Cigarette Kiss

Конечно же им не требуется много времени, чтобы нарушить правило, про «разрешается спать с другими людьми». И конечно же это Майлз, кто нарушает его. В пятницу они направляются в паб, на этот раз только вдвоем. Майлз усаживается за стол, пока Алекс добывает им напитки в баре. Не проходит и минуты, как к Алексу, кокетливо улыбаясь, подходит девушка. Ревность Майлза опять поднимает свою уродливую голову. Но в этот раз все еще хуже, ведь Алекс не спешит отклонять ухаживания. Девушка касается его руки, игриво хлопает ресницами, и Алекс продолжает болтать с ней. Возможно даже заигрывает с ней. Тяжело сказать, ведь Алекс стоит спиной и Майлзу не видно выражения его лица. Сначала Майлз сидит смирно, мрачно решает подавить ревность и не мешать Алексу отвести девушку к себе, если ему так хочется. Это попытка Майлза доказать самому себе, что ему плевать. Что он держит чувства под контролем, каковы бы они ни были. Его хватает ровно на минуту, прежде чем он пересекает комнату и подсаживается к Алексу. Он приобнимает его за талию – самое откровенное проявление привязанности, на которое он осмеливается в окружении стольких людей, которые могут их узнать. «Все нормально, милый?» - спрашивает он, обращаясь к Алексу и только к нему. Совершенно не смущаясь Майлзовой, иначе не сказать, территориальной претензии, Алекс его поддерживает. Он прислоняется к Майлзу, улыбается ему, будто тот достал ему луну с неба. «Просто отлично, дорогой», - отвечает он и приподнимается на носочки, чтобы чмокнуть Майлза в щеку. Когда Майлз переключает внимание на девушку, он ожидает увидеть хмурую мину, признаки разочарования, но ее кокетливая улыбка уже трансформировалась в более невинную. «Ты наверное Майлз, - произносит она. - Алекс только что рассказывал мне про тебя». «Рассказывал?» «О да. Похоже, что ему очень повезло с тобой». Майлз приподнимает бровь в сторону Алекса: «Неужели?» Алекс резко прерывает разговор. «Было очень приятно с тобой познакомиться», - говорит он девушке, откровенно намекая, что ей пора идти. «И мне с тобой», - весело сообщает она, улыбаясь им в последний раз, прежде чем вернуться к столу своих друзей. Алекс весь красный от смущения, когда Майлз поворачивается к нему. Берет напитки и направляется в сторону их стола. «Это было совсем не обязательно, - произносит он, когда они садятся на свои места. - Она меня совсем не заинтересовала». «Что не обязательно? - спрашивает Майлз, разыгрывая невинность. - Представления не имею, о чем ты говоришь, приятель». Алекс пинает его под столом: «Все ты знаешь, дурень ревнивый». Вместо того, чтобы пнуть в ответ, Майлз просто обхватывает ногой лодыжку Алекса. С преувеличенным драматизмом хлопает ресницами в его сторону: «Ну, в конце концов мне так повезло с тобой». «Ох, замолкни», — бормочет Алекс. Он делает большой глоток из своей пинты. А затем: «Я не сказал ничего такого, что было бы неправдой». «У-у-у, ты мистер сентиментальность, - смеется Майлз. - А что еще ты ей там нарассказывал?» Алекс пожимает плечами. Его щеки все еще розоватые. Он задумчиво отщипыет кусочки салфетки, глядя на свои руки, а не на Майлза: «Что я здесь с тобой. Что ты единственный, с кем мне интересно пойти домой сегодня вечером, - пауза. - Я может быть сказал что-то о том, какой ты офигенный». Майлз чувствует, как его снова наполняет всепоглощающая нежность. Иногда Алекс слишком нереальный. «Вообще это рискованно, - произносит Майлз. - Намекать, что мы пара. Не знаю в курсе ли ты, но ты вообще-то чертовски известный». «Она не знала, кто я». «А что, если она завтра увидит твое фото в газете и начнет болтать про то, как столкнулась с тобой в баре?» Алекс снова пожимает плечами: «Как я и сказал, ничто из того, о чем я ей рассказал не было ложью. Кроме того у нее нет доказательств». «Это