Нелюди короля

      Сквозь закрытую дверь всё ещё доносились приглушённые звуки пьяного веселья с палубы, но тут, в капитанской каюте пиратского корабля, было тихо — можно было расслышать, как пламя, изредка потрескивая, обвивает фитили и медленно съедает свечи. И несмотря на два подсвечника и кормовой фонарь, чей свет падал через уголок окна, в каюте всё равно казалось темновато, огоньки с трудом рассеивали клубившийся по углам мрак, который словно хотел заполнить всё помещение, но, натолкнувшись на свет, нехотя отползал обратно, медленно вытягиваясь в другую сторону, пробуя различные пути и не желая сдаваться.       Пират бросил короткий неприязненный взгляд на капитана фрегата, отметив, что ладно сидящий на нём мундир местами прожжён, местами порезан клинком, местами забрызган чужой кровью. Кровью его ребят.       Предчувствие чего-то плохого, ощущение близкой беды вдруг возникло в душе пиратского капитана. Будь возможность вернуться в момент, предшествующий тому, когда он решил напасть, он бы попросту прошёл мимо этого проклятого фрегата — пусть себе дрейфуют, тонут, горят, разбиваются о скалы, идут к ближайшей земле — не стал бы связываться, и чёрт с ними. Лучше верить своему нутру, вспомнились слова одного сведущего в их деле старого боцмана. Но пути назад не было. Он крепче сжал эфес сабли и вытер вспотевшую ладонь свободной руки о замызганные штаны.       Капитан «Артемиды» не торопился нарушать тишину: он неторопливо разглядывал каюту, и когда её хозяин прочистил горло, то только через две-три секунды перевёл на него взгляд, слегка приподняв бровь. Его резкие черты лица, казалось, ещё заострились, а свет от свечей сделал заметнее залегшие под глазами усталые тени. — Никто из ваших не пришёл на помощь, а? — Его же собственный голос внезапно показался пирату слишком хриплым и громким. — Как видите, нет. — Я думал, где один королевский корабль, там и второй, а там, глядишь, и третий?.. — Пират выжидательно посмотрел на капитана, но ничего не услышал в ответ. Вытащив кремень с огнивом, он зажёг ещё свечей, желая рассеять почему-то особенно плотную в этот вечер темноту. Это неприятно озадачивало пирата — почему сейчас ему кажется так темно, хотя в другие вечера хватало и одного подсвечника?.. Он грешил на усталость. Успокоив себя этой мыслью, он снова заговорил, желая, чтобы его голос звучал ровнее и спокойнее. — Ваши ребята хорошо дрались, но что ж поделаешь, когда вас шибко меньше. Я уважаю смелых моряков, пусть даже они не на моей стороне. — проговорив это, пиратский командир величаво повёл рукой, пытаясь, видимо, повторить увиденный у кого-то жест. — Мне не чуждо благородство и, клянусь, они увидят это!.. Он немного помолчал, а потом добавил: — Конечно, мне хотелось бы увидеть и некоторое понимание с вашей стороны… А пока кое с кем из ваших ребят я бы хотел прямо сейчас ненадолго перемолвиться словечком. Старый знакомец, кажись. — добавил пират, как-то слишком широко улыбнувшись, и шагнул было к выходу. — И как же мы увидим ваше уважение? — вопрос капитана заставил его остановиться у самой двери и развернуться. — Не беспокойтесь, вам уже сохранили жизни, ведь не чтоб сразу потом прикончить! Ясно, кое-что и от вас зависит — наверняка вы и ваши офицеры будете не против заплатить за свою свободу. Чем быстрее заплатите, тем скорей мы вас отпустим. — пират улыбнулся уже не так широко. — А остальные мои люди? Пират нетерпеливо переступил. С палубы уже доносился нестройный смех, звяканье бутылок и стук кружек. — У простых моряков денежек поменьше, уж как не знать. Но кто же запрещает им заплатить какой-никакой выкуп. А то, глядишь, и согласятся в мою команду пойти. Это они сейчас несговорчивые, а как обмозгуют, что уж лучше сами себе хозяева, то и передумают. Добычу поделили. А уж с купцов-то сколько можно получить! Как им тут не увидеть всё своими глазами и не обмозговать всё самим!.. А на службу королю новые найдутся.       