Отцы и дети

      Попов сделал так, как и сказал, на следующий день, что был средой, он отменил помолвку. Об этом зашептались все. Версии, почему это произошло, печатали даже в желтой прессе. Самому альфе было не до слухов, он был занят другим. Благодаря связям Матвиенко и его деньгам, суд был уже на следующий день, и юрист выиграл слушание, договор, что был подписан Поповом, был аннулирован. Компания вновь находилась на высоком уровне, как и её акции.       Добровольский ничего с этим поделать не мог. Если бы он вмешался в судебный процесс, его бы самого посадили за мошенничество. Арсений же улыбался, повторяя про себя, что месть - это блюдо, которое подается холодным. Когда угроза над работой всей его жизни перестала грозно висеть черной тучей, альфа стал опубликовывать документы, что были найдены в сейфе Павла. Из общих тайных бумаг, что так сильно прятал Добровольский, было опубликовано только одна пятая часть, но этого хватило, чтобы всего за неделю его акции упали в цене, а большая часть компаньонов отвернулась от него. И пришли они никуда иначе, как к Попову, тот встретил их с распростертыми объятиями.       Добровольский бегал и рвал на голове волосы, но поделать ничего не мог. Все валилось из рук, альфа не мог понять, откуда исходит утечка информации. Пытался даже заключить новый выгодный контракт, чтобы поправить свои дела, так ему чуть ли не рассмеялись в лицо. Во всей этой суматохе альфа не догадался проверить сейф, даже не заметил, куда делся его сын.

***

      В международном аэропорту Шереметьево как всегда кипела жизнь: люди, чемоданы, дети бегали, красивые стюарды-омеги ходили плановой походкой. Роберт и Элион уже зарегистрировались на рейс и сдали багаж. Сейчас им осталось пройти досмотр и выйти в чистую зону, чтобы дождаться вылета. Кирилл, что их провожал, почти плакал. – Эл, поклянись мне, что мы будем общаться, – говорит омега, держа за руки друга. – Конечно, Кир, будем созваниваться по скайпу, – улыбается Элион, обнимая младшего Попова, – ты ради меня будешь не спать по ночам? – Вы же в Англию собрались? – удивляется Кирилл, – разница во времени всего три часа. – В Лондон всего на два дня, – говорит Роберт, что стоял рядом, – заберем моего младшего братика и уедем в Майами, я уже купил там дом. – Как же ваш отец? – спрашивает Кир. – Ему не до нас, – пожимает плечами альфа, – он никогда нас не любил, только деньги. Я думаю, он даже обрадуется. – А что ты сказал папе? – спрашивает Кирилл у Эла. – Ничего, – улыбается Элион, – я написал ему письмо, он слишком занят поиском себе мужа, так что не особо заметил мое исчезновение, – омега целует его в щеку, – пока, и обещай, что позовешь на вашу свадьбу с Алексом, на нашей с Робом росписи ты же был. – Ха-ха, – "посмеялся" Кир, – очень смешно, – он сложил руки на груди, – не думаю, что вообще его вновь увижу. – Все будет хорошо, – улыбнулся Элион.       Кирилл обнял их по очереди. Ещё вчера Эл был неженатым омегой, а сегодня уже он вместе с мужем уезжает из страны с вероятностью, что не вернется вообще. Роспись была тайной, никто не должен был узнать, поэтому на ней был только Кирилл, как друг женихов. Роберт с Элионом под руку ушли, оставив в большом шумном зале его одного. Кир медленно развернулся и пошёл на стоянку, где его ждал водитель, чтобы уехать домой. Омега был так рад за единственного друга, что он обрел своего любящего альфу, который стал его мужем, теперь у этих двоих все будет хорошо. Вот только его альфа куда-то делся. Алекс исчез, никто не знал, где он мог бы быть. Он не появлялся в сети или в университете, ходили слухи, что альфа уехал за границу. Кирилл был в замешательстве и недоумении, уже прошла почти неделя после отмены помолвки, и он думал, что Алекс, когда узнает, приедет к нему или свяжется, но альфа не появлялся. Омега скучал, переживал и одновременно был на него обижен.

