Постельный рок-н-ролл

      У него красивые кудрявые волосы. Милли нравится трогать их, жаль, что самому Финну это категорически не нравится. Она зарывается в густые пряди рукой, наматывая на пальцы, тянет. Финн бесится и отходит от нее, по собачьи тряся головой. Он ненавидит, когда кто-то так бесстыдно покушается на его личное пространство, а Милли попросту смеется. Ей почему-то весело доводить его.       Его пальцы длинные и изящные. Руки музыканта, горделиво возвещает Финн и щекочет этими самыми руками Милли, а та, отсмеявшись, выпаливает, что для музыканта он жуткая неряха, ведь ногти-то нестриженные и с облупившимся черным лаком. Улыбка Финна дрогает, и остаток дня он не трогает Милли и пальцем. Милли обижается.       У него противный скрипучий голос и он мажет мимо нот. Милли отпускает подобную фразу в шутку, и Финн, вроде как, отшучивается в ответ. Следующий концерт он принципиально не поет, лишь с пустым взглядом бренчит на гитаре, в то время как испуганный до чертиков Малкольм пытается не промазать барабанными палочками, — не знает, что делать, потому что Финн молчит все выступление, когда должен петь. Они ведь так много репетировали, они ведь так старались, чтобы концерт прошел по нотам.       Его одежда какая-то нелепая. Милли не хочет, чтобы он шел в полосатом свитере и простых черных брюках на светское мероприятие — она же, блин, подобрала такой красивый бордовый костюм, под тон собственного платья, и они будут великолепно смотреться вдвоем. Финну в костюмах неудобно; по натуре упертый, он стоит на своем весь вечер, пока Милли, взбесившись, не говорит, что его гардероб — ужасен. Что они попросту опозорятся. Тогда он замолкает и с непроницаемым лицом вышагивает в бордовом костюме по ковровой дорожке, рука об руку с Милли, даже не пытаясь выдавить улыбку вездесущим фотографам.       Он несмешно шутит. Финн сам ведет аккаунт их с Маком группы и часто постит туда локальные шутки. Он показывает их Милли, ведь, кажется, ей нравилось, что он спрашивает ее мнение, и просила делать это чаще. Милли смеется не над всем, но в один весьма хреновый день она угрюмо хмыкает на демонстрируемую шутку и зарывается носом в собственный телефон. Финн, кажется, проигнорировал. Управление аккаунта вскоре отходит к Малкольму.       «На мне десяток синяков! Ты такой костлявый, Финни!» — после секса фыркает Милли, кутаясь по уши в одеяло. Финн действительно похудел — снимался в клипе на песню, посвященную проблемам анорексии. Он считал это важным, он всегда относился серьезно к любой работе, будь то съемки в кино или клипе начинающей рок-группы. Финн полушутя говорит о том, что его устраивает собственная внешность, внимательно еще так в глаза смотрит — испытывающе, ища черт знает что, может, лучик солнца, света?.. Милли отмахивается и закрывает глаза, засыпая с довольной улыбкой.       Утром он видит в ее инстаграме фото с мускулистым спортсменом, с которым Милли снималась в рекламе спортивной одежды; она кривляется и игриво тыкает его в мощный бицепс. Мужчина красивый, загорелый и сильный. Финн не ест ничего вплоть до съемок, кроме безвкусной овсянки и фрешей, и старается меньше смотреть в зеркало.       А еще он терпеть не мог уменьшительно-ласкательное «Финни».       Они ссорятся из-за какой-то ерунды — то ли потому что Милли не убрала косметичку с рабочего стола, то ли из-за валявшихся на полу носков Финна. Она держится молодцом, отвечая ему без криков, но с глазами на мокром месте. В конце концов, когда Финн говорит, что так больше продолжаться не может и хватает с вешалки куртку, Милли разражается рыданиями. Она хрипит и задыхается, затем вопит:       — А Джозеф так не делал! И Крис так не делал! Никто из них не доводил меня так, как ты!       После чего плачет дальше, пока Финн неловко мнется рядом и тянет к ее плечу дрожащую руку. С идеально постриженными ногтями.       Ночами Финн играет на гитаре одну и ту же песню. Милли нравится как он играет, это баюкает ее, но ей не нравится песня. Она чересчур мрачная. В ней Финн поет о Квазимодо, о пожарах, об уродстве. В конце песни он тянет строку от лица Квазимодо: «убей меня, Господь, свое последнее творение, ведь я уродливейший из живых»       — Скажите, о чем эта песня? — спрашивает интервьюер. Финн неловко перебирает руками край свитера — нелепый, неказистый, как и весь его гардероб — и произносит:       — Да так. О принятии себя, возможно.       — Как песня поможет вашим слушателям принять себя? — интервьюер считывает глупые вопросы с планшета, улыбается фальшиво. Финн повторяет его ухмылку, но голосом твердым и ядовитым:       — Да никак, блять, не поможет. Всегда рядом найдется кто-то, кто будет мешать вас с дерьмом. **       — Финн, о чем ты говорил на интервью? — Милли прижимается к его плечу, смотрит своими глазами олененка снизу вверх. — У тебя что-то случилось? Скажи мне, я пойму. Я люблю тебя.       Он смотрит долго, пугающе внимательно. Он смотрит на нее и сквозь нее. Милли не нравится его взгляд, и она ласково треплет его волосы, лишь бы Финн отвернулся; он отворачивается и терпеливо ждет, когда Милли наиграется с его волосами.       — Все в порядке, Миллс. Все хорошо.