Главарь пиратов уже было взялся за ручку двери каюты, намереваясь выйти на палубу, как его остановил другой вопрос. — Тем не менее, никаких гарантий, кроме вашего уважения, конечно же, нет? — голос капитана прозвучал так, словно он слегка улыбнулся. Пират начинал потихоньку закипать. Ему не терпелось присоединиться к веселящейся команде, пропустить стаканчик-другой, позабавиться по-своему и наконец отдохнуть. Мало того, что этот капитан так и не сказал про другие военные корабли, мало того, что он всё продолжает спрашивать всякую чушь, чёрт бы его побрал (радовался бы, что живы!), так ещё и в его словах пирату почудилась насмешка. Но он изо всех сил пытался пока держаться доброжелательно, в надежде быстро получить нужные сведения, поэтому ответил как можно более спокойно: — Да, кое-что зависит и от вас. Коли мы напоремся на ваши корабли, уж не обессудьте. Они будут предупреждены, что вы у нас. При первом же залпе с их стороны вы закончитесь первыми! В ваших же интересах, чтобы наши курсы с ними не пересекались. Обмозгуйте пока. И не надейтесь, что я сейчас оставлю вас тут одного. — Пиратский главарь открыл дверь и снова удивился, как темно в его каюте по сравнению с палубой.       Пираты расположились на палубе кружком. Стоящий в центре фонарь ярко освещал сидящих спиной к носу, а те, что сидели спиной к корме, казались покачивающимися и обнимающими друг друга за плечи чёрными тенями. Раздалась пара неуверенных трелей дудочки. Пиратскому капитану не терпелось присоединиться к команде, выйти наконец из этой тёмной каюты туда, к свету и весёлым голосам, мыслями он был уже там, как за его спиной снова раздался голос капитана «Артемиды»: — Нас не будут спасать. Важней будет победить пиратский корабль, а на службу королю, как вы справедливо заметили, новые найдутся. Пират хлопнул дверью и резко развернулся. Этот чёрт над ним издевается что ли?! Но капитан не улыбался. Пират усилием воли подавил в себе вспышку гнева и, глубоко вдохнув, подошёл к нему. От движения затрепетали огоньки свечей, заставляя темноту колебаться в причудливом танце. Усталость, которую и так ощущал пират последние сутки, вдруг навалилась на него сразу всем своим весом, подобно огромному валуну. Он вспомнил, что прошлой ночью поспать удавалось исключительно урывками. Мысль о попойке и веселье с командой уже перестала казаться такой привлекательной, он бы больше хотел вздремнуть. Что ж, веселье никуда не убежит. Тогда уж перед отбоем, коль не был на попойке, завершить бы другое дело. — Уж чересчур легко вы говорите об этом! В здешних водах сейчас неспокойно, все знают. Ваши корабли другим, что ли, заняты, что их тут так немного?.. — небрежно бросил пират. Капитан фрегата слегка прищурился и задержал взгляд на лице пиратского капитана. — Вы всё пытаетесь узнать, где и сколько военных кораблей сейчас? Пират улыбнулся: — Всегда приятно иметь дело с умным человеком! Сами понимаете, полезно знать, где можешь нарваться на неприятеля. Причём полезно для всех на корабле, как я уже сказал, — с лёгким нажимом произнёс пиратский капитан. — Адмирал не докладывает мне обо всех своих планах. Я выполняю его приказы, но откуда мне знать, что именно он приказывает другим?.. То, что королевские корабли охраняют порты и торговые пути, иногда прочёсывая местные воды, ни для кого не секрет. Улыбка медленно сошла с лица пирата. — Я б на вашем месте подумал бы покрепче. Вы моего квартирмейстера и второго помощника убили. И меня почикали. Ничего, костоправ замотал, до кишков не достало. Но, чёрт, я хочу хоть что-то получить взамен. — Пират опустил голову и оглядел почти высохшие пятна крови на рубашке. — А он что, доктор-то ваш, не из Бедлама часом сбежал? Встретив вопросительный взгляд капитана фрегата, пират пояснил: — Когда мы с ребятами его увидели на вашем корабле, он шлялся по палубе и лечил мертвецов! Вправлял кости, лубки накладывал, вытаскивал пули, зашивал, с