сомненья

       Сынчоль едва сдерживает себя, чтобы не сказать: «наконец-то», когда Вону смеется над действиями персонажей фильма, на который Чхве не обращал внимание совсем, занятый перепиской с компанией. Сынчоль правда не помнит, когда Вону смеялся в последний раз, казалось, что его максимум — это вежливая улыбка. Раньше все было по другому, Сынчоль помнит, как Вону едва сдерживал свой звонкий смех, когда выходил на подиум, а потом падал на диванчики в гримерной и хохотал, вспоминая детали. Он скучает по тем временам. В последние несколько лет у Вону проблемы со здоровьем, как в физическом так и в психологическом, в целом второе влияло на первое. У Вону случались срывы, его тошнило от всего долгое время, головные боли как его вечные спутники, а уж про звонки по ночам и рваный шепот: «я не смогу хен, отмени все, пожалуйста» дополняли картину. Сынчоль не знает в какой именно момент они оба перестали получать удовольствие от всего, что делают, и оба уже устали от всего происходящего так сильно, но боялись произнести вслух, ведь если один начнет, то второй закончит, и тогда уже всему придет конец.        Вону по-правде от всего скучно, ничто его не радует и ничто не приносит ему удовольствие, разочарование играло в нем черными красками, распространяясь по всем органам и въедаясь под кожу, превращаясь в безразличие. Порой Вону лежал в номере очередного отеля на полу, мерз жутко и смотрел в красочный потолок, вслушиваясь в отдаленные шумы, единственная мысль, которая вертелась по кругу в его голове была: «это то, ради чего я работал так усердно?» Ответа на этот вопрос у него не было, он просто устал от всего, ему хотелось снова почувствовать радость от происходящего, ему хотелось с удовольствием носить вещи известных модельеров, хотелось снова сиять не только снаружи и на показ, но и изнутри. Но он не находил ничего, что могло бы развеять эту скуку, хотя бы на пару секунд, что-то, что не причиняло бы ему столько боли и тоски. Возможно, ему нужен настоящий отдых. — Думаешь, я заслужил отдых? — Спрашивает он у Сынчоля. — Конечно, — кивает тот. — Но до конца года можешь на него не надеяться, у тебя только два выходных и в один из них у тебя встреча с Ли Джихуном. — Агх, — Вону морщится, от упоминания этого имени. — Просил же не произносить, сейчас стошнит. — Не корчь рожи, морщины будут, — хмыкает Сынчоль, получая от Вону высунутый язык. — И не думай снова притворяться больным, ты пойдешь с ним на встречу, даже если умрешь. — Я не понимаю, почему я должен встречаться с ним, — ноет Вону. — Он ужасный сноб. И зануда. Я буквально приношу его компании шестьдесят процентов дохода, почему он просто не может оставить меня в покое? — Как раз поэтому и не может, — закатывает глаза менеджер. — Договор с компанией истекает через год, думаю, в этом цель вашей встречи.        Вону замолкает, он опускает взгляд, смотря на недоеденную пиццу. Продление договора болезненная тема, он не знал, что ему делать, он думал о том, чтобы не продлевать его, уйти в момент своей славы, что может быть правильнее? Но вместе с этим, от его решения зависели жизни многих людей, Сынчоль мог лишиться работы, это уже не говоря про почти сто человек, которые работали только на него, на Вону. — А ты что думаешь по этому поводу? — Тихо выдыхает он, не поднимая взгляда. — Хочешь продлить свой контракт со мной? — Ты же знаешь, куда ты, туда и я, — отвечает на это Сынчоль, ему не сложно принять решение, он следовал за Вону восемь лет, и если тот решит закончить все через год, то и он уйдет следом, займется чем-то менее нервотрепным, например, откроет свой цветочный магазин. — Послушай, если ты чувствуешь, что уже пора, что уже все, то не принуждай себя, просто потому что люди могут пострадать. Делай так, как ты правда хочешь. — Думаешь, Джихун так просто отпустит нас? — Спрашивает Вону, но после жалеет о своем вопросе, поэтому кривится, вставая с места. — Агх, мне аж противно от его имени, пойду зубы почищу. — Не говори ему, — отвечает Сынчоль, когда Вону открывает дверь в ванную комнату, застывая. — Не говори ему до тех пор, пока не наступит день расторжения контракта. Он и сам все поймет, но у него не будет шансов сделать что-то. Только скажи мне, что ты решишь, я помогу тебе, — говорит Чхве. — Я всегда на твоей стороне, Вону.        