Красиво

      Улыбка расползается по самодовольному лицу Драко Малфоя. И они жмут руки. Гарри почти ощущает всю ту тяжесть уголков губ, которые приподнимает черноволосая девочка, обладательница не менее капризного выражения лица, чем у самого Малфоя. Видимо, она не понимает, как относиться к новому знакомому. В её глазах плещется недоверие, подслащённое девичьим смущением перед героем детских сказок.       Гарри, несомненно, нравится реакция детей. Ему не нужны друзья, как считает он сам, но они нужны Люси. Поэтому он заведёт очень-очень много, чтобы рассказать о них своей лучшей подруге и порадовать её. И дружба с кем-то вроде Драко Малфоя могла стать очень хорошим началом. Гарри самодовольно отмечает, что всё идёт исключительно так, как он желает.       Поезд продолжил свой путь к волшебной школе Хогвартс, небо было всё таким же ясным, а солнце продолжало слепить глаза маленькой маггле Люси, выглядывающей на Тисовую улицу, ничто не предвещало беды. Жизнь больше походила на иллюстрацию из волшебной сказки: ребята, сидя в светлом тёплом купе, залитым мягким солнечным светом, разговаривали. И маленький бледный мальчик не упускал ни единой возможности вставить своё слово. Гарри Поттер иногда незаметно ёжился. Чувство, будто кто-то за ним следит, преследующее его, казалось, всю жизнь, возросло.       Тётка с самого момента сотворения мира (как думал Гарри) твердила, что злые люди «сдохнут в муках, как сдохли его родители». Гарри только удивлялся, почему Дурсли ещё живы… Пока не осознал, что «добро» и «зло» делилось не так, как он думал. Было нормально избить ребёнка палкой, но ненормально скрести ложкой по сервизу. Нет. Недопустимо скрести ложкой по любимому сервизу тёти!!! Гарри был уверен, что он злой и плохой человек. Но об этом, как заметил он сам, не знал никто кроме Дурслей. И Гарри не хотел бы, чтобы кто-то ещё узнал. Это было невыгодно. Поэтому он боялся собственных мыслей, он не позволял себе думать о чём-то запретном рядом с другими. Герой магической Британии. Да, он определённо сделает всё, лишь бы удержаться за эти три слова. Мальчик старался не думать ничего, что могло бы сыграть против него. Но Паркинсон была похожа на мопса!!! И даже если кто-то услышит эту его мысль, он не мог сдержать её!!! И если она умеет читать мысли, то что уж тут поделаешь… Возможно, Гарри придётся убить её. — Может, в её роду было несколько собак? — подумал Гарри. — Кто их знает, этих магов.       Так маленькие волшебники тихо и весело добрались до того самого Хогвартса. Его величием и аурой могущественности были сражены все, даже не в первый раз сюда прибывшее. Что уж говорить о маленьком мальчике Поттеров, неделю назад узнавшего о волшебстве. Невидимая школа оказалась видимой, даже очень. Яркие огни, тёплый и доброжелательный свет из множества маленьких окошек заставлял замок переливаться множеством бликов, блестеть, словно самый дорогой камень. Всё вокруг пахло волшебством, нет, Гарри ЧУВСТВОВАЛ вкус волшебства. И в этой уютной яркой части, и в мрачных углах, острых тенях и зловещем величии. ВОЛШЕБСТВО.       Внутри же Хогвартс казался ещё больше, чем снаружи. Как если бы в спичечном коробке поместился целый дом. — Что, Поттер, никогда не видел чар расширения пространства? — словно прочитав его мысли, пискляво сказал Драко.       Гарри пообещал разобраться с этим «чтением мыслей». И, если Драко окажется телепатом, непременно запугать его. Оказавшись в толпе детей, Гарри перестал опасаться даже Драко Малфоя. Никто не поверит ребёнку Пожирателя, каким бы богатым он ни был.       Молчание, повисшее на время размышлений Гарри, сильно напрягло Малфоя младшего. Как и напряжённая поза нового приятеля, его задумчивый взгляд. — Это сложные чары, но сильные маги ими владеют! — немного неуверенно сказал Драко, взволнованно поглядывая на Гарри Поттера. Не хватало ему ещё потерять такого желанного союзника. Он уже вообразил обрадованного вестью papa. — А ты такими чарами владеешь? — вдруг вполне дружелюбно и наивно спросил он, как будто и не стоял мгновение назад в какой-то зловещей отрешённости. — Мы с тобой пока ещё слишком юны для такой магии.       Заметив замешательство, Драко поспешил добавить, что так говорит его отец. И всё же эти слова мало что объяснили Поттеру. Почему-то.