маленьким фонариком он там ходил. Как лунатик. Видать, умом тронулся, бедолага. А ему-то уж, кажись, не привыкать… Ну, мы, конечно, потребовали, чтобы нашим парням помог — живым-то куда нужней! Заштопал он нас, а как своё дело сделал, так снова потащился на вашу посудину. Ну, мы мешать не стали, пусть его, блаженненького. Заперли только в трюме, чтоб не баламутил до утра. По лицу пирата поползла было ухмылка, но он тут же снова нахмурился и немного помолчал. — Да вот только не всем можно помочь. Некоторые славные моряки не сегодня-завтра отчалят. Из ваших выживших, ребята толковали, никто не соглашался пойти к нам. Вам и вашим оставшимся лейтенантам лучше бы принести пользу. — он бросал слова отрывисто и немного хрипло. Капитан усмехнулся: — Корабля и всего, что на нём, недостаточно? — Разбитой-то лохани?! Она хоть и была неплоха — перед ещё раньшим вашим боем — а сейчас пороха и ядер на ней осталось меньше, чем мы потратили в бою. Всё, что мы взяли с неё? Законная добыча! Тащить её хрен знает куда и хрен знает как чинить? Делать больше нечего! Эту рухлядь со всеми мертвяками проще уж сжечь. — пират чуть было не сплюнул на грязный пол, но в последний момент передумал.       Его отрывистая речь звучала как-то приглушённо. Слова, как камушки в заросший тиной пруд, падали в мягкий густой полумрак. — Вы получили военный корабль, который, не будь потрёпан штормом и другим сражением, потопил бы вас, почти полностью перебили его команду, — своих врагов, — получили какую-никакую добычу вместо суда, но вам всё недостаточно. — Да, будь вы прокляты! — пират злился. — Тут хватает портов, где вам не составит труда набрать людей. Соблюдая некоторую осторожность, конечно. Капитан устало закрыл глаза и ненадолго зажмурился. — И попасть в лапы к властям! — пират помолчал, а потом глаза его сузились. — Но вы можете сказать, где я бы наткнулся на ваши корабли в ближайший месяц — другой. И я отпущу вас и остальных — как выкуп получу, конечно. Живым-то быть всяко лучше, а? — пират слегка подался вперёд, приподняв брови и слегка приоткрыв рот в ожидании. Капитан лишь пожал плечами, словно говоря, что ему нечего больше сказать. Злость, которую пиратский главарь пытался не показывать, начала искажать его лицо, и он до побеления костяшек сжал эфес сабли, приставив её остриё тупой верхней гранью к подбородку капитана: — Дьявол вас подери, я знаю, что адмирал обсуждает замыслы с командирами кораблей! Сколько мне ещё валандаться!.. — Как я уже сказал, замыслы очевидны и известны. И, подумав, капитан добавил: — Насчёт вылазок против вас ничего не могу сказать — или их не планировалось, или адмирал не говорил мне о них. — Быть может, ваши лейтенанты знают что-нибудь? Во всяком случае, мои ребята могут помочь вспомнить, — пират жадно уставился в лицо капитана, но не было похоже, чтобы это каким-то образом впечатлило того. Офицер снова пожал плечами: — Приказ о важной операции или задании они узнали бы от меня перед самым началом дела. Так что если вы хотите допросить меня или моих лейтенантов с пристрастием, — тут он слегка усмехнулся, — вы зря потратите время — от этого ни у меня, ни у них не возникнет никаких новых сведений.       Ещё несколько секунд пиратский капитан пристально смотрел в глаза капитану фрегата, после чего резко развернулся, убрав саблю от его подбородка, отчего та со свистом рассекла воздух, и сделал несколько быстрых широких шагов до окна. Огоньки свечей дёрнулись и заплясали, рождая причудливые извивающиеся тени. Его злило, что он не может узнать то, на что рассчитывал; его злил сам капитан «Артемиды», его выправка и прямая спина, несмотря на явную усталость и связанные сзади руки. И что он всё это время был спокоен и иногда улыбался.       