***

      Добровольский старший пытался выкарабкаться из болота, но чем больше он шевелился, брыкался и хватался за что-либо, тем быстрее тонул. В голове не укладывалось, как, больше чем за неделю, можно было стать почти банкротом. Альфа, сколько себя помнил, никогда не находился в подобной ситуации. Спасти его могло только чудо.       И вот в четверг, когда Павел был в офисе и копался в бумагах, пытаясь придумать какой-нибудь ход конем, в его кабинет уверенном шагом, специально не постучав, вошел Попов. Улыбаясь, его конкурент встал прямо перед ним, как будто доказывая свое превосходство. – Ну что, Павел Алексеевич, как дела? – спросил Арсений, держа в руках какую-то папку, – знаю, что полная жопа, – ответил он сам на свой же вопрос, – а знаешь, кто устроил тебе такие проблемки? – Кто? – спросил тихо Добровольский, откинувшись назад в кресле. – Подумай, – ответил Попов, присаживаясь напротив. – Ты, – сказал Павел, смотря ему в глаза. – Я же просил тебя не заходить на мою территорию, – улыбнулся Арсений, закинув ногу на ногу, – а ты в наглую полез, подставил меня, чуть ли не силой хотел женить наших детей, как-то не по совести все это. – А что ты делаешь по совести? – спросил Добровольский, хмурясь. – Это банальная месть, – развел руки Попов, – то, что сейчас происходит с твоей компанией, это ещё цветочки, у меня есть такие бумажки, за которые тебе посадят, – уже серьёзно говорит альфа, – как ты мог обворовать собственных партнёров? – Откуда у тебя эти документы? – зарычал Павел. – Из твоего сейфа лично вынул, – ответил с каменным лицом Арсений, – там много всего интересного, у сына своего спроси. Ах, уже не спросишь, – наиграно расстроился он, – Роберт же фамилию сменил и из страны уехал, умный мальчик, в папу пошел, наверное. – Что ты хочешь? – холодно спросил Добровольский. – Купить твою компанию, – ответил Попов, – за те же копейки, что ты когда-то купил у меня фирму отца. – Но зачем? – спросил тихо Павел. – Паш, подумай сам, – наклоняется к нему Арсений, – я покупаю почти обанкротившуюся компанию, что занимается тем же, что и моя успешная, и смогу объединить в свою корпорацию, а Антимонопольный комитет ничего не скажет, самое главное, у меня будет сто процентов акций, – вальяжно сел Попов, – ну, а ты останешься ни с чем, – улыбнулся альфа, – думай, или продаёшь мне компанию, или тюрьма. – У меня есть время подумать? – спросил Добровольский. – Да, – кивнул Арсений, – у тебя пять минут, – он посмотрел на свои наручные часы, – время пошло. – Хорошо, – тут же ответил Павел, – я согласен, что подписать? – Ты принял правильное решение, – кивнул Попов, после вскочил на ноги, открыл папку и достал документы, – вот тут, – показал, где надо поставить подпись, – и вот здесь, и ещё тут, – проверив, что все подписано, альфа растянулся в довольной улыбке, посмотрев на кислое лицо уже бывшего конкурента, – всего хорошего, – развернулся и пошел на выход, а в дверях обернулся, – деньги я переведу в ближайшее время, – скрылся за дверью Арсений.       Денег Добровольский так и не увидел. Арсений послал ему копии документов и записку с текстом, что нужно читать, что подписываешь. Теперь и чудо не могло его спасти. Оказалось, Павел подписал доверенность на передачу компании в руки Попову, проще говоря, он подарил дело всей своей жизни первому конкуренту, да и при всем этом ещё пообещал выплатить все неустойки по активным контрактам. Столько денег у Добровольского не было. Вернее, они должны были быть на резервных счетах, но оказались пусты. Как выяснилось, Роберт, перед тем как покинуть страну, опустошил почти все счета.       