правда», - Майлз оглядывается через плечо на стол девушки. Она ловит его взгляд и быстро отворачивается, хотя это ясно, что она наблюдала на ними. Майлз не уверен, что плодить истории про него и Алекса – хорошая идея, особенно с учетом отношений Алекса с Алексой. По-прежнему очень публичных отношений с Алексой. Гей-слух это одно дело, а вот слух про измену…Впрочем никакой из этих слухов желательным не назовешь. Алекс кладет руку поверх майлзовой на столе: «Почему ты больше переживаешь за мой имидж, чем я сам, а?» «Просто…не могу перестать беспокоиться за будущее только и всего». «Ладно тебе, Майлз. Мы в Париже, записываем альбом вместе – мы живем в мечте. Оставь свои волнения хоть ненадолго». «Все так, но…Тебе реально нужно такое напоминание, когда мы уедем? Если такой слух распространится и тебя начнут спрашивать об этом в интервью…Или, не дай бог, меня начнут спрашивать в интервью?» Алекс убирает руку с руки Майлза. Он выглядит, другим словом не сказать, обиженным, хотя Майлз и не может понять чем: «Почему я должен быть против?» «Чего?» «Такого напоминания, я имею в виду. Почему я должен быть против него?» «Эээ, ну, а зачем оно тебе?» «А тебе не нужно?» Майлз вскидывает руки: «Подожди-ка. У меня такое чувство будто мы немного сбились с дороги. Для ясности — о чем ты вообще говоришь, Ал?» Алекс поднимает свой стакан и ставит его на место, как будто не может решить, хочет отпить или нет. Алекс говорил раньше, что многие люди нетерпеливы, разговаривая с ним, но Майлз старается не быть таким. Он позволяет Алексу обдумать свою мысль, сколько бы времени это ни заняло. «Я говорю, - наконец произносит Алекс. - Если ты хочешь вернуться домой и немедленно все забыть, то какой во всем этом смысл?» «Я такого не хочу. Но у нас есть дедлайн, да? В Лондоне все вернется на свое место». «Это да. Но разве ты не наслаждаешься тем, что между нами, Майлз?» - отблеск огня возвращается в его глаза, когда он добавляет: «Я знаю, что буду думать о Париже еще долгое время». «Конечно, - признает Майлз. - Наслаждаюсь, я имею в виду. Если быть честным, я очень сомневаюсь, что смогу забыть, даже если б захотел». «Я так хорош, а?» - дразнит Алекс. «Ты это знаешь, солнце». Майлз поднимает свой бокал в тосте. «Тогда за нас. И за восемь дней, которые у нас остаются, чтобы насладиться друг другом». «За нас», - соглашается Алекс. Он чокается своим бокалом. Искренняя улыбка освещает его лицо, и сердце Майлза слегка подпрыгивает в его груди. «Бля, - думает он. - У меня проблема». ________ В субботу утром Майлз просыпается со стояком. Вызванным скорее всего очень непристойным сном про Алекса. Не то, чтобы Майлз был против. Он даже не слишком опечален недосмотренному сну. Зачем печалиться, если реальный Алекс лежит рядом, теплый и привлекательный и почти полностью раздетый. У них всего час до момента, когда надо быть в студии, но в этот раз Майлз не против рискнуть. Он чувствует, что чем ближе заветный дедлайн, тем на большие риски он готов будет пойти. Кажется, что с проведенным вместе временем его чувства становятся ярче, а не ослабевают. Он хочет Алекса все более отчаянно. Это вызывает беспокойство. Но в то же время Майлзу не хочется много думать об этом или анализировать слишком пристально. Он игриво прикусывает Алекса за ухо. «Ал, - шепчет он. - Милый, пора просыпаться». Алекс даже не шевелится. Засос, который Майлз ему оставил, уже начал бледнеть. Майлз быстро решает, что так не пойдет. Он усаживается на Алекса, осторожно, чтобы не придавить его, и снова принимается за маркировку. Если все пойдет как задумано, Алекс увезет отметки с собой домой. Такие, которые еще долго не исчезнут после приземления в Лондоне. Он сказал, что хочет запомнить, так что Майлз с удовольствием оставит ему напоминание. Постепенно Алекс