Пират пытался изо всех сил держать себя в руках, но усталость брала своё: бессонная ночь из-за шторма, скудный перекус утром, горе, раздражение, гнев и злость из-за потерянных людей и из-за этого чёртова капитана. Вытащить наконец из него, где будут ошиваться королевские корабли, и завалиться дрыхнуть, глаза и так уже сами закрывались. Но привычка не доверять почти никому заставляла пирата сомневаться в словах капитана. Особенно он не доверял тем, кто так или иначе служил королю. В голове родилась идея. Конечно, глупо целиком уповать на неё, но у него что, есть другие пути? — Мы все устали, и мои ребята тоже, так что отложим до утра. Пусть и ваши ребята немного отдохнут. А у вас появится время обмозговать всё получше и вспомнить. — пират закрыл глаза и слегка пошатнулся: уже несколько минут голова кружилась так, что огни свечей двоились, а тени казались совсем живыми. К тому же то и дело чудилось что-то сбоку, он видел краем глаза, в тусклом свете кормового фонаря, какое-то быстрое движение, словно кто-то всё пытался заглянуть в окно. «Уже и мерещиться началось.» Он мельком глянул в окно: конечно же, никого. Обернувшись к капитану «Артемиды», он встретил его недоверчивый взгляд: — Что ж, видит Бог, я помню святую Библию. Почему бы не попытаться разрешить добром… Этих ваших лейтенантов и боцмана никто не тронет до утра. Обещаю. Слово капитана. — он замолчал, и какое-то время они в тишине смотрели друг другу в глаза. А потом пират добавил: — Но если утром я не узнаю того, что мне нужно… Поверьте, сэр, я буду… вынужден, — он выделил это слово, — пойти на жёсткие меры. Тогда хоть повеселимся!.. — серьёзное выражение на его лице медленно сменила злая ухмылка. — Должна же быть хоть какая-то польза от таких, как вы. И я не откажу своим ребятам в удовольствии прикончить вас помедленнее. Капитан усмехнулся. — Я ожидал, что всё так закончится, неважно, узнаете ли вы что-то нужное или нет. Можете начать с меня. Надеюсь, ваши люди обладают хоть каким-то чувством юмора — не хочется перед смертью слушать глупые шутки. Пират сделал резкий шаг к нему, вздёрнув голову, и вздрогнул, увидев, какое хищное выражение резко появилось на его лице - капитан то ли беззвучно и странно засмеялся, то ли оскалился. Но затрепетавший было свет успокоился, и пират понял, что это всего лишь игра чёртовых теней. Поёжился: отчего-то южная ночь стала необычно холодной. На него накатил новый приступ сонливости, ещё сильнее, чем раньше. - Не-е-е, от таких как вы, сэр, много веселья не получишь. Вы ведь сдохнете, так и не пикнув, уж я-то знаю. Он перевёл дух и вытер рот рукавом: — То ли дело ваши лейтенанты! С кого же начать с утра: щенок или тюфяк? Тюфяка ждёт горящая просмолённая верёвка. Не только между пальцев, а по всему телу — жира много, гореть будет хорошо, зуб даю! А что сделать с щенком, я ещё не придумал. Но уже представляю, как потешно он будет хныкать и визжать. Начать сразу с него или оставить на сладенькое?.. — пират ухмыльнулся. Уголок рта капитана пополз вниз, углубив едва наметившуюся морщинку, и в его взгляде явно проступило презрение, подействовавшее на пирата как пощёчина — презрения от своих пленников он не ожидал. — Скольких людей вы уже замучали?.. — Китобои попадаются упёртые, много с них не взять, так хоть повеселиться. Ещё чёртовы лягушатники или доны. С торговцев, кого не перебили сразу, обычно переходят к нам или за них присылают выкуп, не повеселишься особо… А вот вас, тварей, жаль, не попадается почти. Сколько смелых и ловких парней из-за вас отправились на тот свет!.. На палубе кто-то пьяно затянул куплет, потом сбился и затих. — Что ж, больше пейте. А уж всё остальное образуется. — в глазах капитана «Артемиды» блеснула странная насмешка. Желваки на лице пирата заходили ходуном, он сжал губы и вскинул было руку, как подумал, что ведёт себя не как уверенный хозяин положения, а как раззадоренная ради потехи собачонка. — Что же вы? У меня как раз связаны руки. Это не должно смущать джентльменов… удачи. Их взгляды скрестились. — Заткнитесь. — хриплым, почти срывающимся на рык голосом, медленно сказал хозяин каюты, опуская руку.