Красиво

      Исчезновение маленькой Уизли вскоре замечают, а через несколько дней даже признают её пропавшей без вести. В просторный холл Хогвартса широкой и уверенной походкой вплывает Люциус Малфой, представляющий Попечительский совет. Когда этот величавый молодой маг переступает порог зала, Гарри даже поднимает голову, внимательно рассматривая правильные черты лица. И, чем бы ни занималось это семейство серпентариев, мальчик легко признавал, что те были до неприличного красивы. Люциус настаивает на сохранении «данного инцидента» в тайне, но дерьмо всегда всплывает. Люди негодуют. Под давлением общественности школу закрывают, ведутся поиски пропавшей девочки и, за отсутствием какого-никакого прогресса, дело бросают. Хогвартс пустеет, а вся магическая Британия скорбит по подвергшимся опасному колдовству детям.       Гарри же не снятся кошмары. Гарри отбывает из одного в другой, коротая теперь свою жизнь у любимых родственников Дурслей, денно и нощно пропадая на небольшом кладбище за чертой тихого и мирного городка. На чёрном камне за Литтл Уингингом выгравированы скупые слова о любви и фото, с которого на Гарри смотрит пара от чего-то непривычно серых глаз. — Холодная, — замечает он, нерешительно прикладывая руку к серому лицу.       С ветвей близстоящего дерева взлетают вороны, поднимая ужасный шум. Звучит как насмешка.       Единожды познав магию, Гарри, при всей ненависти к волшебникам, не мог от неё отказаться и мыслил совсем не так, как до этого судьбоносного знакомства. Люси, её смерть, тело и, чего таить, душа воспринимались мальчиком иначе. — Как разлить по бутылкам известность, как заварить славу и даже… — взгляд Гарри упирается в безжизненные серые глаза, высеченные на камне, — как закупорить смерть.       Слова, однажды им услышанные, не давали покоя. Тело, погребённое под землёй в детском дубовом гробу, ждало своего часа, погружённое в состояние стазиса. Вот так, как какой-то ингредиент для очередного зелья злобного профессора.       Мальчик тяжело выпрямился над надгробием. Вскоре Хогвартс откроют вновь, учёба возобновится, и ему стоило бы быть подготовленным.

***

      Промозглое начало зимы встретило Гарри Поттера неприятностями. Мальчик сломал Дадли, тучному двоюродному брату, три пальца, пытаясь выведать у того место, куда одноногий Дурсль спрятал его учебники. По мнению самого Гарри это было уже ни в какие ворота. Ну, прятать его учебники.       Банк Гринготтс. Закутанный в три чёрные мантии, Гарри стоял внутри, у огромной входной двери с резными украшениями, ощущая себя каким-то особенно ничтожным и бессильным. С прошлого его визита сюда прошло слишком много времени, а в начале своего пути он был так погружён в сказку, так беззаботен и глуп, что не обращал ни на что внимания. В конце концов его окружали одни монстры. Гоблины, эльфы, вампиры и, что хуже всего, волшебники. Высокомерные, они считали себя выше всех и каждого просто за свою кровь. Ох, зачем же их прекрасной чистой крови теплиться в жалких телах?       Знает ли Гарри какие-то эмоции помимо ненависти?       Десятки подолов мантий разного цвета и цены пролетели у ног мальчика, а он всё так же неподвижно осматривал волшебный банк, словно видел впервые. Огромную люстру у потолка, похожую на светящийся кокон из дорогого хрусталя и волшебных нитей, узорчатые окна и множество стоек, арки и колонны, маленькие весы с камнями, резные ручки дверей.       Уже два часа неподвижная, чёрная фигурка вдруг двинулась вперёд. Вокруг мелькали цветастые мантии, где-то заблестела платиновая голова, боковым зрением Гарри уловил блеск изумрудной серьги, цокот каблуков, шелест чёрной мантии, стук трости и пестрящий пурпур остроконечного колпака, но всё это не могло отвлечь его от маленьких чёрных глазок, смотрящих в душу. И это были даже не глазки сидящего во главе всего гоблина, нет, горбоносый гоблин в аккуратной жилеточке и со злобно-удивлёнными дугами бровей смотрел на него так выжидающе, словно бы знал обо всех ужасах, творящихся в голове Гарри Поттера. — Я вас где-то видел.       