За долги должны были забрать дом. Уже приходили приставы и описали все имущество, завтра Павел должен был покинуть дом навсегда. Сейчас ночью, сидя в своем кабинете, попивая последнюю бутылку бурбона, альфа задумался. Он потерял все, что имел: компанию, деньги, репутацию и детей. Добровольский знал, что младший сын покинул школу-пансион со своим братом, и они куда-то уехали, а вот куда, он не знал. Альфа не любил их, сейчас он осознал это окончательно, да и мужа своего не любил. Единственное, что любил, это деньги, и в погоне за ними потерял все. Не было обиды, что дети его бросили. Он не расстроился, когда его муж десять лет назад вскрыл вены в ванной после того, как он его избил. Но когда его конкурент Попов, которого он сам хотел обвести вокруг пальца, выкрутился и подставил в ответ, то такая обида взяла его.       Сделав прямо из горла пару глотков, альфа прикрыл глаза. Вспомнился образ светлого мальчишки из соседнего дома, чьи блондинистые волосы кучерявились, как у настоящей овечки. Этому омеге было тринадцать, а вот самому Добровольскому было пятнадцать, когда он учил того кататься на велосипеде. Как звали того омегу, он не помнил. Зато Павел хорошо помнил, как этот мальчишка упал и разбил коленку, а потом они сидели под деревом. Омега плакал, а он его утешал, обнимал и целовал больную коленку. Когда отец альфы узнал об этом, то выпорол его, а омегу с тех пор больше Павел не видел. Тогда Добровольский был маленький и не знал многого. Зато сейчас альфа понимал, что это был его омега, его пара, и, наверное, только этого солнечного мальчика он и любил.       Добровольский допил бутылку, откинув её куда-то. После нашел в ящике стола старый револьвер, что был подарен ему а-дедом на совершеннолетие. Пистолет был боевой, альфа имел все разрешения на него и довольно часто стрелял по бутылкам в глухом лесу. Вот сейчас, прокрутив полный патронов барабан, Павел привел курок в боевую позицию и подставил дуло к правому виску. Альфа опустил руку с пистолетом, слегка покачал головой. Опять вернул на прежнее место. Выдохнув, закрыв глаза, он нажал на спусковой крючок.       Тело Добровольского нашли на следующее утро, когда приставы пришли опечатывать дом. О самоубийстве бизнесмена писали все газеты, говорили в новостях и обсуждали в соц. сетях. Роберт узнал о смерти отца от Кирилла, что позвонил по скайпу его мужу. У альфы ни один мускул на лице не дрогнул.

***

      Дела в бизнесе наладились, а вот в семье - нет. Арсений был уверен, что, как только он решит проблему с браком по расчёту сына и компания вернётся на свои вершины, то муж его простит. После удачного спектакля, отмены помолвки и успешного заседания, Антон лишь приподнял одну бровь, развернулся и молча ушел. На что он рассчитывал, не знал даже сам Попов. Альфа продолжал спать на диване, конечно, он мог переехать в одну из гостевых комнат, но продолжал мозолить всем глаза в гостиной. Омега с ним все также не разговаривал, обращался ко всей семье, но к нему лично - никогда. Все ещё продолжал смотреть как будто сквозь него. Арсений занимался местью, почти постоянно торчал на работе, все не мог найти время и место на разговор с мужем. Сам же Антон не особо стремился с ним даже встречаться в доме лишний раз.       Вечером в четверг, после незапланированной встречи с Добровольским, не забыв отдать документы юристу, домой альфа ехал радостный. Во-первых, он успевал к ужину, что его муж устраивал всегда в одно и то же время. Во-вторых, он, наконец, смог отомстить и сейчас за столом расскажет об этом детям, зная, что супруг тоже будет слушать. Но дома Попова ждал сюрприз, у Антона началась течка. Стоило ему только шагнуть за порог, как в нос ударил сильный запах лилий. Тут же забыв обо всем, он рванул в спальню, где, судя по запаху, был его омега, но его встретила запертая дверь.       