Смола ладана

Дометиан упорно шёл вперёд по гравийной дороге, иногда поглядывая на идущего сзади демона. В руках священник нёс большую старую книгу в тёмном кожаном переплёте и заткнутый тряпкой кувшин со святой водой. Ещё несколько дней назад в церковь пришла женщина, жалующаяся на свою соседку, мол, та по ночам выходит во двор, гуляет и возвращается обратно. Что не так? Соседка эта прекрасно выглядела и, как кажется остальным в округе, не старела. Но никто не обратил внимания, если бы преподобный отец не сообщил, что никогда не видел её в церкви. Конечно, она могла ходить и в другую, но эта находилась буквально через пару домов от неё. Решение было принято. Самое банальное в данной ситуации, но ничего не поделаешь. Правила есть правила. Через пару минут мужчина и демон вышли на маленькую площадь. В самом центре из камней был выложен постамент, на котором ровным слоем разместили сенные тюки, а из центра постамента торчал толстый деревянный шест. Вокруг было много людей, как обычно на подобных ритуалах. Кассиан не выдержал и спросил священника, для чего здесь все эти люди, да и зачем они сами тут стоят. — Охота на ведьм, Кассиан, началась ещё давно. Церковь не может выгнать ведьмовскую сущность из девушки, как, например, может поступить с демоном, а потому остаётся только один выход, — Кассиан подтвердил свою догадку. — Публичное сожжение вы называете выходом?! Это же глупо… — но договорить демон не успел. Из толпы вышли пара мужчин, тащащих за руки голую девушку. Она была худой, с красивыми синими глазами и тёмными волосами. Вот только из этих самых глаз ручьём текли слёзы. Она без остановки истошно кричала, иногда моля прощения и прося просто отпустить, клялась, что отдаст всё своё имущество соседям и церкви, но никто её не слушал. Все здесь собрались не на помилование, а на наказание. Мужчины поставили девушку на каменный постамент и связали её руки за столбом, а ноги вместе. — За дела твои греховные, за ведьмовскую сущность и колдовство над внешностью ты приговариваешься к освобождению от лиха через сожжение тела, — после этих слов Дометиан раскрыл книгу и начал читать молитвы на латыни. Все расступились, кто-то бросил горящий прутик в стоги сена. Чем ярче разгорался огонь, тем сильнее Кассиан просто хотел уйти оттуда. Он не боялся синего адского огня, а этот, рыжий, напоминал ему о его возможном будущем. Девушка истошно кричала, плакала, но никто даже не поморщился. Демона больше удивил тот факт, что в толпе помимо женщин стояли ещё и дети, которых не пугала такая картина. Он медленно отошёл за спину Дометиана, пока тот читал молитву. От неё у демона звенело в ушах, но ему казалось, что в этом виноваты крики девушки. Через пару минут в воздухе повис отвратительный запах. Запах горелого мяса и жжёных волос. Огонь пожирал ноги и живот грешницы, кожа обугливалась, лопалась, спадала шматками прямо в костёр, но девушка всё ещё кричала. Она, словно сумасшедшая, начала дёргаться и извиваться. Дометиан всё громче читал молитву. В нос проникала эта омерзительная резкая вонь, но Кассиан, как ни старался, не мог отвернуться. Он хотел уже сбежать, но тут священник схватил его за запястье, не отрываясь от молитвы. A peccatis, et ferebatur impetus, et mundabunt anima tua. Sit corporis formam amittat, sed spiritus efficiamur. Amen! Дометиан захлопнул книгу, продолжая держать одной рукой Кассиана за запястье. Какое-то время девушка ещё кричала, но позже дёрнулась, всхлипнула и уронила голову на грудь. Не выдержала боли. Многие из зрителей к тому времени уже ушли, а остальные не стали стоять до конца ритуала. Священник обязан дождаться последнего языка пламени, а потому так и стоял, держа демона. Только по чёрным обугленным костям можно