сомненья

       Мингю ожидал, что Вону в жизни будет выглядеть в разы лучше, чем на обложках журналов и фотографиях, но уродливая правда была в том, что он не выглядит. Вону был словно пустой оболочкой, как будто в нем не осталось совсем ничего от того смешливого мальчишки, который по утрам крал конфетки из любимой вазы своей мамы, чтобы после угостить ими Мингю. Глаза у Вону были наполнены тоскою, скукой, ему словно все было неважно, все было для него серым, и даже встреча с ним, с Мингю, не делала эту скуку меньше. Вону смотрит с небольшим удивлением, это все, что отразилось в его глазах, но он сморгнул это удивление и отвернулся, чтобы стилисту было удобнее поправлять его штаны. Как будто ему не было дела до того, что Мингю здесь, до того, что сказал ему Мингю. Как будто он уже давно мертвый. — Вы закончили? — Хрипит Вону совсем тихо на ломаном английском и в помещении неожиданно становится тихо, это первое, что он произнес со времени нахождения здесь. — Д-да, — испуганно выдыхает молодой стилист, убирая свои руки от одежды на парне и отступая на шаг назад.        Вону тихо благодарит, кланяется и покидает комнату, даже не взглянув ни на кого. Он проходит с высоко поднятой головой и взглядом, направленным точно вперед, совсем как присуще модели, его плечи были идеально выправлены, а осанке завидовали все модели в комнате, что уж говорить про ровные до безумия ноги и красивый шаг. — Он похож на чертову куклу, — шепчет менеджер Мингю.        Это подходит так сильно, что Мингю даже как-то страшно становится от сравнения, он морщится от этого, пытаясь выбросить из головы скучающий взгляд Вону.        Тем временем Вону едва ли не умирает, доходя до туалета и пытаясь не идти слишком быстро, потому что люди смотрят на него. И когда кабинка все же закрывается, он падает на колени. Его тошнит утренним йогуртом и желчью из желудка, так отвратительно, что он едва сдерживает новый приступ тошноты, кое-как поднимая ослабевшее тело с пола. Когда он выходит из своей кабинки и включает воду, рядом с ним становится какой-то парень, и Вону окидывает его взглядом, понимая, что тот тоже модель. — Волнуешься? — Спрашивает тот на английском, хотя внешность у него явно корейская.        Вону хмурится. Этот парень явно не знает кто он такой, потому что волнение это не про Вону. Он не волнуется уже так давно, что даже забыл когда такое было в последний раз, кажется, лет пять тому назад. — Все в порядке, — заверяет Вону хрипяще и моет руки, а затем протирает губы кончиками пальцев, чтобы не стереть макияж, в уголках глаз собрались слезы и это раздражает его очень сильно, он часто моргает. — Ой, подожди, — говорит вдруг парень на корейском. — Ты же Чон Вону, да? Ох, не ожидал увидеть тебя здесь! Я Джису, мой друг твой огромный поклонник, он мне про тебя столько рассказывал и попросил взять автограф если встречусь, ты не против? — Нет, — качает головой Вону.        Он дает автограф для друга Джису, и даже пишет его имя. Пальцы трясутся ужасно и все выходит до чертиков кривым. Вону делает глубокий вдох и медленно выдыхает, успокаиваясь сначала изнутри, а затем и снаружи. Пальцы перестают дрожать в миг, и Джису удивленно-восхищенно окидывает его взглядом. Этот парень казался ему за гранью реальности, но сейчас, когда он увидел Вону в момент слабости, все приобрело смысл. У всех людей есть свой предел. — Ты же закрываешь показ, да? — Спрашивает Джису. — Как насчет перекусить до этого момента? — Все в порядке, — говорит ему Вону. — Мне нужно привести себя в порядок, а затем переговорить со своим менеджером, но спасибо, что предложил.        