Когда началась течка, то Антон, находясь еще в сознании, заперся в спальне и даже пододвинул комод к двери, что открывалась вовнутрь комнаты, тем самым забаррикадировав проход. И не прогадал, потому что, когда вечером приехал Арсений, то омега уже был не способен ему противостоять, он лежал на кровати, слушая, как альфа просил его впустить, стучал кулаками и ногами. Эта течка была тяжелее всех предыдущих. Одна из причин - это перестройка его организма и задержка на месяц. Вторая, это то, что рядом не было альфы, и не какого-нибудь, а его альфы. Раньше всегда Арсений был с ним с первых минутах начала течки, и пока она не кончится, и омега чувствовал себя в безопасности, да и муж ублажал его и делал все для него. А вот сейчас Антон был один, мучился в одинокой спальне. Сущность просилась к альфе, требовала и мучило тело.       Омеге было слишком жарко, одежда уже давно лежала на полу, как и одеяло. Сам Антон истекал смазкой на кровати, его член стоял, сочился и требовал разрядки, анус же пульсировал. Дрочка и два пальца к финалу не приводили. Кончить хочется, но не получается, из-за этого низ живота сильно тянуло как будто его резали на живую. Антон находился между двумя мирами, не в состоянии даже выпить обезболивающие. Муж за дверью сначала что-то говорил, потом кричал и стучал кулаками, но что, омега разобрать не смог, наверное, просил впустить. Даже если Антон хотел ему открыть, просто не смог бы, но омега решил, что это будет тому наказание, а уж после течки они поговорят, и, может быть, забудутся все обиды.       Уговоры не помогали, тогда Арсений пустил в ход кулаки и угрозы, тоже в пустую. Попов чувствует, что его мужу плохо, и он ему очень нужен. Волк внутри выл, требовал овладеть и подчинить. У альфы закончились силы и идеи, усевшись у двери, он откинул голову назад. Сущности тянулись друг к другу, отрицать, что и Арсению тоже было плохо, бессмысленно. Сладкий запах течки затуманил мозги, и только глубокой ночью, когда послышался слабый болезненный стон из спальни, сердце альфы сжалось, и он, наконец, вспомнил, что есть запасные ключи от всех комнат дома.       Антон не знал, сколько сейчас времени, даже не был уверен, какое сейчас время суток, но он был точно уверен, что его муж проник в комнату. Альфа открыл дверь ключом и не мог понять, почему она не открывалась, после, применив силы, смог чуть отодвинуть комод и протиснуться в спальню. Антон лежал голый на кровати, его кожа была вся в смазке и поте. Лампа, что стояла на тумбочке, теплым светом освещала все его тело, что красиво блестело. Глаза зажмурены, губы превратились в одну тонкую полоску, пальцами рук он сжимал промокшую простынь, сам он чуть прогибался в спине. Ему плохо, больно и нужен его альфа. Омега почувствовал по запаху его, шалфей тут же окутал его. Арсений навис над ним, но не смел касаться горячий кожи, хоть сущность и требовала оттрахать свою непослушную омегу. Антон, когда почувствовал тяжесть чужого тела рядом, открыл глаза и столкнулся с живыми океанами. Когда альфа посмотрел в его глаза, то его будто током прошибло. – Разреши мне, – прошептал Арсений, еле дыша, – позволь, без твоего разрешения я не могу, разреши, – как в бреду шептал он, не отрываясь от взгляда мужа. Омегу это отрезвило, выдернуло из состояния бреда, он слышал все и видел, как супруг мучился. – Ты еле-еле сдерживаешься, – прошептал в ответ Антон. – Только позволь, только…– договорить ему не дал омега, заткнув жадным поцелуем, на этом силы у него закончились.       