сомненья

       Рутина накрывает Вону с прилетом в Сеул, в котором он не задерживается слишком долго. Он забывает про Мингю и про его визит в ту ночь, или просто запрещает себе думать об этом, Мингю все равно ушел, поэтому это не имеет значения. Сынчоль рассказывает про несколько интересных проектов, на которых он мог бы поучаствовать, и некоторые шоу, которые он мог бы посетить, так как его пригласили, но Вону отказывается почти от всего, потому что совсем нет времени на подобное. Он едва помнит, как выглядит его квартира.        Встреча с Ли Джихуном выпадает на воскресенье, в день, когда Вону собирался засесть за игры, в которые не играл уже больше полугода, так как не выпадало шанса. Он уговаривает себя, что все будет в порядке, что это просто ужин и что он обязательно переживет этот ужин и даже не убьет никого. Не то, чтобы Джихун был настолько ужасным, насколько Вону делал его в своей голове, просто Вону правда не любил его, возможно, из-за того, что Ли оскорбил его еще в момент прослушивания в агентство, а может потому что Джихун до сих пор не признавал в Вону модель мирового уровня. Вону ненавидел это в Джихуне, как будто он работал недостаточно усердно ради его компании, как будто он подвел его, как будто он вытерпел все унижения и оскорбления за просто так, чтобы Ли Джихун продолжал видеть в нем парня из небольшого города с большими надеждами. Вону просто хотел, чтобы Ли Джихун признал его.        Но за день до встречи с Ли Джихуном у Вону был назначен фотосет для журнала с Мингю. Сынчоль пытался отменить его всеми силами, но агентство настаивало на этом, ведь Мингю был вторым после Вону с недавних времен. — Почти готово, — улыбается молодой визажист, на что Вону сдержанно кивает, ему никогда не нравилось, если макияж наносили ему, а не он сам. — Выглядишь как всегда потрясающе, — голос Мингю морозит лишь на секунду. — Надеюсь, ты оставишь эту наигранную серьезность за дверью сегодня, мы собираемся повеселиться. — Не знаю как ты, но я собираюсь работать, — резко отвечает Вону. — Одно другому не мешает, — отбивает Мингю, всматриваясь в свое отражение.        Фотосессия начинается напряженно, Вону холоден и точен, как и обычно, но это совсем не смотрится в контрасте с игривой улыбкой Мингю. На секунду всем даже кажется, что это гиблое дело, потому что Вону сдерживается от грубых замечаний слишком очевидно, а Мингю в свою очередь дразнится, допуская очевидные ошибки. — Расслабься, — говорит Мингю, легко пихнув Вону в плечо. — Помнишь, как мы крали пирожки из кухни, когда твоя мама отворачивалась, чтобы достать другую партию? — Мингю едва ли не умирает, когда взгляд Вону теплеет совсем неожиданно, хватает лишь одного воспоминания, чтобы вернуть прежнего Вону. — И как она гонялась за нами по всему двору? — Никогда не забуду, как ты сломал себе ногу, и все, о чем ты мог думать, это чтобы я запрятал пирожки подальше, и ты смог бы съесть их, как только вернешься из больницы, — отвечает Вону, прикрывая губы ладонью и тихо смеясь.        Фотограф почти верует во всех богов, поймав подобный ракурс, Вону на фотосессиях делал все исключительно точно и редко позволял себе вольности, тем более смех там, где это было непрошено. Он заметно немного смущается, прижимая кончики пальцев к губам, и глаза его светятся тем же огоньком, как и в начале его пути. — А помнишь, как мы были в летнем лагере? — Продолжает Мингю, легко оттягивая руку Вону от лица, чтобы видеть его улыбку. — И как мы после отбоя смотрели ужастики на старом телевизоре? — И как вожатая поймала нас с поличным и запретила спать всю следующую ночь? — Заканчивает за него Вону, заливаясь смехом. — Ты заснул на моем плече, — выдыхает Мингю, ловя взгляд Вону. — Это одно из самых драгоценных воспоминаний.        Момент почти застывает, Вону чувствует, как его переполняет тепло, то, по которому он тосковал уже долгое время и которое отчаялся найти в своем любимом деле. То тепло, которое он оставил в своем небольшом городе, в родительском доме, в теплых пирожках своей мамы, в детском беззаботном смехе, в тихом голосе своего отца, рассказывающего все тайны большого мира. То тепло, которое осталось в Мингю годы назад безвозвратно.        Холод накрывает его совсем неожиданно, почти оглушает, и тошнота берет вверх, когда мысли приходят к одному единственному — сейчас все по другому. Улыбка медленно исчезает с его губ, а глаза заполняются той же скукой. Фотограф объявляет о том, что этого вполне достаточно, и все могут быть свободны. Вону отводит взгляд, осторожно вырывая свою руку из пальцев Мингю, и прижимает ладонь ко рту, быстрым шагом направляясь к ванной комнате.        Сынчоль тяжело вздыхает, следуя за ним. Почему все не может быть достаточно хорошо? Почему всегда случается такой момент, когда Вону сам себя лишает счастья? — С ним все в порядке? — Взволнованно спрашивает Мингю, выглядывая из-за плеча Сынчоля. — Он весь побледнел. — Иди переодевайся, — просит его Сынчоль. — С ним все в порядке, он просто утомился.        Мингю не верит в это, но требовательный взгляд Сынчоля заставляет его развернуться и уйти. Вону кажется, что у Мингю никогда не будет достаточно смелости, чтобы остаться и взять ответственность.