начинает просыпаться. Он издает низкий стон, все еще не открывая глаз. Его бедра непроизвольно двигаются вверх. Майлз знает, что тот по-настоящему проснулся, когда Алекс кладет одну руку на волосы Майлза, вторую на его бедро и смеется, голос низкий и грубый со сна: «Доброе утро и тебе тоже, Майлз». Майлз чмокает его в губы. «Оно всегда доброе, когда я просыпаюсь рядом с тобой, солнце» - говорит он, возможно переходя некую границу. На этот момент Майлз уже не уверен, что какая-то граница еще существует, и ему в общем-то все равно. Как видимо и Алексу. Он радостно смотрит на Майлза и привлекает его для нового поцелуя. «Сентиментальный», - бормочет он. Майлз не утруждает себя спорами. Он оставляет легкие поцелуи на челюсти Алекса, его шее, ниже у ключиц, на груди, животе, спускаясь ниже и ниже, пока вместо того, чтобы седлать Алекса, ни оказывается у того между ног. Он целует бедро Алекса, кусает с достаточной силой, чтобы Алекс зашипел, облизывает укус языком. Обе руки Алекса теперь в волосах Майлза, то дергают их, то гладят. На Алексе только его боксеры, и они никак не скрывают тот эффект, который оказывает Майлз. Майлзу все еще тяжело поверить, что это из-за него у Алекса так стоит, что это его имя рвется с губ Алекса. Он не может не удивляться тому, что Алекса готова делиться. Если бы Алекс был его… Но Алекс не его. Майлз мысленно ругает себя за такие мысли и списывает их на недавнее пробуждение. Телефон Алекса начинает звонить в тот момент, когда Майлз хватается за край боксеров, собираясь стянуть их. Они замирают и оба поворачиваются на неуважительно ведущий себя мобильник. «Игнорь», - рекомендует Майлз в тот же момент, как Алекс произносит: «Придется взять». Майлз пытается отправить ему взглядом мысль, что это ужасная идея, но Алекс игнорирует его. Он тянется за телефоном, бросает взгляд на имя звонящего и отвечает, лишь слегка запыхавшись: «Да, милая». Майлз без подсказки понимает, что это Алекса. Конечно это Алекса. «Эм, нет», - говорит Алекс, отвечая на вопрос, который не слышен Майлзу. Затем расширив глаза в сторону Майлза, добавляет: «Нет, я не занят». «Хер два, ты не занят», - бормочет Майлз, не без обиды. «Одну минуту», - шепчет ему Алекс, отведя телефон ото рта, чтобы Алекса не услышала. Но Майлз не собирается ждать, но, что еще важнее, он не против, если Алекса узнает, что кое-что прервала. Грубо с ее стороны, в конце концов. Он проводит ногтями по бедрам Алекс и зарывается носом в его промежность. Алекс выгибается в ответ, хотя и качает головой с паникой на лице. Он заикается в телефон. Майлз лукаво улыбается ему. Он снова продевает пальцы в край боксеров и быстрым движением стягивает их. «И-извини, что ты говоришь?» - мямлит в трубку Алекс. Но Майлз уверен, что тот ничего не слышит, он слишком занят, наблюдая за Майлзом и ожидая, что тот сделает дальше, телефон может пойти к черту. Майлз облизывает его член по всей длине до самого кончика. У Алекса так мощно стоит, что больно смотреть. Рука, не занятая телефоном сжимается и разжимается на одеяле. Он говорит что-то Алексе, Майлз не уверен что, просто замечает, как голос Алекса дрожит. Когда Майлз обхватывает головку губами, Алекс почти что стонет на полную громкость. Звук почти вырывается, но Алекс зажимает себе рот рукой, кусает пальцы, чтобы остановить себя. Тогда Майлз медленно берет его глубже. Так медленно, как только может, чтобы поддразнить Алекса, пытаясь вызвать у него звук, который не получится скрыть. Он добивается успеха, когда обхватывает пальцами основание члена и вынимает его изо рта настолько, чтобы обернуть язык вокруг головки. Алекс задыхается, выдыхает: «Блядь», и тонкий, неразборчивый голосок Алексы в трубке становится громче. Майлз поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алекс сбрасывает