Арсений тут же стал отвечать, навалившись на него сверху. Целовал его отчаянно, как в последний раз, до последнего вздоха. Сердце у обоих начало биться сильнее, когда языки сплелись в танце. Антон забыл как дышать, стонал в поцелуй от каждого слабого укуса в его нижнюю губу. Альфа гладил широкими ладонями липкую кожу, задевал соски, что стояли дыбом, проходился по ребрам, после спускался бокам и бедрам, ласкал любимое тело, что тянулось к нему. Попов не хотел отстраняться от мужа, но нужно было раздеться. Вырвав не одну пуговицу с корнем, он швырнул рубашку на пол к остальным вещам, туда же полетели и брюки с нижним бельем. Антон глаза так и не открывал, тянул к нему руку. Вернувшись к нему, Арсений сразу же стал целовать его лицо, шею, плечи. Омега, так и не открыв глаза, схватился за плечи альфы, стрижеными ногтями вцепившись в кожу, лишь бы тот не отстранялся от него. Попов боли не почувствовал, продолжил ласкать губами и руками своего мужа. Альфа дышал часто, хотел насытиться сладким запахом своего мужа, все боясь, что он исчезнет.       Антон выгибается дугой и стонет в голос, когда муж берет розовую голову его члена за щеку и начинает жадно посасывать. Арсений языком обводит каждую венку, не оставляет без внимания и яички омеги, посасывает, мнет, целует. Омега захлебывается в крике, чувствуя пальцы в дырочке, что так легко проникли. Сейчас течка в самом пике, и, в принципе, растягивать его было не нужно. Резким движением Попов переворачивает его на живот. Антон из последних сил приподнимает таз и начинает слегка покачивать пятой точкой, но звать альфу было не нужно. Арсений стискивает в сильные объятия омегу и одновременно трется носом о загривок и возбуждённой плотью о бедро. Омега под ним в бреду что-то шепчет, но Попов не понимает. Альфа целует плечи, обхватывает у основания свой колом стоящий член и подставляет к раскрытой, жаждущей крепкого узла, звездочке. Насадив одним резким движением супруга, начинает сразу же быстро двигаться в нем. Сейчас, во время течки, не до занятий любовью, организм и сущность просили животного траха, и они его получают. Навалившись на мужа ещё сильнее, Арсений стал вколачиваться жёстче, рвано, до искр в глазах. Антон под ним не стонет, не кричит, а поскуливает, и иногда мычит. Нет сил на это, даже нет на то, чтобы подначивать встречными движениями навстречу. Муж каждым движением попадает по простате, из-за чего по телу проходят разряды тока и волны судорог. Омега просто распластался под своим мужем, что не останавливался ни на секунду, втрахивая его в кровать. Сколько раз успел кончить Антон под ним, он не считал. Даже не знал, сколько прошло времени, но ему нравилось все, что с ним делал муж.       Арсений выпустил своего внутреннего волка, что подчинял, имел, доказывал главенство. Переходя ещё на более жесткий и быстрый темп, альфа понял, что до финала ему осталось немного. Продолжая делать рваные точки, Арсений кончил глубоко в нем, кусая мужа в метку, тем самым обновляя её. Антон широко открыл глаза, когда его укусили за загривок. Альфа проталкивает начинающийся узел глубже, прижимает мокрого от пота мужа сильнее к себе. Омега переживает не один микрооргазм от того, как сильно узел распирает внутри него. – Любимый мой цветочек, – шепчет в макушку Арсений, не выпуская из объятий, – прости меня за все, я так тебя люблю, я без тебя не могу ни дышать, ни жить, – он целует его в метку, а потом в шею. – Ты меня сейчас раздавишь, – шепчет в подушку Антон. – Прости, малыш, – улыбается альфа и перекатывается с ним на спину, укладывая мужа на себя, начиная поглаживать живот, – ты простишь меня? – Куда я денусь, – выдохнул Антон, прикрывая глаза.

