сомненья

       Реальность обрывается, когда телефон Вону не перестает пиликать, оповещая о новых сообщениях, губы саднят от поцелуев, мысли в полном беспорядке, как и волосы на голове Мингю, как и рубашка Вону, которую теперь гладить трижды, если не больше, чтобы она стала пригодной для ношения. — Кто тебе пишет? — Спрашивает Мингю, недовольный тем, что ему приходится отстраниться от Вону. — Не важно, — выдыхает тот в ответ, притягивая обычно, он знает, что у него по расписанию только съемка для рекламы, но ее назначили аж на три ночи из-за занятости оператора, а сейчас максимум ну час ночи, но никак не три, или даже не близко.        Сообщения прекращаются, и спустя пару минут кто-то звонит. Мингю выдыхает: «какой ты популярный», смеясь в губы Вону, и тянет его рубашку вниз, оголяя молочные острые плечи, прижимаясь к ним губами, давая ему немного времени на передышку. Вону тянется к телефону, слегка хмурясь, потому что звонит ему почему-то Джонхан. — Да? — Он отвечает на вызов, из-за чего Мингю кусает его в плечо от недовольства. — Наконец-то, — отвечает Юн. — Ты обещал поужинать со мной, помнишь? — Поужинать? — Переспрашивает Вону, пытаясь отпихнуть Мингю от себя, но тот перехватывает свободную его руку, не дав этого сделать. — Да, — говорит Джонхан. — Сынчоль сказал, что у тебя нет ничего по расписанию и что ты, скорее всего, спишь. — Я не… сплю, — выдыхает Вону, откидывая голову назад, чтобы избежать коротких поцелуев, но Мингю пользуется этим, касаясь губами кожи теперь и на шее, невесомо и мягко, словно Вону испарится, если надавить немного сильнее. — Пожалуйста, не делай, — шепчет он, не оставляя попыток отстраниться. — Ты не один? — Сразу же смакует Джонхан. — Что? Нет, — говорит Вону, запаниковав, и Мингю смеется в его кожу. — В смысле, я не один, но я не… это не… — Ох, хорошо тогда, — прерывает его Джонхан. — Но завтра ты должен поужинать со мной после показа, хорошо? — Ладно, — зачем-то кивает Вону.        Джонхан отключается, говоря короткое: «веселись», и не успевает Вону что-то ответить, как слышит гудки. Он откидывает телефон на кровать, недовольно вздыхая и вырывая свою руку из захвата Мингю. — Он теперь думает, что я не один, — говорит Вону. — Но ты не один, — отвечает Мингю, стягивая рубашку с парня окончательно, откидывает ее в сторону и ведет руками по приятной на ощупь коже на спине. — так ведь? — Не знаю, может я тебя выдумал, — пожимает плечами Вону. — Может я сплю, или у меня начинались галлюцинации из-за усталости. — Сынчоль прав, иногда ты говоришь какую-то хрень, — вздыхает Мингю, слегка отстраняясь, чтобы поймать взгляд Чона. — Ты правда слишком худой. — Нормальный, — дует губы тот.        Мингю тянет язвительное: «ага», ведя пальцами по выпирающим позвонкам, слегка надавливая. Вону громко цокает, закатывая глаза и толкает его в грудь, отодвигаясь, залезая на кровать с ногами и отползая к спинке. — Ты не можешь целовать меня и делать подобные вещи, потому что мы не встречаемся, — говорит он. — Мы даже не друзья. Я все еще обижен на тебя. И почему ты вообще поцеловал меня? — Потому что ты признался, что влюблен в меня, — отвечает Мингю. — Я влюблен в тебя тоже. Уже очень давно. Я был зол на тебя, потому что ты мне нравился еще тогда. — Это ничего не меняет, понимаешь? — Вону трет глаза, устало вздыхая. — Я не хочу… вот так.        Мингю тоже не хочет, Мингю вообще никак не хочет, он совсем не понимает Вону. Потому что у того какие-то новые тараканы, с которыми Мингю не знаком. Он знал, что Вону изменился, понимал это по фотографиям и видео, по его взгляду, но видеть его вот таким было для него целым испытанием. Как будто весь мир разрушен внутри него, и все ноет и болит, не давая сделать нормальный вдох. Таким его видел Мингю. Полностью разбитым, безнадежным, опустошенным, уставшим. Вону словно застрял в вечном унынии и утомлении. — Хорошо, — шепчет Мингю. — Ты мне нравишься, и я хочу проводить с тобой время, поэтому, сходи со мной на свидание. — У меня буквально нет времени на это, — отвечает Вону. — Ты же и так это знаешь. — Насколько я знаю, ты свободен до трех, так? — Интересуется Мингю, и, дождавшись кивка, продолжает: — отлично, одевайся, мы идем гулять.        Вону собирается сказать: «я слишком устал», но останавливает сам себя. Это его шанс привести все в норму, это его шанс попробовать сделать все правильно, вернуть себя к жизни. Он знает, что если довериться Мингю, то все в конечном счете будет в порядке. Мингю всегда приводил вещи в порядок, Вону просто станет одной из них. Он кивает, сползая с кровати и открывая свой чемодан, чтобы решить, что надеть, пока Мингю поправляет свою слегка смятую одежду и растрепанные волосы.        Когда Вону натягивает сверху кофты пальто и завязывает шарф, Мингю говорит, что там совсем не холодно, но Вону мерзнет всегда, не важно — холодно на улице или нет.        Они идут не спеша, Вону даже не знает куда именно, как и Мингю в целом, у него нет никаких планов, просто гулять тоже как вариант. — Я бы предпочел остаться в номере и целоваться, — говорит неожиданно Вону, ежась из-за холодного ветра. — Ты сам сказал, что так не хочешь, — цокает Мингю. — Я не хочу спешить, — отвечает Вону. — Понимаешь? Можем мы… двигаться медленно? Я пытаюсь довериться тебе снова. — Хорошо, — кивает Мингю. — Давай двигаться медленно.        Вону расслабляется, Мингю может чувствовать это по его дальнейшей раскованности в разговоре. Он словно становится другой версией себя, более энергичной, словно это не он заснул в машине Сынчоля и не его несли до номера на спине.        Они возвращаются в отель к двум, когда Сынчоль звонит Вону, говоря, что им уже пора выдвигаться на съемки. К этому времени, Мингю успевает услышать от Вону много историй, а сам Мингю рассказывает про колледж и про то, как он оказался в Сеуле.