звонок и почти что швыряет телефон на прикроватный столик. «Блядь, - говорит он снова. - Майлз, ты такой…». Он обрывает сам себя, стонет, пока Майлз набирает темп. «Я наслушаюсь теперь», – говорит он, но улыбается, из чего Майлз делает вывод, что Алекс не слишком расстроен. ________ В воскресенье Майлз снова просыпается раньше Алекса. В этот раз его будит сон совсем другого рода. Сон, который оставляет в груди Майлза щемящее чувство, которое сложно описать. Во сне они с Алексом были счастливы. Они были в Лондоне. Вели себя как настоящая пара. Во сне не было угрозы Алексы, висящей у них над головами, никаких волнений про прессу. Они были просто…счастливы. Ровно до тех пор, пока Майлз не признался в своих чувствах. Он был так уверен, что Алекс разделяет их, ему даже не приходило в голову, что Алекс может не чувствовать того же самого. До того момента, пока Алекс не отпрянул от него, словно его ударили. Пока не объяснил ему, что никогда не сможет почувствовать того же. Что трахаться и забавляться - это окей, но он никогда не полюбит Майлза, не захочет быть чем-то большим, чем просто друзья. Странно, но просыпаться рядом с Алексом, когда их ноги переплетены под одеялом, это облегчение даже после такого сна. Именно это дает Майлзу понять, что он в беде. Простая возможность видеть Алекса, быть рядом с ним наполняет Майлза радостью. И он так привык к тому, что Алекс первый, кого он видит утром, привык к ленивым поцелуям, привык обнимать его во сне…Мысль о возвращении в пустую квартиру, о том, чтобы засыпать в одиночестве в кровати, которая слишком велика для одного человека - ужасна. Кто будет сидеть с ним рядом перед теликом и идиотски шутить или петь ему нелепые любовные песни просто для того, чтобы рассмешить? Кто будет читать ему, когда не получается заснуть? Кто поможет заполнить все это пространство в его квартире? Алекс так безмятежен во сне. Они лежат лицом к лицу, на расстоянии дыхания друг от друга. Майлз проводит кончиком пальца по его скулам, обводит контур губ. Я люблю тебя. Это слова на кончике языка. Но он не может сказать их. Даже в тот момент, когда Алекс спит и не может услышать. Он конечно же говорил их раньше, но это «я люблю тебя» очень отличается. Оно больше, тяжелее. Майлз едва может признаться в чувствах самому себе, не говоря уже про других. Еще меньше хочется это делать, когда ясно, что Алекс уже очень сильно влюблен в кого-то другого. Майлз закрывает глаза, делает глубокий вдох. Когда он открывает их, Алекс моргает, гладя на него, сонная улыбка уже полуоформилась на губах. Но должно быть выражение лица Майлза выдает его, потому что улыбка быстро сползает с лица Алекса. Он берет руку Майлза в свою руку и крепко сжимает. «Доброе утро», - шепчет он. «Все в порядке?» Майлз подносит руку Алекса к губам и проводит ими по костяшках пальцев. «Идеально. Просто задумался и все». «Опасная это штука. Поделишься?» Вместо ответа, Майлз склоняется вперед для крепкого утреннего поцелуя. Алекс счастливо подчиняется. Он придвигается ближе, чтобы обнять Майлза, до тех пор, пока они почти что вдавливаются друг в друга. Он покрывает лицо Майлза поцелуями, и Майлз начинает волей неволей улыбаться. «Так-то лучше», - решает он, когда они разделяются. – Ты не должен выглядеть печальным в свой выходной». «А я выгляжу? Печальным, я имею в виду?» «Что-то вроде того». «Это не так, - заверяет его Майлз. – Просто…Можем мы полежать так немного?» «Конечно - Алекс зарывается в его шею. - Тебе требуются обнимашки? Алекса говорит, я в них хорош». «Да, пожалуйста - говорит Майлз, надеясь, что звучит хотя бы наполовину не так горько, как начинает себя чувствовать. - Сегодня наш единственный день, когда можно долго не спать, не ощущая себя виноватыми. Давай насладимся, хорошо?» «От меня ты возражений не