Вону улыбается уголками губ, отдавая небольшой лист обратно в руки парня, а затем покидает уборную, направляясь обратно, чтобы ему поправили макияж и одежду по новой. Стилист хлопочет без слов, словно это нормально, что он помял чуть ли не всю рубашку. Вот что значит особенное отношение. — Ты бледный, — говорит Сынчоль, прикладывая ладонь ко лбу Вону. — Что-то случилось? Тебя снова тошнит из-за срывов? Пожалуйста, говори со мной, — просит его Чхве, так отчаянно, словно это нужно ему больше, чем самому Вону. — Меня стошнило, — выдыхает Вону, опустив голову. — Я встретил человека, которого не видел долгое время, хен, — говорит Вону совсем тихо, и Сынчоль как будто впервые видит его таким, хотя за последние пару лет и вправду впервые, Чхве даже начал бояться, что Вону попросту разучился проявлять эмоции. — Я не знаю, я не могу сделать этого, хен, отмени все. Я не смогу сделать этого, я... мне плохо, хен, отмени все, пожалуйста. — Эй, — Сынчоль прерывает его бессвязную речь, хватая ладонями за щеки. — Ты, черт возьми, Чон Вону. Ты сможешь встать, собраться и выйти на этот подиум. Ты сразишь всех там. Ты меня понял?        Раньше Вону часто сомневался в себе, но в последние несколько лет перестал. Сейчас, видеть его снова таким было для Сынчоля самым ужасным, как будто они делают огромный шаг назад. — Давай, твой выход через пять минут, — поглядывая на часы говорит Сынчоль. — Ты затмишь их всех, Вону. Ты же знаешь, ты самый лучший, — он дарит небольшую улыбку, но от этой улыбки все внутри Вону обрастает уверенностью. — Хен, — говорит он, перед тем, как выйти на подиум. — Закажем сегодня пиццу? — Господи, я думал ты не предложишь, — смеется Чхве, провожая спину парня взглядом.        Вону вышагивает по подиуму ровно, как умеет правильно, с красивой осанкой, слегка заведенными назад плечами, его лицо не выражает никаких эмоций, как и присуще модели. Он ненадолго останавливается у края подиума, чтобы успели сфотографировать одежду на нем, а затем шагает обратно, он не смотрит на людей и на вспышки камер, он смотрит строго впереди себя, неважно — видит он там что-то или нет, он просто идет до тех пор, пока дорожка не закончится. И под конец, все представленные модели выходят на подиум. Вону чувствует, что никто не имеет значения рядом с ним, он знает это. Он знает, что ему нет равных, даже если это слишком высокомерно, но это чистая правда. Это чувство в нем не угасает вот уже несколько лет. И не угаснет сегодня. Даже если Ким Мингю стоит через два человека от него.        После показа всегда организовывают праздничный вечер, на котором модели, стилисты и модельеры могут поговорить со спонсорами и другими влиятельными людьми, Вону перестал оставаться на таких года три назад. Там все казалось ему замученным, ненужным, и какие-то люди, которые не имели должного влияния, считали себя достойными чтобы предложить Вону стать моделью их бренда. Он переодевается в более приемлемую для поездки до отеля одежду, когда дверь в гримерную открывается. — Даже не поговоришь со мной? — Голос Мингю пробивается в тягучие мысли после показа, Вону даже начал подумывать оставить себе эту уродливую рубашку. — Извините? Не помню, чтобы нас представляли друг другу, — отвечает ему Вону, надеясь, что Сынчоль зайдет в гримерную прямо сейчас и выпроводит Мингю. — Будешь прикидываться? — Недовольно цокает Мингю. — С ума сошел?        Вону хочет уже накинуть на себя свою нормальную рубашку и прикрыть оголенную грудь. Мингю окидывает его бледную кожу взглядом, думая, что тот совсем исхудал, Вону и в детстве-то был с тростинку, но сейчас он словно мог влезть в ладошки Мингю без особого труда, настолько тонким он был. Как-то совсем уж по больному. — Вону, наша пицца остынет, — улыбка с лица Сынчоля пропадает, когда он видит Мингю. — Что Вы здесь делаете? Мы не заинтересованы в каких-либо предложениях до конца этого года, — сразу же говорит он, думая, что Мингю модельер. — Я Ким Мингю, модель, — представляется он. — И Вону мой друг детства, я просто пришел поздороваться. — Ты его знаешь? — Спрашивает Сынчоль, обращаясь к Вону. — Да, но я не хочу говорить с ним, — честно отвечает Чон. — Прошу покинуть помещение, — говорит Сынчоль, обращаясь к Мингю. — В противном случае, я вызову охрану.        Мингю смотрит на Вону, как на предателя, так он смотрел в последний раз в день их последней встречи, когда Вону сообщил о своем скором отъезде в Сеул. Ким покидает комнату, едва сдерживаясь, чтобы не шарахнуть дверью.