняв очки, устало потёр глаза. И только сейчас, когда он нахмурился, я лишь на долю секунды уловила как он изнеможден: на лице появились новые микроморщинки, под глазами улеглись еле видные тени, а точеные скулы выглядели слегка впалыми, словно вампир давно не ел.       — Найди Джейн. И если ты осмелишься опоздать на занятия, я заставлю тебя зубами выскабливать решётки в подвале особняка, — удивительно, как быстро Сакамаки вновь стал собой. Не прошло и секунды, как он стал прежним, будто его усталость мне лишь показалась. Но я не могла ошибиться, Брук вряд ли что-то заметил в такой поразительной скорости, но мои-то глаза намного острее. Не желая ни на секунду оставаться рядом с ним, я быстро кивнула другу в сторону выхода с крыши, стараясь как можно стремительнее обойти Рейджи и наконец уйти. И лишь перед самым уходом я не смогла сдержаться перед каким-то влечением повернуться, но за спиной уже никого не было.

***

      Прошло около пары месяцев с того момента на крыше. Все эти дни я безукоризненно выполняла свои обязанности, даже самый щепетильный не смог бы найти изъянов в моей работе. В тот день мы сошлись с Бруком на том, что на время нам лучше перестать контактировать, дабы снова не спровоцировать Рейджи на гнев. Почувствовав в какой опасности находится, парень не стал отрицать моих убеждений, что так будет лучше, но прекращать дружбу был настойчиво не намерен. Поэтому мы находили самые разные способы поддерживать общение: в основном вели тайную переписку на родном языке парня, который для пущей безопасности немного переделал его структуру, чтобы в случае обнаружения, эти слова не могли прочесть. По началу было не очень удобно, общаться приходилось односложными предложениями, постоянно пользоваться словарём и в рекордные сроки заучивать изменения парня, чтобы о них не узнал никто другой. Прятались бумажки преимущественно в библиотеке в специальных книгах. Был риск того, что миссис Френч может случайно обнаружить одну из этих книг, или же кто-то из учеников может её взять, поэтому в преимуществе были научные пособия, так как большая часть учащихся не отличалась рвением изучать что-то такое углубленное, да и то, о чем писалось в этих книгах, было порядком устаревшей информацией, но продолжало пылиться на полках, так как надзирательница библиотеки никогда не пойдёт на такое кощунство, как выброс книги. Записки же приходилось сворачивать в трубочку и прятать в корешки, закрепляя на что-нибудь липкое, чтобы они случайно не выпали. Всего таких книг было семь, как и дней недели. Это было сделано затем, чтобы нет путаться в книгах и не пользоваться постоянно одной и той же, дабы не вызвать подозрения. И, конечно, послания, после расшифровки, были незамедлительно уничтожены.       Джейн знала о нашей тайной связи с Бруком, так находилась рядом чуть ли не постоянно и не было иного выбора, кроме как посвятить её в курс дела. Но к нашему удивлению она наотрез отказалась знать все подробности наших уловок, мол, если вдруг кто-то будет что вынюхивать — из неё ничего не смогли бы выбить. В довесок, так как девушка, подобно Рейджи, была очень умна и находилась среди десяти лучших учеников Академии, ей приходилось часто посещать библиотеку, благодаря чему я не вызывала никаких подозрений у вампиров и что очень облегчало задачу, так как могла не боясь переводить написанные Бруком слова и заучивать новые, якобы от скуки. Вообще наши отношения девушкой относительно улучшились, стали более доверительными. Мы часто общались на самые разные темы, она дружелюбно согласилась подтягивать меня по учёбе, частенько рассказывала про свою прежнюю жизнь и несостоявшиеся планы. Тема её заточения и возможная смерть не поднималась ни разу, Джейн понимала, что услышит от меня, а я не могла солгать. Иными словами суть этого разговора была предсказуема и мы обе не хотели ни знать, ни говорить, как можно дольше оттягивая момент конца и стараясь не обращать внимание на истинное предназначение Джейн в особняке. Лишь иногда я заставала её безутешно рыдающей на кровати, краем глаза улавливая свежие следы от клыков.       Что касается Рейджи… я избегала его всеми силами, ненамеренно объявив бойкот. Помимо привычной настороженности, во мне появился животный страх перед ним. Как однако долго до меня доходило, насколько он может озвереть, и что-то мне подсказывало, что произошедшее на крыше было далеко не пределом вампирской сущности. Сам Рейджи, казалось, совершенно ничего не замечал, не обращал внимания на мои резкие одергивания, стоило ему приблизиться ближе чем нужно, отведённый в сторону взгляд и практически безмолвность, когда он обращается ко мне. Скорее, вампир воспринимал это как должную покорность, которую так долго добивался и оставался довольным моим поведением. В моменты, когда было особенно тяжело и злость выходила из-под контроля, появлялся Субару. Он чудесным образом оказывался совсем рядом, то и дело, зачем-то, провоцировал на драку. Изначально я совершенно не понимала зачем Сакамаки это делает, но периодические «бои» с Субару стали достаточно необходимыми, я даже и не подозревала сколько во мне злости. «Нет лучшего способа выпустить злость, чем пустить в ход клыки» — так он говорил. Первый раз наш поединок изрядно насторожил всех обитателей особняка, они решили, что я вновь потеряла над собой контроль, но всё быстро уложилась и уже никто не придавал значения волчьему рычанию, звукам ударов и хрусту костей. По началу вампиру ничего не стоило повалить меня на лопатки, одерживая победу, но благодаря его наставлениям и учению на ошибках, я стала достойным соперником и одолеть меня стало гораздо сложнее. Джейн, всё просившейся посмотреть на наши состязания, я отказывала в присутствии, аргументируя это тем, что мы могли ненароком в пылу задора её задеть, а за это Рейджи уж очень взбесится. Но зато частым зрителем стали Канато и иногда Аято. И если старший из тройняшек ставил ставки на конфеты, то младший позволял себе вмешиваться, и зачастую против меня, дабы повеселить своё эго от моего потрепанного вида в грязи.       И всё же, было кое-что прелестное в этих стычках. Когда всё заканчивалось и я стряхивали с шерсти остатки грязи и пыли, Субару садился неподалёку от меня, чтобы мой запах не так сильно резал нос. Иногда он что-то говорил, иногда молчал. Если же обращался ко мне, то внимательно следил за моей реакцией, так как говорить с ним я не могла. А обращаться в человека не смела: Субару больше симпатизируют животные, чем люди. И в такие моменты я постоянно ловила что-то необъяснимое жгучее на своём затылке, но, сколько бы не старалась, не могла понять откуда это появляется. А затем это стало преследовать меня везде: на занятиях, в библиотеке, в столовой, на боях с Субару. Даже когда я оставалась одна в комнате, никак не могла отделаться от ощущения, что за мной следят. Но не было ни запаха, указывающего на того, кто это мог бы быть, ни каких либо звуков, ничего не могла уловить, даже тени…