услышишь. Иногда мне кажется, что тут я прямо на своем месте…» Майлз почти хочет, чтобы Алекс не говорил таких вещей. Но только почти. ____ Позже, днем, когда они сидят на балконе и курят, Алекс заговоривает об этом. На улице облачно, даже немного хмуро, но дождя пока нет. Майлз полулежит в своем раскладном кресле, пытаясь разглядеть силуэты в облаках, когда Алекс спрашивает: «Так почему ты никогда ничего не говорил?» Майлзу не нужно спрашивать, о чем тот. Он уже знает. «Никогда не представлялась возможность, - отвечает он честно. - И, э. Я не знаю. У нас все было хорошо, поэтому я решил, зачем все портить? Плюс ты всегда был с какой-то девицей, сейчас ты с Лекс… Я думал ты полностью гетеро». «Но ты думал об этом?» Майлз пожимает плечами. «Раз или два». Алекс затягивается сигаретой. Он задумчиво изучает Майлза. В итоге говорит: «Я тоже». «Думал?» «Чаще, чем раз или два, если быть честным». «Ну, почему ты ничего не сказал? Это ведь ты заставил меня думать, что ты чертов натурал». «Я размышлял об этом. Особенно в начале. В начале я думал об этом очень часто.» Майлз смотрит на него, удивленно моргая. «Что?» Алекс неловко ёрзает на стуле, как будто ему стыдно признаваться в этом. «Я имею в виду, ты отлично выглядишь, всегда отлично выглядел и то, как ты играешь…И ты был таким, типа, уверенным, знаешь? Легким на подъем. Меня влекло, как мотылька на пламя. А когда я узнал, что тебе нравятся и девушки и парни, я решил, что может ты тусуешься со мной из-за этого. Но ты ничего не сказал, поэтому постепенно я решил, что ты не заинтересован во мне в этом смысле». Майлз продолжает сидеть, тупо моргая. Ему сложно все это осознать. Это окрашивает их прошлое совсем другим цветом. Откровенно говоря, вкрашенностью Алекса отчасти можно объяснить его раннее поведение. Например, каким тихим и нервным тот становился, когда Майлз пытался с ним заговорить. В тот момент Майлз списал это на застенчивость, и это частично так, но теперь ясно, почему Алекс не был даже наполовину так плох с другими. На минуту Майлз позволяет себе помечтать, чтобы случилось, если бы Алекс дал ему понять, что не против встречаться с парнем. Майлзу нравился Алекс уже тогда. Он не осознавал на сколько, но если бы представилась возможность, он бы обязательно ей воспользовался. И что тогда? Стали бы они парой? Были бы вместе сейчас? Как в эту картинку вписалась бы Алекса? Майлз закрывает глаза и мысленно отбрасывает все «что если». Не то, чтобы они могли вернуться в прошлое и изменить его. Алекс наверное не захотел бы, даже если такая возможность была. «Опять же, - произносит Майлз, открывая глаза. «Почему ты не признался мне, что не полностью натурал? И не говори ерунды, что это не было важно. Это чертовски важно». Алекс хмурится в ответ. «Что бы ты сделал, Майлз? Ну, реально. У тебя тогда была череда романов на одну ночь. Если бы я сказал, то стал бы одним из них. Я не хотел стать очередной зарубкой на твоем ремне. Ты можешь меня в этом винить?» Со вздохом Майлз гасит свою сигарету. «Ох, Алекс, – говорит он. Пересекает балкон, садится на колени рядом с Алексом и берет его руку. – Признаю, я вел себя глупо тогда, но не настолько глупо. Не насколько глупо, чтобы трахнуть тебя и бросить». Положив руку на шею Алекса, он притягивает его для быстрого поцелуя. Затем целует еще раз. Просто потому, что. Просто поцелуй, который ни к чему не ведет. «Ты всегда был особенным. Для меня, я имею в виду. Если бы ты сказал мне…Ну, я не знаю, чтобы я сделал, если честно, но точно не что-то подобное». «И сейчас тоже, да?» «Прошу прощения?» «Когда мы вернемся…» «У-у-у, Ал. Мы всегда будем братюнями. Я всегда буду рядом. Это я тебе могу обещать». «Даже, если видеть тебя с ней будет чертовски больно» – мысленно добавляет Майлз. Но знать этого Алексу не обязательно.