***

      Распределение в этом году ни капли не отличалось от прошлого, позапрошлого и распределения тысячу лет назад. Однако живущее ныне поколение ещё долго будет обсуждать Гарри Поттера. Первокурсника Слизерина, к великому несчастью едва ли не каждого, исключая нескольких слизеринцев. Очень жаль, что декан Факультета змей Северус Снейп, молодой мастер зелий и выдающийся учёный с выдающимся носом воротил этот самый нос от Поттера так, словно уже знал о несчастьях, которые мальчик принесёт с собой.       Каждый из четырёх факультетов мог бы побороться за маленького героя. Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Отважные львы гриффиндорцы встретили бы его с распростёртыми объятиями, пуффендуйцы научили бы трудолюбию, когтевранцы помогли бы получить все знания мира, слизеринцы — влияние. И из всего предложенного шляпой Гарри Поттер выбрал последнее. То, что сблизило бы его с Драко Малфоем, сблизило бы с сильными мира сего, то, что сделало бы его самого сильным, но главное — то, чего никогда не имел в семье ненавидящих его магглов.       Большую старую шляпу подняли с чернявой головы мальчика под редкие аплодисменты. За столом преподавателей послышались тихие шепотки и, кажется, скрип зубов. Довольный Драко помахал своему другу и отпихнул Гойла подальше, освобождая рядом с собой место.       Так началась долгая история Гарри Поттера, мальчика-который-выжил.