Маленькие глазки насмешливо сверкнули. — Разумеется, мистер Поттер, ведь я, Элфрик, отвечаю за ваш родовой сейф. — Тогда я хотел бы положить кое-что в сейф. Я могу? — Разумеется, но вам необходимо предъявить ключ. У вас ведь есть ключ? — Гарри похлопал себя по карманам, переживая странное помутнение рассудка. Ключ… — Конечно. У меня есть ключ от дома моей тётки, ключ от пятого шкафчика в секретной комнате и три ключа от трёх разных буфетов. Вам какой?       Странное помутнение привело Гарри к воспоминанию, где Хагрид в своей большой ладони держал ключ с резной рукоятью и соскобленным хвостом. Как раз его лесничий и спрятал в карман своей куртки, видимо, даже не помышляя отдать его самому Поттеру. Гарри почувствовал, что его опять обманули, а за свою невнимательность и доверие он будет ещё очень долго расплачиваться.       Уши гоблина смешно дёрнулись и он хрюкнул, всматриваясь в зелёные глаза. — Если вы не боитесь лишиться палочки, то мы можем провести проверку крови. — Лишиться палочки? — У нас всё строго, мы просто стараемся обеспечить максимальную безопасность.       Гарри последовал за маленьким служащим, деловито покачивающимся из стороны в сторону при каждом шаге. Не могли же у него отобрать то, чего у него и нет.       Своей когтистой рукой гоблин открыл дверь в маленький, как и он сам, кабинет, приглашая мальчика пройти внутрь, когда тяжёлая мужская рука легла Гарри на плечо, останавливая перед самым порогом. — Мистер Поттер? — Гарри сразу узнал в этом мужчине своего декана, Северуса Снейпа, недоверчиво косящегося в сторону гоблина. — Здравствуйте профессор, сэр. — Вы здесь одни? — Нет, прямо сейчас я с вами.       Снейп изогнул бровь, осматривая потрёпанного и закутанного в мантии по макушку мальчика, смотрящего как бы на него, но абсолютно точно сквозь него. — И правда со мной.       И протолкнул Гарри в кабинет, внимательно наблюдая за дёрнувшемся гоблином, не успевшим ничего возразить. Вся правая стена была скрыта за книжными полками, а в маленьком окошке у потолка виднелась поднявшаяся на улице буря, холодными каплями стучащая по стеклу. — Мистер, это дело касается лично наследника Поттеров. — Несовершеннолетнего? — дверь с тихим хлопком закрылась. — Я его сопровождающий, как декан и профессор, вы сами слышали, — безапелляционно заявил Снейп, отступая к стене и внимательно наблюдая за гоблином.       Кряхтя и фыркая, Элфрик уселся за стол, открыл тайничок под коробкой с гирьками и выставил странную чашу с красными узорами на ней. Они немного напоминали Гарри ветви иссохшего дерева, одиноко покосившегося рядом с могилой Люси. — Всего-то и требуется, что капнуть сюда своей крови! Нам понадобится час и сорок секунд для опознания вашей личности и родословной. Новая разработка. Чудесно, не так ли?       Гоблин кровожадно (в самом прямом смысле) оскалился, кладя на стол небольшой кинжал с красным камнем в рукояти. Она удобно улеглась в руке Гарри, но он не спешил, усаживаясь в удивительно большое для кабинета кресло.       