***

      У папы течка, а это значит, спасительная неделя началась, но Кирилла почему-то это не радовало. Может, потому что Антон распустил всю прислугу и теперь им с братом нужно как-то выжить? А, может, это потому, что Алекс так и не объявился? Только дурак не мог понять, в чем же дело. Омега хотел бы соврать, что не плакал по ночам в подушку, но красные распухшие глаза говорили сами за себя.       Спасибо тому, кто придумал интернет и онлайн рецепты. Если бы Кирилл знал, кому молиться, сходил бы и поставил свечку Единому. Благодаря этим рецептам, они с Виктором не умерли от голода, и Кир развил свой скилл готовки. Сначала была простая яичница с помидорами, потом была картофельная запеканка, через день омега уже готовил супы, а к вечеру уже и десерты. Вот сейчас, приготовив пасту с креветками, они с братом сидели в столовой и ужинали. – Очень вкусно, – сказал с полным ртом альфа, – правда, не вру. – Спасибо что ль, – ответил Кирилл, ковыряясь вилкой в своей тарелке.       Без родителей было как-то пусто, дом казался слишком большой для них с братом. Омеге не хотелось ничего сделать «плохого» или против воли отца. Они вдвоем ходили в школы, потом вместе были дома, ели, смотрели телевизор, а в девять вечера расходились по комнатам, где омега начинал страдать. И так все эти пять дней, и сегодня бы было так, если бы не звонок в дверь. – Это что, в дверь позвонили? – повернулся Виктор. – Прикинь, – огрызнулся омега, – что сидим, кто из нас альфа? – брат, нахмурившись, встал из-за стола и пошел открывать дверь. – Эм, Кир, это к тебе, – вернулся Виктор через минуту, встав под аркой.       Кирилл, положив приборы, вытер об салфетку губы, поднялся из-за стола и пошел плавно в гостиную. Омега встал как в вкопанный рядом с братом, когда увидел сутулые плечи и рыжую макушку молодого человека, что стоял к нему спиной. Запах свежей мяты и темного шоколада летал в воздухе. Сердце сначала остановилось, а потом упало в самые пятки. Гость плавно повернулся лицом к нему. – Привет, – тихо сказал Алекс. Плевать на все, сейчас на все плевать. Омега подрывается, налетает на альфу с объятиями, тот, подхватив его, сжимает до хруста костей в своих руках, – котеночек, – шепнул в его макушку Алекс, вдыхая любимый запах нежных фиалок.       Виктор, смутившись сцены воссоединения, скрылся в столовой, чтобы не мешать. Алекс отбыл свое наказание, честно и с достоинством, все пятнадцать суток. Встречавший брат рассказал все, что произошло в его отсутствие: об отмене помолвки, банкротстве и самоубийстве Добровольского. Альфа помылся, побрился, нормально поел и поехал к своему омеге. Уж больно он скучал. Кирилл снился ему, чаще в кошмарах, как тот выходил замуж за Роберта, а он ничего не мог сделать. Но вот сейчас альфа обнимал своего возлюбленного и теперь точно возьмет того в мужья поскорее. – Поставь меня, – просил Кирилл, болтая ногами в воздухе. Как только омега оказался на полу, сразу же стал бить альфу маленькими кулаками, – где ты все это время был? – между ударами спрашивал он, – А? Ты хоть знаешь, как я извелся? – Алекс перехватил его руки, наклонился и вовлек в поцелуй, в первый их поцелуй.       Миллионы звезд и планет вокруг них увидел Кирилл с закрытыми глазами. Губы альфы мягкие и нежно сминали его собственные. Омега обмякает окончательно в сильных руках, начинает пытаться отвечать на поцелуй. Алекс с причмокиванием отстраняется от его губ, но из объятий не выпускает, зарывается носом в волосы. – Котеночек, я так скучал, – шепчет альфа. – Где ты был? – спокойно спрашивает Кирилл, облизывая губы, которые только что-то целовал альфа. – Я сидел пятнадцать суток за драку на твоей помолвке, – ответил Алекс, беря его лицо в свои ладони, чтобы заглянуть в голубые глаза. – Помолвка расторгнута, – тихо сказал омега. – Я знаю, – кивает Алекс, улыбаясь, – и я приехал, чтобы попросить твоего отца руки и сердца его сына, то есть тебя. – У папы течка, – отвечает Кирилл, – приезжай завтра вечером, а сейчас пойдем, я тебя покормлю.