***

      Жизнь начинается замечательно и необременительно, Драко выбивает им лучшую спальню, на двоих. Просто потому что героя лучше держать поближе. Постепенно связь между ребятами крепнет, выгодная и приятная обоим сторонам. Наследник Малфоев укрепляет свои позиции, пользуясь славой своего друга, а маленький Герой узнаёт от балаболки всё и обо всех, наслаждается обычной школьной жизнью.       Сгребая со стола несколько учебников, Гарри, посмеиваясь над споткнувшимся о стул Драко, выбегает из комнаты. Каким бы зализанным аристократом он себя ни преподносил, но уже второе утро Гарри с удовольствием созерцал беспорядочную беготню растрёпанного и сонного слизеринца. — Поттер, заканчивай свою возню, — гордо расправив плечи, Малфой прошёл к сокурсникам, легко вливаясь в обсуждение предстоящего урока по трансфигурацци. Первого для этих детей. — Мой отец рассказывал про профессора Миневру Макгонагалл, — Паркинсон, до этого тихо стоявшая поодаль, подскочила на знакомый голос. — Я слышала, что она может оборачиваться кошкой! — Думаю, мне не понравятся её уроки, — хмыкнул какой-то мальчик. — У меня аллергия на кошек.       Драко шутки не оценил, смотря на мальчика с насмешкой. А если уж шутки не оценил сам Драко Малфой, то она утонула в тишине огромного коридора Хогвартса, заставляя однокурсника всё гуще и гуще краснеть. Гарри даже себя ловил на том, что проверяет реакцию Малфоя. И, кажется, не зря. Профессор Макгонагалл вышла из-за угла как раз в тот момент, когда пристыженный мальчик только начинал покрываться красными пятнами. — Прошу занять свои места, — строго скомандовала ведьма, довольно сурового вида женщина в очках.       Никто не посмел её ослушаться, даже вдруг объявившиеся Гриффиндорцы, вмиг затихнувшие. — Она — декан их факультета, — шепнула Панси на ухо Гарри, растерянно осматривающего присмиревшую толпу.       Теперь было понятно и приличное поведение львов, и их покладистость. Поттер легко мог поверить, что именно у этой женщины есть силы контролировать красно-золотой ураган.       Первый урок трансфигурации был для Гарри Поттера очень познавательным, ведь хорошие отношения с Драко Малфоем наконец окупились. — А теперь перейдём к практической части, — ученики завозились на местах в нетерпении. — Лежащие на ваших столах спички необходимо трансфигурировать в иглы.       Гарри понял, что на уроке необходима палочка. Нет, он знал, что рано или поздно она ему понадобится, однако все предыдущие преподаватели пока не доверяли детям практических заданий, и Гарри очень надеялся, что к этому моменту успеет решить свою проблему. Даже директор Дамблдор не смог помочь ему в поисках, став ещё одним наблюдателем череды неудачных попыток и пары самовозгораний. Первогодки дружно подняли над столами свои волшебные палочки, внемля каждому слову преподавателя, тогда как Гарри не мог понять и слова из-за охватившей его тревоги. Договорившись с директором держать этот момент в секрете, Гарри даже не знал, можно ли ему творить волшебство руками. — А не забыл ли я сказать, что могу колдовать без палочки? — подпрыгнул на месте Гарри. — Мистер Поттер? — А… — Драко яростно подёргал его за рукав мантии, призывая сесть на место и заняться делом, но Гарри, чёрт подери, не мог. — У меня нет палочки.       Профессор на миг растеряла свою строгость, однако быстро вернула себе самообладание. — Мистер Поттер, ни один уважающий себя маг не оставит свою палочку где бы то ни было, я поражена вашей беспечностью.       И правда, профессор была настолько поражена, что даже не сняла баллов с факультета, видимо, что-то обдумывая. Гарри уже не надеялся, что директор предупредил преподавателей о его проблеме. — Мне не подошла ни одна палочка, — теперь уже все присутствующие вперились взглядом в детский силуэт. — Но я могу колдовать руками, если это не запрещено, — прозвучало нерешительно. — Руками? — теперь уже вскинулся Драко, хватая Поттера за плечи. — Руками? — почти прокричал он, широко раскрыв заблестевшие глаза и ища какие-то ответы в глазах напротив. — Мистер Малфой! Сядьте! — Драко вздрогнул и послушно упал на стул, продолжая держаться за чужой рукав мантии. — Мистер Поттер, на моей практике такого ещё не было, вы обращались к своему декану? — Да, профессор, даже директор Дамблдор ничем не смог мне помочь. — Колдовать руками не запрещено, если я правильно помню, — снисходительно сказала ведьма, поправляя очки. — Однако я не могу позволить вам колдовать без палочки на моём уроке. Программа элементарно на такое не рассчитана. Сегодня в шесть я буду ждать вас рядом с кабинетом директора, мы обсудим этот вопрос.       Не долго Гарри хранил свой секрет, всего два дня. И, пережив тяжёлый день, полный Драко Малфоя и настороженных взглядов учеников, ровно в шесть часов вечера он выслушал третью длинную лекцию о магии и палочках в исполнении директора. Палочка является верной спутницей каждого мага, сопровождает его, даже решает его судьбу. Нет такого волшебника, для которого не нашлось бы его единственной и неповторимой, родной палочки. Нет большего горя для волшебника, чем поломка его самой первой, самой подходящей, как и нет большего счастья, чем впервые держать её в руках. Инструмент, что концентрирует магию и направляет его, доступен лишь волшебникам, никакому другому волшебному существу. И Гарри честно пытался понять, но в какой-то момент усомнился, что не является волшебным существом, но так и не испытал тоски по куску дерева. — Какая слабость, зависеть от деревяшки, — игнорируя Драко, хмурый Гарри упал на кровать. — Не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. — уверенность в том, что все опробованные им палочки его невзлюбили была абсолютной. В конце концов, они предпочли самоуничтожиться, чем, наконец, встретить своего настоящего владельца.       Мысли о том, что даже в магическом мире всё будет его ненавидеть, ужасно давили. Только Люси каким-то чудом любила его, такого уродца.