Взгляд тёмных зелёных глаз стал холоден, абсолютно естественно холоден, словно ничего другого и не должно быть, но на детском пухлом лице это смотрелось как-то особенно странно и было бы даже забавно, если бы не так страшно. — Предполагаете, что я мог бы вас обмануть? — Нет, конечно нет, — но мальчик медлил. — И это зря, — вдруг подал голос Снейп, отмечая странное животное чутьё мальчишки. — Возможно, магия кажется людям светлой сказкой, вот почему они не способны создать по-настоящему хороших артефактов. А по-настоящему хорошие артефакты стоят больших денег. Действительно больших. — С вашего счёта спишется пять тысяч галеонов за эту услугу, — гоблин легко пожал плечами, словно речь не шла о баснословной сумме денег, на которую Гарри мог бы прожить всю свою недолгую жизнь. — Пять тысяч галлеонов? — Мистер Поттер, вы совершенно не умеете вести дела и задаёте не те вопросы. Если бы вы сейчас решили заключить контракт или обет, то ваше красноречие свело бы вас в могилу с вашим громким именем и плохой репутацией, — оттолкнувшись от стены, змеиный декан подошёл к столу и, положив руку на плечо своего подопечного, потребовал у гоблина контракт, если уж фигурируют такие большие деньги.       Буря за окном не стихала. А Поттер, стоило ему завидеть трижды проверенный и демонстративно откорректированный профессором контракт, полоснул ножом по вене и подставил руку к чаше, второй коряво подписывая документ.       Чаша тем временем засверкала, а линии на ней надломились и зазмеились, выстраиваясь в новый узор. — И всё же, мистер Поттер, зачем вам понадобилась ваша полная родословная?       Элфрик же подхватил задымившую чашу и прытко унёсся в появившуюся и исчезнувшую за книжными полками дверь, удерживая её самыми кончиками когтей, словно опасаясь коснуться. — Чтобы получить доступ к сейфу Поттеров.       В кабинете на долгих двадцать минут повисло молчание, за которые взгляд Снейпа становился то возмущённым, то недоумевающим, то весёлым. — Это будет вам уроком, наверное, — устало прикрыл глаза профессор. — Я нахожу весьма забавным, что вы сочли приемлемой цену в пять тысяч галеонов за проверку вашей личности. Помимо всего прочего, вы не сможете получить свободный доступ к сейфам до вашего совершеннолетия.       Гарри молча сидел в облюбованном им кресле, не сдвинувшись с места и никак не проявив и доли своего смущения. Его вновь одурачили. — Вы правы, сэр, я не умею задавать нужных вопросов. И если бы я сейчас заключал важный обет или контракт, то мог бы лишиться жизни.       Чернявая голова с торчащими в разные стороны волосами повернулась в сторону облачённого в чёрное профессора. — Я ненавижу чёрный цвет, сэр. Будь на то моя воля, я бы носил всё белое, — вдруг изрёк Гарри. — Но мы оба облачены в чёрное. «По кому скорбите вы?» — не было произнесено, но было понятно.       В гостевом кресле Гарри выглядел особенно маленьким, подтянув ноги к себе и вдруг приняв открытую и расслабленную позу.       Северус Снейп был спорной личностью. И этим мальчик и мужчина были похожи.

***

      Ни Снейп, ни Гарри не могли назвать проведённый в компании друг друга час ужасным. Ни жизнь рано осиротевшего безумца, ни зельевара-шпиона без рода не была достаточно хорошей чтобы это лёгкое неудобство казалось тяготящим. Гарри даже счёл его приятным.       Шкафы у стены разошлись в стороны, появился проход и из него, слишком торжественно и взволнованно для маленького мошенника шагнул Элфрик, держа перед собой новенький свиток с чёрной лентой. Он трепетно положил его на стол перед Гарри и замер, выжидающе и как-то заискивающе смотря тому в глаза. — Прошу, вы можете ознакомиться.       Красные чернила на белом пергаменте показались Гарри сомнительным решением, но спорить он не стал, хоть и расстроился, что заплатил за это пять тысяч галеонов, а с цветом ему не угодили… И цвет чернил действительно был его самой большой проблемой. Предки, родственники, таланты и дары, наследия и проклятия… Одно единственное заключение перед жирной точкой: «12 лет, мёртв». — Не отрицаю, что чувствую себя прискорбно, но не думал, что настолько, — и положил на стол документ, позволяя и Снейпу с ним ознакомиться.       Декан слизерина уже начал отчитывать мальчика за недальновидность. Мало ли какие секреты и интриги таил род Поттеров, в чём вскоре и убедился, но в какой-то момент громко и совсем не по-снейповски стукнул зубами, захлопывая открывшийся рот. — В документах не может быть ошибки. — заверил гоблин. — Вы, молодой человек, абсолютно точно мертвы!       