Чон кивает, заходя в ванную и прикрывая дверь. Усталость кажется ему ощутимее, когда он встает под душ, он не спал нормально уже несколько дней, а дневной срыв выжал из него последние силы, поэтому он стоит под горячим душем недолго, намереваясь после лечь в кровать. Когда он выходил из ванной комнаты, он надеется, что Сынчоль уже покинул номер, чтобы лечь спать в своем, но тот о чем-то очень недовольно говорил по своему телефону, пытаясь донести до собеседника важные вещи. И Вону понимает, что им, кажется, нужно собираться и ехать на банкет, который они собирались проспать. — Я пытался, — говорит ему Сынчоль с сожалением. — Мы будем там недолго, честно, просто покажемся. Максимум час. — Хорошо, — вздыхает Вону. — Мне нужно собраться, я должен быть в той уродливой рубашке или я могу надеть что-то получше? — Надень что-то получше, — улыбается ему Сынчоль. — Покажи им кто король в модельном мире.        Вону кивает, давая понять, что все будет сделано по его желанию. Вону и сам не против напомнить о себе, в конце концов он всегда нуждается во внимании, даже если устает от него. Он тратит полчаса на макияж, делая все на скорую руку, но это все равно не мешает ему выглядеть прекрасно, как и заметил тот парень из комнаты ожидания, он даже без макияжа выглядит прекрасно. Недолго думая, Вону вытягивает черные джинсы и рубашку, которая осталась у него с последнего показа от gucci с принтом змеи на воротнике. Одевшись и поправив на себе одежду, он берет очки с тумбочки и выходит из номера, надеясь, что Сынчоль уже готов и ожидает его.        Едут они недолго, но за это время Сынчолю звонят трижды, и последний звонок он игнорирует, выходя из машины и придерживая дверцу для Вону. Тот поправляет свою одежду еще раз, затем очки и тяжело вздыхает, место не из самых лучших, даже с учетом того, что ресторан несет довольно известное название. Когда двери перед ним раскрываются, он оглядывает беглым взглядом людей в помещении, а затем проходится ровным шагом до небольшого стола с нетронутыми сладостями. Нужно же было додуматься, ставить сладости для моделей, которые чуть ли не голодом себя морят. Вону костяшками пальцев поправляет очки, оглядывая столик, он сытый, потому что съел один с половиной кусок пиццы, что для него уже много. — О, привет, — голос рядом отдает чем-то знакомым, и Вону даже радуется, когда видит Джису. — Не думал, что ты придешь сюда. — Я тоже, — пожимает плечами Вону. — Ты пробовал эклеры? Сливки внутри не отдают мылом? — Вроде нет, — задумчиво тянет Джису. — А что, должны? — Нет, но помнится года три назад, я ел точно такие же в Японии и сливки отдавали мылом, — признается Вону.        Сынчоль стоит неподалеку, наблюдая за Вону издалека, на случай, если кто-то решит познакомиться с ним. Раньше, было принято, чтобы менеджеры представляли своих подопечных другим людям, и он не собирался отступать от этого правила. Мало ли кому в голову взбредет поговорить с Вону, он, как никак, должен держать свой статус.        Мингю хмурится, когда видит Вону у входной двери, и даже на секунду ловит его взгляд, а когда тот с безразличным выражением лица проходится до небольшого стола с нетронутыми сладостями, тяжело вздыхает. Это он, Мингю, должен быть тем, кто обижен, и это Вону должен просить прощения. — Представь меня Вону, — говорит он своему менеджеру. — Чего? Разве вы не друзья детства? — Сунен хмурится, переставая жевать свой бутерброд. — Просто представь, — хмыкает Мингю.        Сунен недовольно сопит, оставляя свою еду на столе, и идет в сторону говорящего с кем-то Вону. Мингю неспешно следует за ним, и, когда парень, с которым говорил Вону, отходит и сам Чон разворачивается, чтобы оглядеть помещение в поиске знакомых ему людей, чтобы просто поздороваться для вежливости, Сунен перехватывает его. — Здравствуйте, позвольте мне представить Вам своего подопечного, Ким Мингю, — говорит Квон, легонько кланяясь, и Мингю рядом с ним машет рукой. — Извините, но Вону не хочет сейчас знакомиться с людьми, — встревает Сынчоль быстрее, чем Вону успевает открыть рот. — Это уже не смешно, — фыркает Мингю. — Это я должен быть тем, кто обижен на тебя. Не веди себя так, словно я обидел тебя. — Но ты обидел, — отвечает Вону, смотря Мингю в глаза. — Ты очень серьезно обидел меня, и я не хочу говорить с тобой, можешь найти меня еще через восемь лет, возможно тогда я поменяю свое мнение. — Ого, вау, посмотрите на него, — Мингю усмехается, но в его голосе продается злоба. — Это ты бросил меня одного. — Молчи, — просит Вону, на пару секунд прикрывая глаза. — Мы закончили здесь, — говорит он через плечо Сынчолю, легким движением руки убирая со лба челку, а затем обходит и Мингю и его менеджера. — Прошу меня простить, — Сынчоль слегка склоняет голову, а затем идет за Вону в уборную.        Вону снова тошнит, теперь уже съеденной недавно пиццей, и он дает себе слово никогда больше не есть пиццу.