***

      Постепенно болтовня о Гарри Поттере, способном колдовать без палочки, стихла. Не без помощи Драко Малфоя, конечно. И этим фактом он, довольный, очень любил напоминать о том, кто действительно достоин дружбы с героем.       В Хогвартсе Гарри Поттер узнал, что некоторые зелья влияют и на магглов. Злобными шепотками это ходило из уст в уста. — Мерзкие магглы нас поработят, будут использовать! — Магглорождённые нарушают статут секретности. Оказалось, что после выпуска эти самые магглорождённые не брезговали возвращаться в немагический мир, тайно продавая волшебную продукцию за приличные деньги. И если «Простоблеск» или усыпляющее вполне успешно расходились, значит есть шанс, что правильные зелья могут излечить Люси! И пусть все твердят о невмешательстве магов в жизнь обычных людей, слабая надежда появилась в груди Гарри.       Эта идея становится единственной жизненной целью мальчика. Всем, чему он посвящает своё время. Даже Северус Снейп, в первый же день обливший грязью своего нового ученика, не может отрицать его невероятного упорства и тяги к знаниям, а главное — дара к зельеварению. Пара Драко/Гарри становится самой продуктивной и успешной на его уроках. Чего скрывать, мастер зелий даже находит в ненавистном ребёнке положительные черты.       Так, постепенно, Гарри Поттер вливался в коллектив слизеринцев, становился всё ближе к новому другу, и каждый его день был наполнен тихим удовольствием от новых знаний и приятной компании. Да, капризный и горделивый Драко имел свои плюсы. Гарри находил того весьма интересным собеседником, он был сообразителен, по мнению Гарри, и имел удивительное чутьё. Также Малфой, питавший особенную любовь к зелёному цвету, уступил Гарри и обустроил комнату по его вкусу. То есть абсолютно белой. Пока в один из тихих вечеров не взорвался, жалуясь на то, что от этого огромного белого ничего хочется вырвать себе глаза. Три вазы, кресло, плед и постельное приобрели зелёный цвет разной степени яркости. Наконец воцарившийся мир радовал Поттера. Но, что особенно радовало — юный наследник не был безмозглым дураком, не способным менять свою точку зрения и признавать правду. Несчётное количество времени они провели в спорах на самые разные темы: зельеварение, руны, тёмная магия и, что особенно волновало Гарри, вопрос о чистоте крови. После десятков почти мирных дебатов, когда они, уже лёжа в кроватях, злобно шипели друг на друга, Драко пришлось признать уязвимость своей теории, изменив пламенную речь о том, как он ненавидит магглов на «всё хорошо, пока они к нам не лезут». Это вполне устраивало обоих. Однако больше Поттер не трещал о лучшей подруге маггле на каждом углу. По рекомендации Драко.       Ужасное отношение декана факультета скрашивает исключительная доброжелательность директора школы. Добродушный и весёлый дедушка Дамблдор только поощряет тягу к знаниям в мальчишке, даже если эти знания добываются через маленькое приключение. Если быть точным, то никто, исключая Северуса Снейпа, не относится к Гарри враждебно. В больничном крыле, например, ему всегда рады. Медведьма, приятная женщина мадам Помфри, с яркой улыбкой и ангельским терпением не только волнуется о его здоровье, но и рассказывает много любопытных Гарри вещей. И мальчик даже загорается идеей стать целителем. — Только после того, как ваше магическое ядро восстановится, — мягко поправляет его медведьма.       Но вскоре Гарри становится не до собственного здоровья. На очередном завтраке совы раскидывают яркие конверты в детские руки и, неожиданно, один из них попадает в суп Гарри Поттера.