Снейпа передёрнуло от абсурдности этого заявления. — Прелестно. Было бы ещё лучше, если бы я мог уже получить доступ к сейфу. — А… Род Поттеров не предусматривает подобной функции, — подобрался Элфрик. — Чего я не могу сказать о роде Певереллов! Как раз пункт восемнадцать параграфа пять о наследовании гласит, что любой, в чьих венах течёт их кровь, может претендовать на наследство вне зависимости от близости и чистоты этой крови! Разумеется, с припиской о том, что он обладает семейными дарами. А вы так удобно мертвы, но функционируете! — Действительно! Как удобно я мёртв! — Мистер Поттер, что за сумасшествие происходит?       Снейп, и без того обычно бледный и желтоватый, выглядел совсем измученным и разъярённым. Ситуация была такой сюрреалистичной, что его засаленные волосы, казалось, встали дыбом, а лицо впервые выражало такую степень растерянности. — Вы можете принять древний и сильный род! Предка вашего нынешнего! — заверещал гоблин, словно домашний эльф, заглядывая в глаза мальчика как-то восторженно и подобострастно. В ответ тот лишь упёрся взглядом в чёрную радужку профессора, пытаясь отыскать там решение. — Поттер, вам не хватает ваших приличных карманных денег и отдыха за границей? — вдруг шипяще отозвался тот. — Нет, сэр, мне бы хватало этого, если бы всё это было! Но, так рассуждая, я действительно отдыхаю за границей! — впервые за долгое время улыбнулся Гарри, не отводя взгляда. — За границей магического мира с моими родственниками магглами. Мы все друг к другу так неравнодушны! Однажды дядя Вернон выпорол меня розгами прямо по лицу и сломал три ребра! Я так проникся его чувствами ко мне! Вся семья об этом помнит!       Из Северуса Снейпа не вышло бы шпиона со стажем, если бы он не мог распознать ложь. Это вообще было бы позорным для него, как талантливого легимента. Но куда большим ужасом было осознание, уверенность, что в словах мальчика не было и капли лжи. — Для принятия рода Певереллов вам необходимо отречься от рода Поттеров. Ваше тело и, — Снейп отвёл взгляд, он, декан слизерина, ужас подземелий! — Два из трёх глав этого рода не имели и крупицы разума, погрузившись в безумие, так что вас постигнет та же участь.       Гоблин безразлично осмотрел посетителей. Страшной чёрной тенью Снейп нависал над маленьким чёрным комочком в кресле. И это чёрное пятно, неотёсанное и необразованное, было кровью и плотью самого жуткого рода. — Явно не третий несчастный, — подумалось гоблину вдруг. — Я бы советовал вам найти другой способ разнообразить свою жизнь, Поттер. Певереллы славились своими тёмными делами и играми со смертью и мертвецами.       Лицо пока ещё наследника Поттеров оставалось пресным. — Ваш спутник прав, — стопка каких-то пожелтевших бумаг легла на стол гоблина, пока тот продолжал говорить. — Отречение от рода мало на вас повлияет, ведь вы даже не совершеннолетний и не живой. Однако, — его когтистый палец прошёлся по одной из строк, — «Ценою власти над мёртвыми станет живой». — Вам придётся принести жертву, Гарри! — вдруг окликнул его по имени профессор. — Настоящую, человеческую! Убить!       Гарри пришлось отступить после таких слов своего сопровождающего. Двумя тёмными тенями они переступали порог злосчастного кабинета. — Я обещаю, что буду вам покровительствовать, Гарри, — вдруг сказал мужчина, увидевший в ученике своё детское отражение, живущее в насилии и бедности. И как он мог не замечать ужасной худобы мальчика?       Снейп пребывал в странном состоянии шока и нуждался в отдыхе после всего произошедшего. Поёжившись и закрывшись в свои одежды ещё сильнее, он совсем погрузился в себя.       На выходе Гарри лукаво улыбнулся Элфрику.