было восстановить события. Демон уже расслабился, думал, что это всё, увиденное за сегодня, но тут одна из костей ног подогнулась и сломалась, а за ней на камни упал и весь остальной скелет. Священник развернулся и начал идти обратно в сторону церкви. Кассиан убежал вперёд него, а потому, когда мужчина зашёл в их общую комнату, то застал демона лежащим на кровати. Дометиан не мог понять такую реакцию демона на обычный обряд инквизиции, а потому решил спросить. — Я относительно молодой демон. Мне всего 265 лет, это действительно мало. Некоторые живут со дня основания мира, перебравшись в Ад вместе с нашим Повелителем после его низвержения. Я не могу понять, как вы, люди, можете вот так просто убивать кого-то? И ладно, если бы это было повешение или казнь, так вы живьём сжигаете человека. Вы, по сути, совершаете самый страшный грех, но спокойно смотрите на это? — С каждым словом голос демона всё больше переходил в истерику. Дометиан подошёл к его кровати, присел и взял его руку в свои. Мужчине действительно стало жалко демона. Сейчас на него смотрел тот самый молодой парень, который просто не готов к увиденному. Также Дометиан боялся, что за этими словами последует очередной приступ, а потому решил немного успокоить демона. — Мы не можем сделать ничего другого. Они ведьмы и… — А ты уверен? — Вопрос застал священника врасплох. Он отрицательно покачал головой. Мужчина с самого начала службы не понимал, почему грешных или еретиков просто нельзя выгнать из города, оставить в лесу или на худой конец в пещере, как когда-то хоронили Лазаря. Те же варианты с повешением и казнью были куда гуманнее, но уже много лет преподобные отцы считали, что огонь лучше справляется с очищением души и тела. И уже не важно, что и тела-то под конец не останется. — Кассиан, я всего лишь обычный священник и не могу идти против Верховенства, иначе меня отлучат от церкви. — Но ты ведь даже не пробовал. Ты подумай, даже меня ужасают такие методы, а я многое в аду видел. Там мучаются веками, но они привыкают. Привыкают и ко льду, и к болоту, и к гарпиям, и к урагану. Но это в Аду, это делают демоны, дети тьмы, а тут вы, обычные люди, божьи создания. — Если тебя устроит, то я поговорю завтра с преподобным отцом Оливером об этом, обещаю. Ответь ещё на один вопрос, пока спать не лёг, всё равно уже солнце садится. За что тебя сослали из Преисподней на землю? — Высшие слуги Сатаны ежегодно выбирают по одному демону, которого низвергают на землю, чтобы творили они здесь безобразие, и чтобы больше людей совершали грехи, забывали имя Бога. Я прекрасно с этим справлялся. Не часто такое бывает, что демонов забирают обратно в Ад, а меня, похоже, и не заберут вовсе. Я же собираюсь, как ты говоришь, очиститься. Буду жить среди смертных. Как чужой, — демон отвернулся от священника и умолк. Дальше он разворачивать эту тему явно не собирался. Дометиан не мог понять природу нотки грусти в голосе демона, но подозревал, что тот по вине своей незрелости хотел вернуться, так сказать, домой, чувствовал себя здесь чужим. Оно и понятно. Мужчине кажется, что даже после очищения люди всё равно не примут Кассиана обратно. Он не сможет жить с ними, а они с ним. Да и церковь не сможет вечно держать его у себя. Уже лёжа в тишине Кассиан понял. Больше всего ему запомнились синие глаза девушки. Как и у юноши, тело которого он так нахально занял. Из одного единственного окна, которое располагалось на стене напротив кровати Кассиана, была видна та самая площадь, но сам костёр уже почти истлел. На рыжеватом с лиловыми проблесками небе виднелся белый лёгкий дымок. Свидетельство жестокости тех, кто называет себя созданиями божьими, тех, кому даже демоны не нужны. Они и сами прекрасно справляются.